Любовь интеллектуальная

***

Июльский сумрак мягкими, ленивыми волнами стелился по паркету просторной квартиры, смешиваясь с приглушённым, тёплым светом одинокого бра. Запах свежести и мокрого асфальта после лёгкого дождя тянулся с улицы из распахнутого окна, не позволяя женщине до этого даже зажечь никакую свечу – уж больно она любила этот аромат. Блаженство позднего вечера заключалось в этом простом умиротворении: летняя ночь, любимая книга в руках и муж под боком, заигравшийся ролью директора хоккейной команды. Они расположились на диване по давней привычке. Ольга свернулась калачиком в углу, поджав ноги и подложив подушку под поясницу, чтобы снять напряжение после долгого дня. Вадим же расселся в центре софы, полностью поглощённый своими цифрами – спонсорские отчёты, документы по выездам, сметы на экипировку. Ольга давно перестала вникать: каждый раз одно и то же. Она лишь мельком взглянула на мужа, улыбнулась чему-то своему и уткнулась в книгу, позволяя тексту растворить остатки дневной усталости. И обоих супругов такое времяпрепровождение устраивало. Тишина, покой и гармония вечера после вкусного ужина позволяли полностью облегчить тяжесть сознания. Да и большего для счастья и не нужно. Хотя нужно. Набегавшись на каблуках сегодня по коридорам, ноги женщины неприятно гудели, не позволяя расслабиться полностью. Ольга поёрзала, пытаясь найти положение, в котором напряжение отпустит, но диван будто сжался. Тогда она подняла глаза за книгу. Вадим был увлечен какими-то цифрами, не позволяя женским ногам полностью выпрямиться, но проблемы Ольга в этом не увидела: – Вадим, а приподними, пожалуйста, немного руки, – ласково, непринужденно попросила она. И он без задней мыслей поднял их, все так же изучая документы. Именно этого Ольга и ждала. Быстро, почти кошачьим движением, она вытянула затекшие ноги – и напряжённые икры легли прямо на мужские колени. Она блаженно выдохнула, чувствуя, как тепло от его тела просачивается в уставшие мышцы и бежит по коже, и снова вернула свое внимание к книге. Но Вадима женский жест ошеломил. Удивившись, он оторвался от документа и с замешательством взглянул на супругу, которой явно теперь было удобно, а потом на ее ноги, бесцеремонно устроившиеся на его коленях, а потом повторил этот цикл пару раз, ища подходящие слова. – Барышня, а вы не а... – протягивая первый слог слова, которое он так и не подобрал, чтобы описать женский жест, он запнулся, усмехнувшись. – Я? Нисколько, – невозмутимо легко бросила она, даже не поднимая взгляда на мужа. – Я подумала, что тебе так тоже будет удобнее. Или я ошиблась? В восхищении этой женщиной Вадим снова усмехнулся, поражаясь ее невозможной лёгкости и умении в притворстве собственную прихоть превратить в нежную заботу, и ответил: – Нисколько, мне и вправду удобнее. – Очень хо-ро-шо, – кокетливо пропела Ольга, переворачивая страницу. И только уголок её губ дрогнул в едва заметной, победной улыбке, которую Вадим, впрочем, уже не видел – он с усмешкой вернулся к своим цифрам, наполняясь теплом её ног на своих коленях. Изумляясь собственной жене, но прекрасно понимая, что ей сейчас удобно как никогда, Вадим выдохнул. Его ладони сами нашли место на её ногах; кожа под пальцами была теплая, бархатная, но мышцы были немного напряженны после целого дня. Мужчина, не отрывая взгляда от последнего документа, невольно улыбнулся уголками губ. Ольга не переставала восхищать его. Всё в ней сочеталось непротиворечиво и странно гармонично: стальной характер и умение искусно подшутить, деловая строгость и домашняя мягкость. В кабинете – руководитель, а дома, на диване, – жена, желающая простого тепла. Даже это беззаботное притворное удобство с ногами на его коленях вызывало у него лишь улыбку – в её движениях чувствовалась какая-то детская непосредственность, как будто с ним она позволяла быть счастливой, маленькой девочкой, которой простительны все такие шалости. А пока Ольга всё глубже погружалась в сюжет знакомой книги, Вадим осторожно закончил работу. Он собрал бумаги в ровную стопку, отложил их на стол, стараясь не тревожить покоящиеся на его коленях ноги, и потянулся, разминая плечи. Когда взгляд вновь вернулся к жене, он задержался: её лицо, освещённое мягким светом лампы, дышало спокойствием и уютом – таким родным и теплым. Мужчина с нежным вниманием провёл ладонями по её икрам – сначала почти случайно, потом увереннее, чувствуя, как мышцы под пальцами откликаются, расслабляясь. Ольга невольно шевельнула губами. Тёплые касания мужа были предельно простыми – без намерения удивить или соблазнить, и именно этим казались ей особенно трепетными и тёплыми. Он будто почувствовал её молчаливую благодарность. Перейдя к ступне, Вадим начал аккуратно разминать её, будто подчеркивая каждое движение вниманием. Тепло, исходящее от рук, расползалось по женскому телу тихими волнами. Ольга чуть сильнее сжала книгу – страницы щёлкнули, как от вздоха. Она прикусила губу, чтобы не выдать блаженство, но всё равно выдохнула почти шепотом: – Вот так... Да... Очень хорошо... – голос дрогнул, став глубоким и томным, словно растворяясь в ночном воздухе. Вадим наблюдал за ней, не отводя взгляда. Как же ему нравилось видеть её такой – нежной, податливой, родной. От любого его прикосновения она таяла, теряла напряжение, и в этих мгновениях между ними не оставалось ни ролей, ни слов – только доверие. А доверие жены он всегда ощущал как высшую форму близости: когда она безоговорочно позволяла ему быть тем, кто её успокаивает, кто знает, как именно вернуть ей покой внутри и доставить удовольствие. Но, как всегда, его тянуло к игре. В нём жил этот лёгкий дразнящий инстинкт – чуть задеть, заставить её улыбнуться, вспыхнуть или вовсе признаться в своей покорности и слабости перед ним. – Что читаешь? – спросил он с самым непринуждённым тоном, будто не чувствовал, как под его ладонью дрожит каждая частичка мышцы её ступни. Ольга, с трудом вынырнув из сладкой неги, ахнула от нового нажатия и распахнула глаза. В её взгляде промелькнул немой вопрос, нотка непонимания и лёгкого недовольства, будто муж своими вопросами обрывал это волшебство. – Я спрашиваю, что ты читаешь, – пояснил Вадим, и на губах мелькнула знакомая усмешка. Он с нежной силой нажал на ее слабую точку, словно заставляя специально снова откинуться на диван от других приятных ощущений. Ольга мысленно прокляла Вадима, что он бессовестно отвлекает ее от этого блаженства и явно получает от этого удовольствие, и не в силах произнести ни слова, она просто подняла книгу, демонстрируя обложку. – Второй том «Унесенных ветром»? – протянул Вадим с притворным восхищением, остановив движение рук. – Нестареющая классика. Похвально... И как? Изнывая томлением мужских ласк, женщина возмущённо приподнялась на локтях, одаривая мужчину укоризненным взглядом. Заметив в его глазах игривые искорки, которые пылали всегда в их шуточных перепалках, Ольга закатила глаза, всем своим видом показывая глупость и неуместность его вопроса – лучше бы продолжил свой внезапный, но такой приятный массаж. – Ты продолжай, продолжай, – по-хозяйски распорядилась Ольга голосом с хрипотцой. Вадим на миг замер, изумлённо моргнув, но тут же изобразил покорность с лукавой улыбкой, что делала его взгляд ещё теплее. Руки вернулись к делу, разминая икры, и Ольга блаженно улыбнулась, прикрывая глаза. Волны расслабления накатывали вновь, смывая всё, кроме этой сладкой близости. – Это мой любимый роман... – протянула она, прерываясь на блаженные слова от его рук: – Да, вот так, хорошо... – и потом снова возвращалась к основной своей мысли: – Я, наверное, его в четвёртый раз перечитываю... – но ее голос все больше таял, становясь мягче, почти мурлыкающим. Мужчину очень забавляло, как меняется женский голос, ее поведение лишь от его простых действий. Он чувствовал власть над ней, хотя Ольга, скорее, ощущала обратное. – В четвертый раз... – протянул Вадим с притворным изумлением, осторожно манипулируя голеностопным суставом. – И не надоедает? Или ты настолько влюблена в Ретта Батлера? Вопрос вышел провокационным нарочно. Он в этот же момент перешёл к той самой точке на ступне, что всегда выводила её из равновесия, зная: нужный ответ не заставит себя ждать. Ольга ахнула, выгнувшись в блаженстве, и выдохнула: – Да... – Да? – переспросил он с наигранным удивлением, внутри ликуя – план сработал идеально. Как же он любил эти игры: дразнить ее, шуточно издеваться, завоевать ее гордость и давить в слабые места, доказывая, что он искусно умеет ими владеть, когда это необходимо не только для нее, но и для себя. Вадим снова оставил ее ступни без своего внимания и направил на нее взгляд, поглащенный искусственной пеленой порицания. Ольга в недовольстве снова тяжело вздохнула и раскрыла глаза, встречаясь с его. Она поняла, что, не сдержав свое блаженство, попалась на его удочку и ответила на мужской провокационный вопрос неправильно. И Ольга знала: супруг это сделал специально, заставляя ее оказаться в неловком положении. – Ты наглец, – вспыхнув, но не всерьёз, обратилась она к нему, находя в этом слове импульс для неплохой атаки. Она сразу же приободрилась, продолжая: – Искусный знаток женских душ, умеющий ими владеть. Хамоватый, невыносимый, элегантный в своих манерах и невозможно обаятельный. Так что да – я влюблена в Ретта Батлера. Как же женщина умела искусно выходить из его провокаций, переворачивая его же оружие: льстила и оголяла некоторые его пороки, которые в нем же обожала. И Вадима это каждый раз невозможно восхищало: – Какая сладкая и приятная лесть, – хитро улыбнувшись, протянул он, – но позволю себе поправить твое сравнение: я умею владеть лишь одной женской душой. Больше мне никакой не нужно. А Вадим не менее искусно парировал в ответ на её нападки, сглаживая острые углы и ловко отбивая стрелы, нацеленные прямиком в его эгоизм, – порой лаская ее женское самолюбие и гордость. – Льстец... – игриво отозвалась она, хотя смущение обожгло щёки румянцем, и, расплывшись в хитрой улыбке, добавила: – Это ценно слышать. Наигранно возмутившись её ответом – словно она прежде не ведала этой истины, – Вадим резко сжал в своих сильных руках её ступни, усиливая массаж с почти яростной нежностью. Ольга мгновенно натянулась, ахнув и зажмурив глаза от внезапного прилива ощущений – смесь боли и блаженства приятно пронзила тело. – Тогда, получается, ты сама Скарлетт О'Хара? – спросил он, затаив дыхание в предвкушении её реакции. Этот вопрос она расслышала отчётливо, несмотря на мужские руки, и, возмущённо приподнявшись на локтях, вся напряглась, одаривая укоризненным взглядом. – Ну уж нет, я не такая дура! – уверенно заявила Ольга, встречаясь с его удивлённым, но лукавым прищуром. – Какая категоричность в отношении Скарлетт, – усмехнулся Вадим, проводя ладонями по её ступням, поднимаясь выше – по икрам, до колен, – и возвращаясь обратно в медленном, дразнящем ритме. – И что же, ты совсем-совсем не дура? Она в мгновение возмущённо вспыхнула – желание отстраниться, убрать ноги от супруга захлестнуло её, но он лишь крепче прижал их к своим коленям, удерживая с тёплой властностью. – Ты ужасно невыносим! – А ты ужасно очаровательна, когда злишься, – ласково протянул он, склоняясь к её ногам и оставляя на них лёгкий поцелуй, словно замаливая оплошность с притворной улыбкой победителя, наслаждаясь женским нравом. – Вазу не кинешь? – К сожалению, нет под рукой, – фыркнула она, надув губы в притворной обиде, хотя внутри таяла от его касаний. – Но всё-таки ты похожа на Скарлетт, – сразу ощутив женскую напряжённость, мужчина поспешил дополнить свою мысль: – Но ты права – ты не такая уж дура. Да и то, Скарлетт глупа лишь в любви, а ты в этом плане очень искусна. Ольга изумилась его словам – льстить и говорить красиво он умел мастерски, и каждый раз она попадалась на эту удочку, чувствуя, как сердце теплеет против гордости. – Вроде и комплимент, а вроде и... – Не то и не другое – это правда, – мужчина ухмыльнулся. – Твоя стойкость и внутренний стержень схожи с ее, и в умении руководить и достигать своих целей тебе нет равных. – Невыносимый льстец, – выдохнула она, расплываясь в смущённой улыбке. – Не без этого, но... – он снова склонился к её ногам, оставляя поцелуй, полный преданности, – быть хозяйкой дома тебе бы пошло. Ольга приподняла бровь в искреннем удивлении от этой неожиданной мысли супруга и, с лёгким замешательством уставившись на него, решила поделиться воспоминаниями из прошлого: – Знаешь, в первые годы семейной жизни с Иваном, когда Лизе было всего два года, мы думали купить загородный дом и переехать. Но я тогда только вышла на работу с амбициозными целями, что все это сошло на нет. Да и отношения с Иваном уже тогда были напряжёнными. – А сейчас ты бы хотела жить в загородном доме? – внезапно спросил Вадим, продолжая поглаживать её ноги с тихой заботой в глазах. – Не знаю... – выдохнула тяжело она. – Я привыкла к квартире, да и до работы было бы тяжело добираться. А вот в старости, на пенсии... – мечтательно протянула Ольга. – Уютный домик и садик с гортензиями... Красота! – На пенсии... Мы не такие уж старые, чтобы думать о пенсии, – усмехнулся Вадим, в тоне которого сквозила лёгкая обида, смешанная с вызовом. – Ну... – неуверенно протянула Ольга, но мужчина тут же возмутился, вспыхнув праведным гневом. – Я ещё в полном рассвете сил! – заявил Вадим, резко убирая её ноги со своих колен и вскакивая с дивана. – Хочешь, присядку станцую? Ольга заливисто рассмеялась, поражаясь неиссякаемой энергии, что бурлила в супруге. – Не надо, пожалуйста, побереги свои колени, – с хрипотцой от смеха попросила она и ласково добавила: – Иди сюда, мой самый молодой. Она приподнялась на локтях, продолжая хохотать, и потянулась к нему, но Вадим уловил в её словах скепсис – это разожгло в нём бурю возмущения, словно жена ему кинула вызов: – Ну уж нет, это ты иди ко мне... – хитро проговорил Вадим, слегка склоняясь к ней, и Ольга успела лишь спросить: – Что ты имеешь в виду?.. И все ее задорное веселье утонуло в волне удивления и вскрике – Вадим ловко, с неожиданной лёгкостью подхватил её на руки, и она рефлекторно обхватила его шею, прижимаясь ближе. – Вадим, ты с ума сошел! – возмутилась Ольга в тревоге. – Верни меня на место! – Нет, – задорно чмокнул он её в лоб, словно капризного ребёнка, и глаза его засияли озорством. – Ты сомневаешься в моих силах? – Что значит «нет»? – снова вспыхнула она, борясь со здравым смыслом и этим заразительным ребячеством, что переполняло их обоих – его с лихвой, а её всё сильнее. – Спину надорвёшь ещё! Он отрицательно закачал головой, ярко улыбаясь, чувствуя, как внутри нее весь скепсис тает в этом беззаботном ребячестве, которое они могли себе редко позволить. – Казанцев, ты малый ребенок! – заливисто смеясь, заявила она, запрокидывая голову назад в порыве чистого счастья. Вадим, не в силах оторваться от ее сияющего лица, приник к её губам страстным поцелуем и закружил Ольгу в объятиях. После трёх безумных оборотов они вместе рухнули на диван, не прерывая поцелуй. Рядом друг с другом они становились детьми: безрассудными, доверчивыми, полными той редкой радости, что рождается из полной отдачи моменту. И в этом была их главная сила, их особенное счастье момента. Пробиваясь сквозь блаженный жар поцелуя, Вадим отстранился, нависнув над ней с лучистой улыбкой, и уверенно, с теплотой в голосе произнёс: – Мы самые молодые, и все у нас ещё впереди. Она ответила яркой, сияющей улыбкой, полной любви и лёгкой тревоги за него. Ладонь ее нежно легла на его щеку, пальчики скользнули по скуле и лбу, а носом Ольга аккуратно поддела его, словно котенок, ищущий ласки: – Но здоровье нужно беречь... Вадим театрально закатил глаза, но в глубине души растаял от её заботы – она всегда была права, особенно в таких простых, но важных вещах. Он кивнул, прижимаясь лбом к её, в согласии. – Я надеюсь, ты уже начала строить планы на наш отпуск? – внезапно спросил он, заглядывая в её глаза с лукавым блеском. – Нет, – Ольга ахнула, искренне удивившись, и виновато поджала припухшие губы: – И забыла, что он уже через две недели. – Очень хорошо, – усмехнулся Вадим, а она вопросительно изогнула бровь. – Значит не придется состыковывать мои планы с твоими. – Дай догадаюсь: ты и не собираешься поделиться ими со мной? – изумлённо, но с игривой укоризной хмыкнула она, прищурив глаза. – Совершенно верно, – расплылся в хитрой улыбке Вадим. – Пусть это будут сюрприз. Ты же мне доверяешь? – Куда ж мне деваться, – рассмеялась она звонко, по-детски, и её ребячество вновь утонуло в их жарком поцелуе.

***

Пока июльское солнце нещадно пыталось пробиться сквозь шторы уютной обители, на кровати мирно похрапывал Вадим. Его сон уже давно стал хрупким: мужчина улавливал звуки, балансировал на грани между реальностью и забытьем, но внутри упрямо боролся с желанием распахнуть глаза и окончательно проснуться. У них же отпуск — можно позволить себе поваляться подольше, растягивая эту сладкую лень. Но кто-то явно не разделил его планы. – Чёрт! Вадим уловил звук упавшей вещи и женский шёпот – громкий, полный раздражённого нетерпения, – и тут же ощутил на коже лёгкое дуновение, словно шлейф от быстрых шагов. Смущение кольнуло в груди, он приоткрыл глаза, но комната оказалась пустой. Повернув голову, мужчина увидел пустую половину кровати и уловил из коридора доносившиеся шаги и шуршание – значит, не показалось. Супруга нагло решила подпортить его планы. Тяжело выдохнув, Вадим уныло потянулся и, пересилив в себе вязкое желание ещё понежиться в кровати, встал с нее. Обратив внимание на часы, где часовая стрелка всего лишь перевалила за девять, мужчина покачал головой, мысленно возмущаясь женскому пробуждению слишком рано. Выйдя из спальни, он почти сразу столкнулся с виновницей тревоги его сна, поймав ее одетой в голубые джинсы, такого же цвета пиджак и белый топ, с уложенными волосами и наводящую марафет на лице. Он удивлённо изогнул брови, слегка потирая глаза, отходя ото сна, и приоткрыл рот, пытаясь выразить свое смятение. – Я тебя разбудила, да? – виновато спросила она, опережая его вопрос и подводя губы карандашом. – Прости, пожалуйста, я не хотела. – Да я, не... – как же всегда она умела застать его врасплох, что он даже терял дар речи, сомневаясь в своем красноречии. – Душа моя, а ты куда так прихорашиваешься? – На работу, Вадим, – слегка недовольно, так как смазала линию контура губы, ответила она и устремилась быстро в ванную за ватной палочкой. – Ах, ну да, ну да... На работу... – теряясь в спектре эмоций, который его наполнял, пытался подобрать нужные слова Вадим. – Замечательно, – с сарказмом заявил мужчина, удивляясь женской лёгкости. – Может, ты, конечно, запамятовала, но у нас как бы сегодня начался отпуск. – Ничего я не запамятовала, – вернувшись к зеркалу, фыркнула она слегка сдавленным голосом из-за сохранении губ в необходимом ей положении и начала подтирать контур. – Евгений Валентинович позвонил и просил срочно приехать. Вадим усмехнулся: – Как интересно, – слегка мотнув головой, чтобы стряхнуть остатки сна, Вадим подошёл к Ольге со спины и поймал её взгляд в зеркале. – Значит, тогда он запамятовал, что у нас с тобой отпуск, и все вопросы ему придётся либо решать в одиночку, либо отложить их до конца августа. Он ловко перехватил из её пальцев карандаш для губ, не позволяя ей продолжить. Ольга возмущённо уставилась на его отражение, а потом резко повернулась, обратив на него глаза, в которых вспыхнуло замешательство вперемешку с лёгким несерьёзным раздражением. – Ну что ты делаешь? – Ты никуда не поедешь, – твердо заявил Вадим и встретился со вспыхнувшим в женских глазах легким огнем возмущения и явного несогласия с его решением, – у меня планы на сегодняшний день, куда поездка на работу вообще не вписывалась. – Вадим, прекрати, – отрезала Ольга с ноткой усталой нежности, перехватывая карандаш из его рук. Развернувшись к зеркалу, женщина продолжила выводить ровный контур губ, но внутри кольнуло лёгкое раздражение – откуда она могла знать, что именно он там задумал. – Ты бы вообще дрых ещё неизвестно сколько, если б я тебя случайно не разбудила. Я всего лишь на пару часиков. – Душа моя, твои «пару часиков» легко могут превратиться в полноценный рабочий день, – проворчал Вадим с ноткой несерьёзной досады, чувствуя, как её слова попали в уязвимое место: он и вправду бы проспал ещё не зная сколько времени. Обняв её сзади крепким кольцом рук, он прижал женское тело к себе, вдыхая знакомый аромат её кожи, полный тепла и упрямства, нежно добавляя: – Будто я не знаю свою трудоголичку-проректора. – Ой, Вадим, не начинай, – фыркнула Ольга, заканчивая контур и беря помаду, но в голосе скользнула игривая теплота, смягчая упрёк. Она чувствовала его тепло своей спиной и невольно улыбнулась краешком губ, бросая на него взгляд с лёгким любопытством. – Какие у тебя были планы? Ты же так и не рассказал, что и как там напридумывал? – И не скажу, кроме одного: сегодня мы уезжаем за город, – загадочно улыбнулся он, не размыкая объятий. – Куда мы уезжаем? – переспросила, удивившись, Ольга и встретила в зеркале его лукавую ухмылку. – А вещи? Что с собой брать? Почему ты меня об этом не предупредил? У меня же ничего не приготовлено! Её торопливый поток вопросов вызвал у Вадима тихий смех – он закатил глаза с притворным вздохом и закачал головой, сдерживая внутреннее ликование, что уже получилось ее удивить и задеть. – Вот поэтому и не говорил, – причмокнув губами, констатировал он с лёгкой насмешкой. – Это всё сюрприз, а вещи я думал мы соберём вместе утром. Работа в планы никак не входила! – подчеркнул Вадим снова с лёгким упрёком. Ольга тяжело вздохнула, возвращаясь к помаде, но в душе уже теплилось воодушевление – отпуск обещал быть интересным. – Во сколько ты хотел ехать? – Ну, при хорошем раскладе – в одиннадцать или двенадцать, – протянул задумчиво Вадим. – Давай тогда ты в это время заберёшь меня из Политеха, – легко предложила она, как всегда находя практичный выход. – Я думаю, что все вопросы мы успеем решить. – А вещи? – удивлённо поднял брови Вадим, встречаясь с её хитрой улыбкой, от которой в нём шевельнулось восхищение её находчивостью и изворотливостью. – Ну, раз ты готовишь сюрприз, то и вещи сам подбери подходящие для него. Я тебе доверяю, – подмигнула Ольга, чувствуя внутри себя какое-то лёгкое воодушевление, даже несмотря на недовольство супруга и вынужденную поездку в свой отпуск на работу. – Ну, вещи-то я соберу, но... – мужчина положил свою голову на женское плечо и, с наигранным смущением опустив взгляд и начиная поглаживать её живот, скользя к бёдрам и обратно, мечтательно добавил: – Я думал что мы вместе вкусно позавтракаем, выпьем кофе или чай, а потом и... – Ну, завтрак сам себе приготовишь, чай или кофе – уж как-нибудь выберешь без меня, а твое «и»... – протянув это «и» с тем же значением, которое он вложил в этот намек, она отложила всю косметику на тумбу, ловко распылила духи, взлюбленные обоими, с нотками розы и цитруса и выскользнула из его ослабевших рук, которые ослабели в сладкой неге фантазий. – А твое «и» улетело на работу. – Ты бессовестная! – шутливо обвинил Вадим, а она лишь звонко рассмеялась, надевая удобные кроссовки, наполненная триумфом, что в этой битве одержала маленькую, но победу. – Кто бы говорил! – заявила она и, посмотрев ещё раз в зеркало, оценивая полноценность своего образа, чмокнула Вадима в щеку, сразу стерев с его щеки остатки помады. – Я буду ждать твоего звонка. И только Вадим хотел снова ее заключить в свои объятия, как Ольга ловко это предугадал и в нужный момент увильнула, но руку супруг всё-таки смог поймать, останавливая ее: – Прошу, недолго, у меня планы, – попросил Вадим и притянул ее кисть к своим губам, оставляя на ней поцелуй. – Иначе моя безграничная доброта растает... – Я учту, – усмехнулась она и ещё раз взглянула в зеркало. – Но поверь, ты будешь дольше собираться, чем я решать появившиеся вопросы. – Ну-ну, посмотрим, – недоверчиво протянул он и отпустил женскую руку. А Ольга лишь снова заливисто рассмеялась, открывая входную дверь, и, отправив ему нарочитый воздушный поцелуй, кинула напоследок: – Не скучай, любимый!

***

Кабинет, пропитанный воздухом сомнений и роящихся неразрешенных вопросов, заливала слишком яркая солнечная безжалостность. Дверь распахнулась без стука, без разрешения хозяйки, впуская легкий сквозняк, который пробежал по коже Ольги ледяным предупреждением. Но она не заметила его – слишком глубоко утонула в омуте своих мыслей, но укоризненный голос мужа вернул ее в реальность: – Ольга Сергеевна, а позвольте полюбопытствовать, – начал Вадим, разведя руки в притворном изумлении, и уставился на женскую спину, – для чего человеку нужен телефон? Она стояла у стола, упершись локтями в поверхность, и, встряхнув головой, чтобы отогнать наваждение, обернулась с растерянным взглядом – словно не узнавала незваного гостя. Пару секунд ее глаза, полные смятения, блуждали по родному, возмущённому лицу, а потом она резко выпрямилась и бросила взгляд на наручные часы, где стрелки безжалостно отсчитывали упущенное время. – Ты же сказал, что позвонишь, – пропустив мужской вопрос, пролепетала она, словно пытаясь обвинить его в несуразных упреках. Вадим громко, с наигранной театральностью усмехнулся, корча серьезную гримасу: – Возьми телефон, вдруг тебе кто-то решит позвонить или уже это сделал трижды. Ольга снова непонимающе на него уставилась, ведь она точно помнила, что никаких звонков ей не поступало, а потом дотянулась до телефона и сразу в лицо ударили пропущенные вызовы от Вадима. – Чёрт... – тяжело выдохнув, протянула Казанцева и приложила к напряжённому лбу ладонь. – Звук забыла включить. Он наигранно вытаращил глаза, растягивая слова с сарказмом, но в голосе проскользнула нотка нежной иронии: – Да ты что! – он поджал губы, качая головой в преувеличенном недовольстве. – Не, ну, если мы им не пользуемся в таких целях, давай начнем им орехи колоть. А что? И то пользы больше! Ольга закатила глаза, ее терпение трещало, как перетянутая струна; она не хотела сейчас этих упреков, этих подколов, которые только раздражали. – Ну, простите великодушно, – фыркнула Казанцева колко, резко отшвырнув телефон в сторону. – Сейчас едем? Женская колючесть ударила мужчину и смутила, хотя он даже предполагал – практически был уверен, – с чем она могла быть связана. Но его лицо пронзилось замешательством: – Что стряслось у моего лучшего проректора? – Ничего, – фыркнула она вновь, отводя взгляд, и подошла к зеркалу, чтобы оценить свой облик. – Мы едем или как? – Да, едем мы, едем, только, – он подошёл к ней, становясь позади, и развернул к себе, чтобы заглянуть в любимый омут, не умеющий врать. – Только ты мне расскажешь, что случилось. – Вадим, – недовольно протянула она и закатила глаза, отводя голову, но супруг аккуратно пальчиком вернул ее в прежнее положение, чтобы их взгляды встретились. – Всё в порядке. Врала она плохо. Тем более Вадим практически был уверен, что случилось. Но эта женская борьба действительно не имела смысла, ведь Ольга все равно поделиться тем, что ее беспокоит и почему вынужденная поездка на работу подпортила так ее настроение. – Казанцева, – протянул он с притворной строгостью, вызвав у супруги лёгкую улыбку, – я жду... Она тяжело вздохнула, сдаваясь под тяжестью его взгляда; сердце сжалось от нежности и желания спрятаться – рассказывать сейчас было нельзя, не перед дорогой, где он будет за рулем, не когда ее мысли еще не улеглись в четкую картину. – Давай, оставим этот разговор до вечера, а то у тебя ещё дорога впереди, – заботливо пролепетала она, улыбнувшись. – Там ничего страшного или срочного. Все в порядке, правда. Он недоверчиво, хотя это было лишь маской, прищурился и согласился с предложением Ольги, кивнув. «Действительно, ей нужно свыкнуться с этой мыслью», – пронеслось в его голове, и он окончательно смягчил свой нрав, отгоняя настойчивость. – Хорошо, – согласился он и, положив руки на ее плечи, погладил успокаивающе их. – Тогда быстро бери все самое необходимое, и мы выдвигаемся.

***

Полтора часа пути под палящим летним солнцем они провели в своей уютной идиллии. Вадим уверенно вел автомобиль, и его сильная фигура завораживала Ольгу, вызывая в ней прилив теплой нежности и тихого восхищения. Он то и дело касался ее руки, покоившейся на колене, перебирая ее хрупкие пальцы, сжимая их, – этот простой жест наполнял мужчину глубоким, почти собственническим удовольствием, словно заново подтверждая их связь. Ольга же, в свою очередь, то пыталась следить за дорогой, то погружалась в свои мысли, то взрывалась любопытством насчет их пункта назначения. Пару раз она даже пыталась выведать тайну у мужа, но тот лишь лукаво отмахивался: – Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! Терпение, Душа моя, терпение! Его голос звучал игриво, с теплой насмешкой, и Ольга, усмехаясь, откидывалась на сиденье, устремляя взгляд в окно. За стеклом неустанно сменялись виды – скромные деревеньки, золотистые поля, густые леса. Она обожала природу, и даже эта поездка за городские окрестности дарила ей ощущение свободы, легкой эйфории, когда сердце наполняется покоем. Вадим изредка пытался осторожно выпытывать детали ее утреннего выезда, но Ольга мягко уходила от ответа, прося оставить все эти вопросы до вечера. Если бы он сам не знал всей причины – Ольга бы давным давно призналась во всем ему, но мужчина, как проницательный муж, проявлял понимание и уважение к своей супруге, позволяя ей уложить в голове все по полочкам. Вскоре трасса сузилась в ухабистую дорогу, а потом и вовсе нырнула в лес. Запах хвои и влажной земли ударил в открытое окно, и Ольга жадно вдохнула его, прикрывая глаза. Волна блаженства прокатилась по телу, и она прошептала: – Не знаю, куда ты меня везёшь, но мне уже определенно нравится. Вадим хитро усмехнулся, приподняв уголок губ в своей фирменной улыбке, полной уверенной нежности, и поднес ее руку к губам, оставляя на ней долгий, трепетный поцелуй. Кожа вспыхнула от прикосновения, и в груди Ольги разлилось сладкое томление. Признаться честно, Ольга гадала, куда Вадим мог её везти. В голове она складывала обрывки: лесная дорога, спешный сбор вещей, загадочный сюрприз – и база отдыха казалась ей идеальным вариантом. Это было так в его стиле: внезапный побег от городской суеты, где можно просто стать частью природы и быть вдвоём. Но, выехав из леса, Ольга продолжала наслаждаться свежим воздухом с закрытыми глазами, не замечая, как перед ними раскинулись участки земли – заросшие травой, дикие, и ухоженные, с аккуратными домами, банями и лёгкими штрихами комфортной жизни. Это было садовое товарищество: дома виднелись с разных сторон, но не толпой, как в деревнях или сёлах. Каждое здание уютно прилегало к большому участку, где огород соседствовал с цветущими клумбами, резными беседками и баньками. У кого-то даже красовалось маленькое футбольное поле, где дети носились в вихре звонкого смеха. Именно этот смех – чистый, беззаботный, как эхо детства – заставил Ольгу распахнуть глаза. Она в моменте смутилась: это совсем не походило на базу отдыха, которую она себе вообразила. Так куда же он ее везёт? Ольга только приоткрыла рот, чтобы спросить, но лишь успела издать первый звук, как Вадим качнул головой, отмахиваясь от ее попытки: – Две минуты, Душа моя, – сказал он мягко с лукавой улыбкой, – и я всё объясню. Ольга непонимающе взглянула на супруга: его хитрый прищур, добрый, почти мальчишеский блеск в глазах вызвали в ней волну нежности. Она кивнула, подавляя рвущееся наружу любопытство, – две минуты её терпение выдержит. Но в глубине души женщина даже побаивалась предположить, что за сюрприз он придумал для нее на этот раз. И Вадим не обманул: через пару минут они подъехали к большому участку, огороженному дорогим забором с изящными вензелями, чуть поодаль от других соседей. Ворота бесшумно распахнулись от нажатия пульта, и машина вкатилась на территорию. Перед ними предстал просторный дом с балконом на втором этаже и зелёной черепичной крышей. Он не кричал современным шиком и не напоминал загородные дворцы богачей – в нём веяло душевным теплом, родной атмосферой нулевых или десятых, когда всё было проще, искреннее, пропитано воспоминаниями о семейных дачах и теплых выходных в кругу самых близких. Когда машина окончательно остановилась, а Вадим и вовсе выключил двигатель, он взглянул на растерянную супругу и погладил ее по руке. – Пошли, – ласково проговорил он и сжал сильнее ее пальцы. Ольга потерянно взглянула на него, но спокойствие в его глазах – тёплое и такое уверенное – не дало ей и слова вставить. Она просто вышла из машины вслед за ним, и сразу же огляделась, затаив дыхание. Дом оказался куда просторнее, чем виднелся издалека: окрашенный в благородный цвет тёплого дерева, с множеством обычных окон, которые намекали на уютные комнаты, полные света и семейного тепла. Оглянувшись назад, Ольга оценила участок – огромный, просторный, не меньше тридцати, а то и сорока пяти соток. Когда-то здесь, наверное, кипела жизнь, но теперь клумбы заросли полевыми цветами и сорняками. В углу стояла большая яблоня, усыпанная спелыми плодами, а чуть в стороне – заросли дикой малины и смородины, забытые годами, но упрямо плодоносящие. Удивление Ольги накатило волной – острой, почти болезненной в своей сладости. Она не понимала ничего: ни что это за место, ни почему Вадим привёз её именно сюда, ни в чём кроется сюрприз. Простор и свежий воздух – участок примыкал к лесу всего в десяти метрах – впечатляли и умиротворяли, наполняя лёгкие чистой, хвойной свежестью. Ольга глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение потихоньку тает, и наконец повернулась к супругу. Тот стоял, наслаждаясь видом, с лёгкой улыбкой мечтателя-романтика. – И что же это за сказочное место? – спросила она тихо, с ноткой благоговения в голосе. – Я думал, ты уже догадалась, Душа моя, – игриво отозвался он, вызывая на лице женщины лёгкую улыбку. – Мне страшно озвучивать свои предположения, поэтому... – она замялась, снова устремив взгляд на дом, восхищаясь его простой, душевной, почти семейной красотой, а потом растерянно посмотрела на супруга. – Это и есть твой сюрприз? – Да, это мой сюрприз, – медленно начал он, нарочно растягивая слова, чтобы подольше подержать её в этом сладком напряжении замешательства. – Это... Но главные слова Вадима заглушил звонкий детский голосок, полный восторга: – Дядя Вадя! Мужчина мгновенно повернул голову к воротам, и его лицо озарилось улыбкой удивительной доброты и нежности. Ольга, теряясь в догадках, растерянно проследила за его взглядом и увидела, как к ним на всех парах мчится на маленьком велосипеде девочка лет пяти, с развевающимися косичками и сияющими глазами. – Здравствуй, красавица! – проговорил Вадим с особой мягкостью своего фирменного тембра, полным тепла, присаживаясь на корточки и распахивая руки. Девчушка, с усилием взобравшись на их маленькую горку, спрыгнула с велосипеда и, добежав, бросилась прямо в его руки, утыкаясь личиком в плечо. – Дядя Вадя, ты видел, как я уже катаюсь на велосипеде? – звонко выпалила она, сияя от гордости. – Да ты вообще уже профессиональная велосипедистка, Алёнушка, – ласково ответил он, поправляя её косички и игриво дёрнув за одну. – Я бы так не смог! Девчушка гордо заулыбалась, выныривая из объятий Вадима, и, подбегая к своему брошенному велосипеду, заметила с другой стороны машины Ольгу. – Ой! – растерялась Алена, приложив к губам маленькую ладошку. – Здрав... Здравствуйте! – выдавила она со второго раза, старательно выговаривая сложное слово. – Привет, – робко ответила Ольга, нежно улыбнувшись, и её сердце неожиданно сжалось от умиления. Но внутри нее бушевало море вопросов. Куда они приехали – в какой-то неизвестный дом, слишком душевный и простой для съёма на выходные, не отшлифованный до коммерческого лоска? К Вадиму с такой теплотой и любовью бросается пятилетняя девочка, от вида которой он растаял, как никогда прежде. Ольга никогда не видела мужа с маленькими детьми – честно говоря, и представить не могла, каким он может быть. Таким нежным. Таким... родным. И кто эта малышка? Она его так нежно и по-родному называет «Дядя Вадя», словно он важная часть ее маленького мира. Неужели это... – Красивая! – выпалила Алёна, разглядывая Ольгу с детским восхищением, и, сорвав рядом голубой полевой цветок, потянулась к ней с сияющей улыбкой. И Ольга не растерялась. От светлых голубых глаз девочки и её доброй, солнечной улыбки в душе разлилось невероятное тепло – все волнующие вопросы вдруг потеряли вес, растаяв под этим чистым взглядом. Она присела на корточки, чтобы оказаться с Алёной на одном уровне, и малышка аккуратно заправила цветок ей в волосы, важно оценивая своё стилистическое решение. Голубой полевой цветок идеально сочетался с глазами Казанцевой, гармонируя с пиджаком небесного цвета. Алёне явно понравился эффект: она гордо заулыбалась и, повернувшись вместе с Ольгой к Вадиму, жаждала услышать его вердикт. – Очень красиво! – незамедлительно отозвался мужчина, встречая две яркие, широкие улыбки. Алёна казалась ему маленькой копией Ольги – только с длинными светлыми косичками и в ситцевом голубом платьице, – и это его так умиляло. – У тебя определенно есть вкус, Алёнушка! Счастливая от похвалы, девочка засияла ещё ярче, но её взгляд скользнул к Ольге, а потом к Вадиму. Тот взглядом не отрывался от супруги, и Алёна, заметив это, слегка прикрыла рот ладошкой в смущении, заулыбавшись ещё шире. Ей, как всякой пятилетней любительнице внимания, хотелось, чтобы смотрели на неё, но Ольга с Вадимом в одно мгновение погрузились друг в друга. Казанцева уловила в его глазах новые мягкие огоньки – те, что зажглись от тепла к ребёнку, – и от них ее сердце словно сошло с ума, переполняясь нежностью. А Вадим в светлом омуте любимого взгляда с новой краской разглядел детскую беззаботность, нежность и свет, зачастую не свойственные взрослым женщинам, которые уже многое пережили. Эта ясность взгляда теряется с годами, обретая мутный оттенок, чтобы различать чёрное и белое и замечать их подтоны, но Ольга, несмотря ни на что, сохранила это в себе и, кажется, ещё больше – хотя куда ещё! – влюбила мужчину в себя этим. Алёна тем временем нашла ещё один такой же цветок около себя и, подойдя к Вадиму, который всё ещё сидел на корточках, ловко вставила его в нагрудный карман. Супруги мгновенно оторвались друг от друга, переводя взгляд на девочку, и мужчина, улыбнувшись, нежно обхватил её рукой за плечики. – Красивая бутоньерка! – воскликнула Ольга, счастливо улыбаясь глазами, светящимися от умиления. – Бута... Что? – замялась девочка, не поняв сложное слово, и с лёгким замешательством посмотрела на Ольгу, морща носик. – Бутоньерка – это маленький букетик, который кладут в карман пиджака жениху на свадьбе, – по-доброму объяснила девочке Казанцева. – Красивое слово, – кивнула Алёна и вернула взгляд к Вадиму, который снова заворожённо смотрел на Ольгу. – Дядя Вадя, а это твоя жена? Он заметил, как Ольга мгновенно смутилась от детского вопроса – щёки порозовели, взгляд опустился, – и, ласково улыбнувшись, ответил с тихой гордостью: – Да, Алёнушка, это моя жена, – он поправил её косички и аккуратно развернул хрупкое тельце к супруге. – Ее зовут Оля. Девочка засияла ещё ярче и, выпорхнув из его рук, подбежала к Ольге, крепко обнимая её за шею. Женщина на миг растерялась – тепло маленького тельца ударило в самое сердце, – но тут же нежно обвила девочку руками, тая от этой чистой, нежной ласки. Она и забыла, как это волнующе приятно – чувствовать объятия ребёнка. Ольга всегда любила детей: с улыбкой провожала их взглядом на улице, вспоминая свою Лизу. Та была неуемной шалуньей – то лоб разобьёт в погоне за бабочкой, то рухнет с роликов, расшибая коленку, то устроит парикмахерскую и запутает свои кудрявые волосы в немыслимый хаос. Эти воспоминания кольнули сладкой тоской, но Алёна смягчила её, наполнив душу удивительным светом. – Тётя Оля, ты очень красивая! – искренне выпалила девочка, уютно устроившись в женских объятиях и поправляя свой цветок в каштановых волосах Ольги. – Да, мне повезло с ней! – сверкнув хитрым, полным любви взглядом, гордо заявил Вадим. – Спасибо, Аленушка, – поблагодарила Казанцева, лучезарно улыбаясь. – Ты очаровательная! Девочка немного засмущалась от приятных слов, тихо поблагодарив, и, выпорхнув из объятий Ольги, отошла на пару шагов. – Встаньте вместе! – скомандовала она детским повелительным тоном. Ольга непонимающе взглянула на Вадима, но тот лишь пожал плечами и поднялся с корточек, протягивая ей руку. Казанцева последовала примеру, вложив свою кисть в его ладонь – пальцы переплелись естественно, привычно, передавая тепло, – и они встали плечом к плечу перед малышкой. – Вы подходите друг другу! – с важным, взрослым видом заявила Алёна и, задумчиво наморщив лобик, обращаясь к Вадиму, добавила: – Береги ее! Ольга слегка опешила от такой зрелой прямоты – девочка не стеснялась высказывать то, что думала, и в этом была очень похожа на Вадима. Он же не растерялся ни на миг, с лёгкой хрипотцой в голосе, полной гордости, отвечая: – Берегу свое сокровище! – он обнял жену за талию, притянув ближе к себе, и нежно поцеловал в щёку, заставив Ольгу вспыхнуть смущением. – Красивые! – счастливо воскликнула девочка и закружилась, вызывая у взрослых смех своей чистой искренностью и беззаботностью. – А тебя, красавица, ещё не потеряли? – вдруг спросил Вадим, прищурившись с лукавой заботой. – Снова сбежала? Тебя там никто не потерял? – Точно, мама! – спохватилась девочка, подбегая к велосипеду и ловко запрыгивая на него. – Я ещё приду! – крикнула она на прощание, уносясь через открытые ворота в вихре колёс. – Хорошо, Алёнушка, – крикнул Вадим вслед, а как только она скрылась, обернулся к Ольге. В её взгляде плескались особая теплота, смущение и рой невысказанных вопросов. – Чудо, а не ребенок! – Она очень милая, – растерянно отозвалась супруга, чувствуя, как сердце, на котором таяла вуаль детской нежности, начинает колотится в смятении: – А она... Вадим мгновенно догадался, перехватив все её немые вопросы, и мягко перебил: – Моя племянница, – спокойно произнёс он, ласково поправляя в её волосах цветок, подаренный Алёной. – Помнишь, я рассказывал о младшей сестре? Это её дочь. Глаза Ольги расширились от изумления, а внутренние опасения – те глупые, женские предположения – разбились вдребезги, оставив лишь волну облегчения и лёгкого стыда. – Племянница?.. – опешив, переспросила Ольга. – Конечно, – ласково усмехнулся Вадим, покосившись на нее взглядом, полным нежной иронии. – А ты как думала? Дочка? Или, может, вообще, – он специально добавил характерную старческую хрипотцу в свой голос, договаривая: – внучка? Щёки Ольги вспыхнули румянцем неловкости, и она лихорадочно искала в мыслях достойный ответ, борясь с ощущением уязвимости: – Ну... мало ли! Ты полон тайн и сюрпризов, Казанцев! – Казанцева, – возвращая, протягивая, особенное обращение, прошептал он бархатным голосом, склоняясь ближе и нежно целуя её в щёку, – неужели ты правда могла подумать, что я скрыл бы от тебя такое? – Вадим, – виновато протянула она, опуская взгляд и цепляясь пальцами за лацканы его пиджака. – Просто твой сюрприз, утро, этот дом... – Этот наш дом, – как бы невзначай, но нарочно обронил он с привычной бархатной интонацией, полной уверенной теплоты, – как мне кажется, обрёл очень хорошую хозяйку. Ольга вмиг взметнула на него ошеломлённый взгляд. – Ты сказал «наш»?.. Вадим усмехнулся шире, игриво надавив ладонью на её поясницу, и мягко развернул лицом к дому. – Да, это наш дом, – гордо, но ласково заявил Вадим. – Как? – потерянно переспросила Ольга, теряясь в вихре вопросов и эмоций. – Ты купил дом? А как же посоветоваться? А я?.. Поток её вопросов забавлял Вадима до глубины души; он рассмеялся тихо, уткнувшись носом в её плечо, пока она, не понимая, вглядывалась в него широко распахнутыми глазами. – Душа моя, и всё-таки ты плохо обо мне думаешь, – ее взгляд мгновенно вспыхнул, но он поспешил дополнить свою фразу: – Я не покупал этот дом, он был моим. Помнишь, я как-то рассказывал тебе, что родился в этих краях и здесь прошло мое детство? Так вот, по этой самой траве я носился босоногим мальчишкой, гоняя мяч с соседскими пацанами. – Но как? Почему ты?.. – пробормотала она, вспоминая обрывки его былых рассказов, но растерянность всё ещё сковывала мысли. – Терпение, Душа моя! Дослушай, – мягко перебил Вадим, прижимая её ближе и ловя её взгляд своими тёплыми глазами. – В моем детстве и участок этот был меньше, и дом – другим. Сначала здесь жили бабушка с дедушка, а когда их не стало, а родители ушли на пенсию – они переехали сюда. Отец тогда докупил земли, перестроил дом, но в нем меня толком уже и не было. Крутился в другом городе со своими амбициями, редко приезжал, но сестра всегда была рядом с ними. Выйдя во второй раз замуж, они с мужем даже купили в соседнем проезде свой участок, обустроившись там. Но когда родителей не стало, домом никто и не занимался. Пару лет уже обитая здесь, только после напоминаний сестры я вспомнил, что этот дом по наследству перешёл мне. Поэтому... – Ты никогда не говорил, что у тебя есть дом, – прошептала Ольга, с нежным любопытством глядя на супруга. – Каюсь, не говорил, – согласился Вадим, улыбнувшись. – Я все хотел его продать, но месяц назад сестра настояла, чтобы я приехал и хотя бы посмотрел. Ну... Как видишь, не смог продать. Этот дом, он... – Ну, конечно, твое родовое гнездо, – дополнила она его мысль, и Вадим удивлённо на нее взглянул. – В какой-то степени, да, – согласился он, сильнее прижимая супругу к себе. – Но теперь это наше гнездо. От слова «наше» внутри Ольги разлилось приятное тепло, по коже пробежали сладкие мурашки, а сердце дрогнуло. Они были женаты не первый год, привыкли к единству их жизни, но это местоимение всё ещё звучало интимно, почти сакрально – особенно применительно к дому. – Наше? – растерянно переспросила она вновь. – Это наш дом, Душа моя, – уверенно, но с особой нежностью растягивая эту фразу, заявил Вадим, смотря прямиком в ее глаза, словно желая вложить эту истину в ее сознание. – И, по крайней мере, отпуск я хочу, чтобы мы провели здесь. А там и пенсия... – Мы не такие уж старые, чтобы думать о пенсии! – воскликнула Ольга, закатив глаза в притворном возмущении, но с искоркой игривости. – Согласен, – усмехнулся он, прижимая ее еще ближе. – И надеюсь, что ты согласна быть хозяйкой нашего дома. Она смущённо улыбнулась, ощущая важность и ответственность нового статуса, который он ей дарил, и, поджав губы, увела свой взгляд к дому, в лёгком неверии теряясь в вопросах. Неужели это действительно их дом? И неужели она его хозяйка? Неужели этот отпуск они проведут в нем вдвоем? Множество вопросов в неверии настигли ее, в потоке бурлящей крови, что от удивительной радости и счастья бежала по венам. Она только хотела вернуть свой взгляд на Вадима, что-то ему ответить, обвинить в молчании, но заметила, как он, влюбленно глядя на нее, склонился к ней, чтобы украсть поцелуй. И Ольга ловко, опередив мужские действия, поцеловала его. То ли в знак согласия на его предложение, то ли в знак счастья от такого сюрприза, то ли от удивительного осознания, что это их дом. Неважно, но их нежный поцелуй прервался слишком рано для мужчины. – На этом сюрпризы закончились, я надеюсь? – кокетливо спросила Ольга, чувствуя, как сильные руки Вадима начали гладить ее спину. – Душа моя, ночь ещё не близка, но будет она удивительно нежна, – бархатно завернул Вадим с явным намёком, что его горячее дыхание обдало ее ухо. – Утро прошло ужасно одиноко... – Отпуск впереди долгий, – игриво рассмеялась она, но заметила, как его лицо склоняется все ближе к ее, и шутливо выгнулась в спине, дразня. – Да что ты говоришь, Душа моя! – с наигранным удивлением проговорил Вадим, желая вновь украсть с ее губ новый долгий поцелуй. – Так может мы начнем... Но его предложение, когда его губы совсем оказались рядом с ее, прервалось из-за женских пальцев, что ловко легли на его рот. Пока он наигранно удивился женскому не серьёзному, дразнящему протесту, потеряв бдительность, Ольга выпорхнула из кольца его рук и отошла на пару шагов, сияя озорством. – Конечно, начнем! – игриво заявила она и звонко добавила: – С экскурсии по дому и разборки вещей. Мне жутко интересно, что же ты там взял для меня! Лучезарно смеясь, она смотрела на Вадима, который облизнулся в притворном разочаровании, внутри понимая, что Ольга снова – второй раз за сегодняшний день – лишила его желаемого, оставив в этом вязком томлении. Но счастливые огоньки в женских глазах, ее сияющая улыбка, прощали ей эту шалость. Все ещё наверстают – куда им спешить! – Ты бессовестная, Душа моя! Она звонко рассмеялась от его укора и направилась к крыльцу дома, по пути громко заявляя, растягивая слова: – От наглеца слышу!

***

Занеся последние вещи в дом и разложив купленные продукты в холодильник, Вадим отправился на поиски супруги. Их дом был не маленьким, но и не сказать что большим: на первом этаже уютно соседствовали просторная кухня-гостиная, гостевая комната и кладовая с бойлерной; а на втором располагалась их общая спальня, просторная ванная и две дополнительные комнаты для гостей. Найти Ольгу оказалось делом нехитрым – Вадим инстинктивно знал, где она затаилась. Зайдя в их спальню, где около кровати валялся раскрытый чемодан, он прошел дальше, выходя на тот самый балкончик, где, уперевшись в перила, стояла одинокая женская фигура, склонив голову. Даже не видя ее лица и не слыша голоса, Вадим понимал, что ее мысли отданы тому вопросу, что был поднят утром на работе, и она по чуть-чуть себя сгрызает сомнениями.  Вздохнув, он аккуратно подошёл к ней со спины, обвивая руками ее тело и располагая ладони на мягком животе, – Ольга даже не вздрогнула, лишь расслабила тело, словно ждала этого момента. – Осматриваешь владения? – ласково спросил Вадим, смотря параллельно ее взгляду, который она устремила вдаль. – Ага, – понуро выдохнула Ольга. – Изучаю территорию. – Дело хорошее, – одобрил он мягко, прижавшись щекой к её макушке и вдыхая знакомый аромат волос. – Куда будем гортензию сажать? – Какую гортензию? – растерянно переспросила она, покосившись непонимающим взглядом на супруга. – Как «какую»? Твою любимую, голубую, – усмехаясь, заявил мужчина. – Я на крыльце сажанец специально оставил. Это был ещё один его маленький сюрприз. Он посчитал, что первым, что они посадят вместе в их доме, будут именно ее любимые цветы. Голубая гортензия давно стала цветком их истории – можно сказать, их семьи, поэтому она обязана расти на их участке и радовать женский взгляд своей нежной красотой. – Ты сумасшедший! – в её глазах вспыхнули искры подлинной радости, и она нежно протянула в ответ: – Спасибо! – Все для тебя, Душа моя! Ольга ещё ярче улыбнулась, возвращая свой взгляд к их двору – осознать, что это теперь их дом, было для неё всё ещё непросто. Сегодняшние события кружили голову, и любое осмысление давалось с трудом, словно через густой туман. Но нужно было потихоньку ко всему привыкать. Она невольно перевела взгляд на маленький клочок земли, где росли те самые цветочки, которыми Алена сегодня так мило и трогательно украсила ими их образы, и вспомнила эту девчушку. Она такая искренняя, такая добрая – милая и нежная, что, глядя на нее, все мысли о сомнениях или проблемах растворялись мгновенно. А как на нее смотрел Вадим! Ольга сразу заметила, как супруг поменялся в лице, стоило только этой девочке появиться в его поле зрения. И это так мило! Вадим сразу потерял всю свою статусность и строгость – растаял и просто пропитался невозможной нежностью, которая словно и ей была до этого не знакома. Нет, не то что бы Вадим не был с Ольгой нежен – это не так. Просто по отношению к Алёне все было иначе. Если на Ольгу он взирал с пылкой страстью супруга, с властной нежностью единственного мужчины в ее жизни, знающего каждый изгиб женской души, сердца и тела, то на девочку – глазами отца, готового отдать весь мир за её улыбку. Пусть для Алены он всего лишь и был дядей, но Вадим таял, словно мягкий медведь, в чью густую шерсть так и хотелось нырнуть с головой, а объятия которого дарили тепло надежнее любого очага. Не каждый мужчина умеет отвечать на детскую беззаботность такой же искренней теплотой, ловить эту эфемерную энергию и возвращать её сторицей. Но Вадима это не касалось – он расцветал рядом с ней, и сегодня это особенно покорило Ольгу, заполнив душу тихой, благодатной радостью и необыкновенным восхищением. – Ты был бы хорошим дедом, – вдруг прошептала Ольга, озвучив только что возникшую мысль. Вадим на миг смутился, брови его удивлённо приподнялись, а в глазах мелькнула растерянность: – В каком смысле «дедом»? Лиза, что... Ольга резко обернула на него удивленный взгляд и громко рассмеялась: – Нет, конечно! – уткнувшись лбом в его, продолжала смеяться она. – Рано или поздно это, конечно, случиться, но не в ближайшее время. Я просто в общем размышляю. – Не Алёнушка ли сподвигла тебя на такие мысли? – усмехнулся Вадим, сощурив взгляд с лукавой искрой. – Она просто прелесть! – искренне воскликнула Ольга. – И ты так растаял рядом с ней. – Да я вроде и сейчас не ледышка, – приподняв уголок губ в тёплой усмешке, он игриво поддёрнул её нос своим, заставив улыбку Ольги расцвести ещё ярче, а щёки – слегка порозоветь. – Я про другое, – смущённо поджав губы, проговорила она. – Она к тебе по-особенному тянется, а дети к абы кому так относится не будут. – Да и к тебе она очень нежна, – мягко заметил Вадим, осторожно поправляя в её волосах тот самый цветок. – Она не со всеми так открыто разговаривает, только познакомившись. – Она просто чудо! – воскликнула она, тяжело выдохнув, и вернула свой взгляд вдаль. – Она да, но ворваться в нашу тихую гармонию может очень легко, – мужчина усмехнулся с лёгкой иронией. – Да и сестра уж больно давно хотела с тобой познакомиться лично, поэтому будь готова к гостям. Ухмылка мелькнула на лице Ольги, и она кивнула, соглашаясь всем сердцем. Как Ольга могла быть против его семьи – против их семьи? И неужели эта маленькая девочка, которая с таким теплом обнимала ее, имеет и к ней прямое отношение? Удивительно и так непривычно! И Вадим тоже направил свой взгляд вдаль, прижимая женское тело сильнее к себе, и в тот же миг почувствовал, как Ольга ласково облокотилась на него всем телом, доверчиво расслабляясь. Он аккуратно положил голову на женское плечо, изредка поглядывая на любимое лицо. В этом мгновении таилась своя магия: они вдвоём стояли на балконе их дома, июльское солнце заливало двор золотом, а весь отпуск расстилался впереди, полный теплых семейных вечеров. Казалось, что ещё для счастья нужно? Чтобы Ольга поделилась всеми своими мыслями, которые вновь, видимо, кружились в ее сознании, пока она прикрыла глаза. Выждав пару минут, руками ощущая энергию супруги, он ласково, но тяжело вздохнув, проговорил: – Ну, давай рассказывай. Без лишних уточнений и уговоров. Просто нежно и плавно – как ни в чем не бывало. И она же поняла, про что он спрашивает, – в этом была особенная связь их душ. Ольга тяжело вздохнула и, открыв глаза, устремила взгляд вдаль, собираясь с мыслями. – Евгений Валентинович повышают, переводят в министерство. – Так, и? – протянул Вадим, внутри радуясь, что женщина не стала увиливать от его вопроса. – И мне предлагают занять его место, – слегка помедлив, неторопливо проговорила Ольга без особого энтузиазма. – Это же очень хорошо! – восклинул размеренно, но радостно супруг и поцеловал ее в висок. – Только ты достойна этого места. Ольга обернулась, всматриваясь в его глаза – в их тёплый, чистый блеск, – слегка сощурив свои. Он так... легко отреагировал. Да и не стал настаивать о разговоре утром на работе. И Ольга в мгновение считала почему: – Ты знал? – проникновенно спросила она. – Оля, я... – только хотел сказать что-то он, как ее взгляд мгновенно прояснился. – Ты знал, – тяжело выдыхая, протянула обречённо она и снова посмотрела вдаль. – И ничего не сказал... – Знал, – не стал увиливать Вадим, так как не видел в этом смысла. – Но ты должна была это услышать из первых уст... Она хмыкнула, слегка поджав губы в знакомой гримасе внутренней борьбы, и Вадим инстинктивно прижал ее тело ближе к себе, чувствуя, как ее теплое дыхание дрожит у его груди. – Что тебя пугает, Душа моя? – нежно прошептал он голосом, ласкающим словно шелк. – Меня?.. – переспросила потерянно она и растерянность на миг парализовала мысли. – Не знаю, – уныло протянула Ольга поникшим голосом, в котором сквозила тень усталости от бесконечных сомнений. – Ответственность. Должность. Уровень... – Давно ли тебя, мой лучший проректор, который уже давно все тащит в университете на себе, пугает ответственность? – притворно удивился мужчина и добавил: – А должность? – Ну, Вадим... – протянула она, борясь с вихрем глупых мыслей. – Ты не понимаешь... – Возможно, я и не понимаю, но одно знаю точно, – согласился он, осторожно разворачивая ее к себе руками, чтобы следующие слова были вложены в ее сознание, смотря прямо в глаза. – Никто, кроме тебя, не достоин этой должности. Она твоя. И уже давно. Ольга подняла голову, заглядывая в его взгляд – бездонный омут искренней веры в нее, где не было места сомнениям. Эти слова проникали в душу, обволакивая ее особенным теплом, растворяя тяжесть страхов, но некоторые из них упрямо цеплялись, тянув на дно. Она попыталась увести взгляд в сторону, но Вадим нежно коснулся пальцем ее подбородка, возвращая внимание к себе. – Чего ты боишься? – практически по словам, больше обращаясь к женской душе, растянул свой вопрос он. Она замотала головой, но взгляд не отводила, и тяжелый вздох вырвался из груди: – Не в том я возрасте, чтобы руководить. – Как же ты любишь всё сваливать на возраст! – легко усмехнулся Вадим, в его смехе не было насмешки, только нежная укоризна. – У тебя самый подходящий возраст для должности ректора. И опережу твой следующий аргумент: после фурора на конференции в апреле это не первое такое предложение. Значит, в тебе уверены все. И эта должность по-настоящему твоя. – Возможно, ты и прав, но... – снова начала она, но голос ее дрогнул. – А если я хотела переехать в дом и спокойно заниматься им? – А ты по-настоящему хотела? – парировал он вопросом на вопрос, мягко, но твердо разбирая ее оправдания, как нити паутины. – Я? Ну... – протянула задумчиво она, а потом мечтательно добавила: – Я сейчас думала... О нашем доме, небольшом огородике, клумбах с цветами и таком желанном спокойствии. А с этой должностью оно будет только сниться. – Оля, не пытайся обмануть свое сердце, – медленно, с особой теплотой и нежностью протянул он, добавляя: – которое все уже решило. Ты же мечтала об этой должности, хоть никогда и не говорила про это. А про спокойный ритм... Ты не сможешь без работы. Она только собралась возразить, но прикусила язык, осознав правоту Вадима. Ольга и правда не смогла бы без дела, без той искры, что зажигалась в ней от университета и всей суеты. Да и в своем нынешнем положении, с таким влиянием, она не представляла себя под другим руководителем. А стать самой... – Эта должность создана для тебя, – продолжил Вадим, словно вкладывая слова прямо в ее сознание. – Никто, кроме тебя, не знает всю подноготную университета так досконально. Никто не имеет твоего свежего взгляда и идей для развития. И ты со всем справишься. – А ты? – вдруг спросила она, голос дрогнул от внезапного укола тревоги: их равенство в работе, их единый уровень – всё же изменится, и это пугало не меньше ответственности. – А я буду всегда рядом и во всем помогать тебе, – ласково и очень искренне, словно говоря своей душой, ответил Вадим и добавил: – Я так тобой горжусь, что полностью согласен с решением Евгения Валентиновича и министра о твоей кандидатуре. – Любимый, – улыбаясь с особой нежностью, протянула Ольга, утыкаясь головой в его плечо, и тепло его тела наконец растопило последние льдинки сомнений. Вадим сильнее прижал ее к себе, поглаживая спину и изредка целуя макушку. Он чувствовал, как из нее постепенно уходит внутреннее напряжение – судороги страхов сменялись облегчением, мысли прояснялись, словно после долгой бури. Ей просто нужна была эта мужская поддержка, эта непоколебимая вера в нее – как тогда в апреле, ведь только благодаря ему у нее все получилось. В одиночку она не смогла бы принять такое важное решение – его мнение значило для нее слишком много. И такие выборы делать в одиночку было неправильно, когда они семья. – А насчёт дома, – вдруг ласково начал Вадим, – мы всегда сможем, когда ты захочешь, сюда приехать и скрыться от всего. Благо машина есть, а это место не так далеко. От этих слов на душе Ольги окончательно затихла буря – сомнения улеглись, уступив место всеобъемлющей любви к этому человеку. Вадим всегда умел подобрать точные слова, донести их с такой манерой – нежно, но твердо, словно вкладывая в ее сознание неоспоримые истины. Она растворялась в доверительной неге, не желая думать ни о чем ином. Даже в таком судьбоносном решении он не давил, не настаивал – лишь мягко убеждал в правильности решения и необходимости в ее жизни. – Да и переезжать в дом, помнится, ты хотела лишь на пенсии, – добавил он, слегка усмехнувшись. Она хмыкнула ему в плечо и подняла сощуренный взгляд, полный притворной укоризны: – Мы ещё не такие старые, чтобы думать о пенсии, – кокетливо повторила его фразу второй раз за сегодняшний день Ольга, хлопая ресницами. – Да что ты говоришь! – игриво протянул Вадим, располагая руки вдоль ее спины по позвоночнику, заставляя слегка прогнуться под его весом. – Самая молодая. Она ахнула, ощущая горячее дыхание на нежной коже шеи, и поймала его взгляд – пару хитрых, влюбленных до безумия глаз, пылающих удивительным огнем и искрами восхищения. – Самый молодой, – подхватила она игру, эхом отзываясь на его слова с теплой улыбкой. Волосы Ольги развивались на лёгком ветру летнего дня. Она податливо почти лежала в его хватке, заворожённо разглядывая искры в глазах Вадима – они были так невозможно близко. Её тело обволакивал нестерпимый жар его мужского естества, от которого хотелось раствориться на молекулы в этой удивительной неге. То ли нарочно, то ли от целомудренного восторга мужских объятий, Ольга томно промычала, облизнув нижнюю губу. Она заметила, как взгляд Вадима уже не всматривался в её глаза, а скользнул ниже. В внезапном рывке он сдавил её тело сильнее в своей хватке и жадно впился в губы. Он сминал их с нежной яростью, искусно владея поцелуем, чтобы женщина окончательно сошла с ума от желания. Ольга мягко расположила ладони на его щетинистых щеках, словно притягивая его лицо ближе к своему, и закрыла глаза, отдаваясь этому наслаждению. Её тело слегка дрожало в его руках – волна блаженства растекалась по каждой венке, заставляя кровь бурлить в жгучих вихрях. Лёгкие стягивались от нехватки воздуха, грудь невольно подавалась вперёд, прижимаясь к мужскому торсу. Вадим так сильно вжимал её в себя, медленно скользя ладонями по спине, что Ольга выгибалась дугой, словно он хотел слить их в единое целое, растворить друг в друге в этом поцелуе. Он жаждал такого порыва с самого утра, когда она ловко ускользнула, лишив его привычного ритуала утренней близости, но сейчас... Отрываясь от её губ – теперь вспухших и покрасневших от мужского напора, – Вадим не стал отстраняться. Он лишь дал ей мгновение, чтобы перевести дыхание. Ольга раскрыла глаза: зрачки в них почернели и расширились от переполняющей, вспыхнувшей страсти. Сладостно облизнувшись, она словно пыталась вновь ощутить вкус этого ошеломляющего поцелуя, и в груди её колыхнулась волна игривого вызова. – Ты сумасшедший, – сдавленным голосом от нахлынувшего желания пролепетала она, улавливая в его глазах пляшущие искорки огня. Она перевела взгляд чуть ниже, на его губы, которым был придан оттенок ее помады, и пальчиками аккуратно принялась стирать остатки их безумства. И Ольга знала, как этот ее жест сводит супруга с ума – как он тает от женских нежных пальцев, которые то гладят его щеки, то касаются губ с особым трепетом. Вадим в такие моменты лишь сдерживал себя, чтобы в голос не замурчать и не зацеловать до головокружения каждую частичку её естества. – Ты сводишь меня с ума, – протянул он томно, слегка расслабляя хватку, с явным намёком увести её в спальню. Но Ольга лишь кокетливо улыбнулась, сверкнув глазами, и, почувствовав свободу в его руках, ловко развернулась к перилам, слегка наваливаясь спиной на его торс. Вадим этого не ожидал, но она, ощущая себя хитрой искусительницей, блаженно растянулась в его хватке, запрокидывая голову на плечо. Ольга направила мужские руки к своему животу, обнимая себя ими, переплетая пальцы с его, и в этом жесте пульсировала её уверенная игривость – она дразнила, подчиняя его своей воле. – Оля... – чувствуя, как внутреннее напряжение от неукротимого желания к ней нарастает до предела, он томно протянул её имя прямо в ухо и поцеловал мочку, медленно спускаясь к шее. Его дыхание обжигало кожу, а голос дрожал от еле сдерживаемой страсти, которую она загоняла в вязкое томление. – Мне очень хорошо, – протянула она сладостно, намеренно прижимаясь упругими ягодицами к его паху. В этом движении сквозила её игривая провокация – она наслаждалась тем, как супруг сходил медленно с ума. – Искусительница, – тяжело, с хрипотцой выдохнул он, медленно целуя открытую для него область шеи. Женские пальцы, переплетаясь с его, сжимали кожу рук с такой силой, что по его телу пробегали электрические разряды. – Коварная, очаровательная... – Не останавливайся... – просила она шёпотом, растворяясь в этой неге блаженства, что окутывала с невероятной силой всё её естество. И Вадим целовал её – искусно, с трепетным, неторопливым порывом, будто в каждое движение вкладывал частичку накопленного, пылающего жара. Его губы скользили по нежной коже, вызывая дрожь, подобную прикосновению ласкового ветра, а медленные вспышки мурашек под осторожным касанием языка сводили его самого с ума. Он знал все её тайные слабости, чувствовал каждый её вздох как отклик на свои действия – и в эти мгновения в нём расцветало настоящее, всеобъемлющее счастье, граничащее с неописуемым восторгом. В его руках, без сопротивления или страха, а в полном доверии и любви, жена отдается его губам, его телу без остатка, прося о самом малом, что он может для нее сделать, – искусно целовать до умопомрачения. Она – самая очаровательная женщина в его жизни, могучая духом, с пламенной гордостью и нежностью, что в страсти обретает звериный, первозданный нрав. Ольга – его Богиня и Владычица жизни, что захватила весь разум этой любовью. Он не видит жизни без нее – так же как и не может представить старости, разделенной не с ней. Она – его жизнь. Не часть и не половина – а вся полностью. Его Душа, что горит в нем, наполняя невероятным счастьем и радостью, видя горящие глаза любимой женщины. Он думает о ней неустанно. Она проросла в его сознании, и Вадим уже не способен мыслить иначе. Они в их доме, в котором разделяют совместный отпуск, и этот их очаг наделённый громким и глубинным, почти священным словом «наш». И это особенный уровень любви. Любви, где наслаждение настоящим не ослепляет, а раскрывает будущее – будущее, в котором они едины, неразделимы, как две половины андрогина из платоновского мифа. Не просто «вместе», а – единое целое, где каждый жест предвосхищает завтра. Любовь, где страсть не только безумие, но и осознанное слияние; где мысли о невозможной разлуке не рождаются, ибо они знают: в грядущем, как и ныне, они – друг для друга всё. Они суть друг друга. Их единая душа не знает границ пространства или времени – она познает вечность вопреки невзгодам судьбы. В этом – сущность их общего сознания, их интеллекта, где центр – взаимная ответственность за счастье друг друга. Такова их интеллектуальная любовь. И такая любовь возможна и в одиночестве – но тогда она порождает лишь сотрудничество разума. В союзе со страстью – пылкие отношения любовников, слепых к душе. С молчаливой близостью – крепкий союз друзей, но без пылкого влечения. И лишь в этой триаде – страсти, близости и интеллекта – расцветает совершенство, обволакивающее их бытие. Страсть, яркая и огненная, но не мимолётная, сплетается с безмолвным пониманием и близостью, рождая сакральную и крепкую связь. А общее сознание, устремленное в будущее, где они – единое целое, возводит эту связь в вечность. Именно в таком сложном триедином союзе рождается и расцветает всеобъемлющая сила любви, безграничной, но владеющей языками тела, слов, поддержки и душ. Она не подавляет вспышки желания, но побеждает глупую гордость и упрямое эго, побуждая идти навстречу и быть вместе вопреки всему. Такова совершенная любовь – огненная, молчаливая, преданная. Лишь страстный союз тел, в близости и тишине обретающий союз душ, возносится в единстве сознания к божественной выси – благословенной на вечность. Любовь есть жизнь. А совершенная любовь – вечная жизнь их единой Души, освященная Богом. И в этих глубинах сознании внезапно, удивительным порывом родилась строчка, которая сразу же мужчиной  оказалась озвученной: – Душа моя, ну как же ты прекрасна, – тяжело выдыхая протянул он и оторвался от ее шеи устремляя взгляд вдаль. В этот миг блаженства, он ощутил себя растворённым в вечном единстве с ней – её тепло пульсировало в нём, как живое сердце вселенной. И вот тогда, из этой бездонной нежности, родились новые стихотворные строки. Он начал их произносить неторопливо, словно священный обряд, каждое слово пропитывая особым, глубинным трепетом:

Душа моя, ну как же ты прекрасна,

Что сводишь каждый день меня с ума.

Теряю дар я речи от искр твоего взгляда

И сознаю, насколько счастлив я.

Твоя душа в мою вселилась

И трепетно горит в огне,

Да будет так, чтоб ни случилось

Всегда, навеки, до нескончаемости дней.

В начале второго четверостишия Ольга, поражённая до глубины души внезапной силой строк, рождённых им на ходу, широко раскрыла глаза. Неверие и восхищение смешались в её взгляде; она выпрямила голову, обернулась к его лицу, ища в нём отражение этого чуда. Вадим мгновенно уловил её перемену – почувствовал лёгкий трепет её тела, – и вернул взгляд к её лику. Нежно улыбнувшись, он заглянул в её горящие, слегка не верящие глаза, растягивая слова медленно, словно шепча своей душой для её, желая передать невыразимое... И только Вадим сделал паузу, чтобы зафиналить свои строки, она мягко опередила его:

Не зная времени иль расстояния,

Моя душа навеки отдана твоей.

Так знай, насколько я желаю

Вечно быть счастливой при тебе.

Лицо Вадима озарилось изумлением, лёгким неверием, пронизанным восторгом. Впервые она, словно унаследовав его порыв, вплела глубокую истину в изящную рифму – и это тронуло его до слёз. Она очень редко могла признаться в таком, а выразить подобное в красивой форме – впервые. Он улыбнулся дрожащими губами, пытаясь сдержать влагу в глазах, чтобы она не хлынула по щекам. Но в двух самых светлых омутах его жизни блестели те же слёзы. Слёзы общего счастья – их вечной чистейшей любви. Вадим был для неё не просто любимым – и даже не просто мужем. Он воплощал её жизнь, её завтрашний день, её будущее, в котором она растворялась без страха и сомнений, сполна отдаваясь ему. Ольга верила в него – и значит, верила в завтра. Доверяла ему – и значит, её доверие не знало границ. Она была самой счастливой – и значит, счастливейшим был он. И вышедшее из-за маленького облачка солнце ослепило мужские глаза мягким светом и озарило женский взгляд, вызвав сияющие улыбки на лицах обоих. Словно благословение Всевышнего, оно указывало им путь в светлое будущее, где она – его Душа, а он – её Любимый. Их любовь не ведала границ, расстояний или времени: она была вечной – и в этом её совершенство. – Любимый, – протянула она самым сладостным, дрожащим от счастья голосом, добавляя шепотом души: – Я самая счастливая. – Душа моя... – отозвался он с той же нежностью, переводя свою руку к ее лицу, большим пальцем очерчивая женский подбородок, – Я люблю тебя. И мы навеки вместе. Её губы дрогнули от этой простой, но глубокой истины, полной обещания вечности. Чтобы слеза счастья не скатилась по щеке, Вадим правой рукой крепче прижал её тело к себе, а левой мягко направил любимое лицо навстречу своим губам. Они слились в нежном, неторопливом поцелуе – трепетном, полном тепла, где каждый растворялся в другом, утопая в новой волне блаженной страсти и неутолимого желания, подкрепленными осознанием их священного единства. Не меняя позы – чувствуя, как её тело доверчиво наваливается на его торс, а шея в сладком напряжении повёрнута к нему, – Вадим сделал пару шагов назад от перил. Углубляя поцелуй в миг, когда женщина меньше всего ждала, он ловко подхватил её на руки. Ольга удивлённо что-то промычала в его губы, но сопротивление растаяло мгновенно: она обвила его шею руками, отдаваясь этому порыву. Вадим занёс её в их спальню, словно маленького ребенка, аккуратно опустил на кровать и навис сверху, прервав поцелуй лишь чтобы заглянуть в её глаза – увидеть в них пламя страсти и желания, убедиться в её полном комфорте и доверии. Затем продолжил осыпать тело вниманием губ, не пропуская ни дюйма кожи, пробуждая в ней волны дрожи. Она растворялась в блаженстве его касаний, запуская пальцы в его волосы, отдаваясь всем естеством – не только телом, но и душой, сердцем, сознанием. И он, вливая в неё всю свою суть, позволял этим трём началам слиться в свежем воздухе их дома в единый щит – нерушимую защиту на пути к вершинам блаженства и бытия. Их любовь – такая многогранная и разная, всегда подлинная и искренняя. В разных ипостасях она раскрывает свой глубокий смысл: не бояться смелых желаний, выражать их открыто; поддерживать в молчании, проникая в суть друг друга без слов; осознавать, что будущее без их союза невозможно. И это далеко не все. Три её грани – страсть, близость, единство сознания – переливаются удивительными оттенками, слагаясь в симфонию – формулу совершенной любви. Здесь страсть душ сплетается с близостью тел и сердец, рождая общее сознание и видение счастливого будущего. Она – его Душа, он – её Любимый. Они – семья, где в их доме вечерами звучат глубокие разговоры душ, в порывах страсти раздаются вскрики истинного восторга, а в тишине гремит биение сердец. Их единая Душа, всеобъемлющая глубокой любовью, благословенная Всевышним, совершенна – а значит, вечна в безграничном, ясном бытие.