1. Неприятный тип

— И она рассказала мне о юноше, влюбленном в звезду. Он стоял у моря, простирал руки и взывал к звезде, он мечтал о ней и обращал к ней свои мысли. Но он знал или полагал, что знает: человек не может обнять звезду. Он считал, что это его судьба — любить светило без надежды на исполнение желания, и на этой мысли построил всю свою жизнь как поэму о покорности судьбе и немом, непрестанном страдании, которое сделает его лучше и чище.       Зрители со своих мест молча внимали каждому слову рассказчика. Сокджин делал драматичные паузы между фразами. Он вплетал в свои густые тёмные волосы длинные пальцы и опускал взгляд в пол. Весь его образ, одинокий и печальный, источал глубокое страдание. В его больших выразительных глазах плескалась боль. Сокджин смыкал пухлые губы и подолгу молчал между предложениями, словно бы вспоминал текст. Впрочем, такая игра была вполне осознанной, ведь именно эти глубокие драматичные паузы придавали его монологу вес. Даже если он понятия не имел, о чём рассказывает людям, они считали его игру натуральной, а артистизм профессиональным. Впрочем, Сокджин действительно был хорошим актёром, этого у него было не отнять. — Ну и муть, — раздражённо цокнул языком сидящий рядом с Намджуном парень. Ким Тэхён появился неожиданно, его присутствие не было заметно увлечённо смотрящему в сторону сцены Намджуну. К сожалению, он видел Тэхёна не впервые. Ким Тэхён никогда не был для него новостью, этот парень умел раздражающе вертеться где-то поблизости, осознанно или случайно попадаясь Намджуну на глаза на всех занятиях драм кружка, на всех потоковых лекциях этого направления, и на всех отчётных выступлениях, — Он так долго читает этот отрывок, я сейчас усну… — Это Герман Гессе, — Намджун шептал с придыханием. — Он знает Германа Гессе, — в голосе слышалось осуждение, однако Тэхён, неприятно высказавшийся о монологе Сокджина, и не собирался останавливаться. — Будем честны, он просто заучил текст и даже ни слова не понял, — Тэхён раздражался в ответ и словно не замечал, как взгляд сидящего рядом начинал его медленно душить. — Что особенного в том, что он просто театрально прочитал этот отрывок?       Намджун раздражённо цокнул языком и отвернулся от собеседника. Хотелось встать и пересесть на другое свободное место в зале, но это было бы неуважительным жестом в отношении выступающего Сокджина.       Намджун на последнем году обучения как с катушек слетел: он ходил на все репетиции драм кружка, посещал все их лекции, не пропускал ни одной постановки, и всё это благодаря талантливому Ким Сокджину с актёрского, который просто из головы не выходил. Сам Намджун был с филологического, у него вообще общих пар с актёрами не было, они все, естественно, не шли ему в зачётку, однако же именно по этому направлению он теперь знал все материалы лучше, чем по предметам своего профиля. — Это кто вообще? У тебя новый друг? — Юнги усмехнулся с другой стороны Намджуна. Он сидел по левое плечо от него. — Я его знать не знаю, — шепнул Юнги на ухо Намджун. — Врёшь, знаешь, — цокнул языком Юнги. — Да это Ким Тэхён, — шикнул Намджун. — Мы не друзья. Он просто крутится рядом и раздражает… — Но он прав, скукота, а не монолог, — вздохнул Юнги. — Завязывай уже ходить на его выступления и познакомься с ним, наконец…       Намджун уже долгое время пускал на Сокджина слюни и каждый раз избегал с ним любых столкновений. Его чувства пылали издалека. — Господи, как же это долго, — Юнги скользил вниз по креслу, его тело будто бы адски чесалось на всю эту претенциозную историю, завёрнутую в искусство. Он никогда не был любителем подобного, оно душило, сводило его с ума. — Сколько по времени идёт эта постановка? — Ещё полчаса, потерпи, — усмехнулся Намджун. — Я сходил с тобой сегодня только по одной причине, ты же помнишь, да? — бормотал Юнги. — Помню, — кивнул Намджун. — Потому что любишь меня. — Я терплю эту хрень и хожу с тобой на концерты из большой и нежной любви к тебе, — вздохнул Юнги, запустив пальцы в тёмную чёлку. — И потому, что ты обещал мне ту фотосессию. Никаких отговорок не приму. — Я обещал. Но тогда тебе тем более придётся досидеть со мной до конца выступления. — О боги… — И в миг величайшей тоски он сделал прыжок и ринулся в пустоту, навстречу звезде. Но в самый миг прыжка он подумал c быстротой молнии: это же невозможно! И тут он упал на берег и разбился. Он не умел любить. Если бы в тот миг, когда он прыгнул, у него нашлась душевная сила твёрдо и непреклонно поверить в исполнение желания, он бы взлетел и соединился со звездой.       Намджун сглотнул. Он слушал этот монолог уже не в первый раз, и Ким Сокджин умудрялся завораживать его своим голосом каждое выступление. Превосходно. Просто невероятно. — Он в конце слова напутал, — раздражённо цокнул языком Тэхён, заставив вспомнить о своём присутствии. Но Намджун не поворачивал головы, кажется, сейчас его ничто не могло оторвать от сцены и нежного одинокого образа в свете тусклых ламп.       По правую сторону от него ворчал малознакомый ему парень, а по левую — издавал умирающие стоны его лучший друг. И до обоих ему не было дела.

❖ ❖ ❖

      Впрочем, выступление подошло к концу, а это значило лишь одно: Юнги страдал не зря, ведь Намджун теперь должен им с Хосоком обнажённую фото сессию в масле. — Парни, я сейчас со стыда помру, хватит, — шипел Намджун, прикрывая паховую область двумя ладонями. — Расслабься, Намджун, я делаю кадр, — дрожащим голосом сообщил Хосок, нажав на кнопку фотоаппарата. Сработала вспышка. Снимок был сделан. — Это ты расслабься, — усмехнулся Юнги, сжав пальцами плечи Хосока. — Щёки красные, как будто никогда голых людей не видел.       Намджун возмущённо набрал в грудь воздуха, его блестящие мощные грудные мышцы качнулись. Он чувствовал себя неловко, стоя в фото зоне на коленях перед двумя придурками, которые не торопились. — Может мы продолжим? — напомнил о себе Намджун. Его «друзья» продолжали его обсуждать. — Мы как раз дошли до слов о том, какой ты сексуальный, погоди, — усмехнулся Юнги. — Намджун, прости, но ты же идеальная порно-модель, — ахнул Хосок. — Не пойми неправильно… — Я уже понял неправильно, Хосок-а, — ворчал парень.       Его тело выглядело мощным без одежды: медового оттенка гладкая кожа, широкие плечи, сильные руки, грудь невероятных габаритов, она буквально едва помещалась в кадр, бёдра крепкие, рельефные, мясистые длинные ноги и этот серьёзный суровый взгляд со слегка опущенными ресницами. — Глянь, какой кадр, — остановил перелистывание Хосок. — Вот это хорошо. — Намджун, раздвинь колени пошире и подними одну руку вверх, мне нужно, чтобы ты спрятал ладонь за голову.       Намджун шумно выдохнул, сжал своё достоинство в одну ладонь, убедился, что ничего не торчит, и неуверенно поднял руку. И в момент, когда спина распрямилась, а мышцы на внутренней стороне руки очертились, парни по ту сторону камеры не смогли вздохнуть. Прозвучал щелчок и вспышка. — Обкончаться просто, — неслышно шепнул Хосок. — Давай не здесь, — цокнул языком Юнги. — Я всё слышу, придурки…

❖ ❖ ❖

      Фотографии делались для портфолио Хосока, естественно каждый раз, когда Юнги обрабатывал фото, лицо Намджуна менялось на другое. Никто не знал, кто всё это время был моделью, но работы именно с Намджуном всегда получали максимально высокие баллы. Этот парень был рождён для съёмок. Его тело, над которым он работал достаточно долгое время, выглядело невероятно эстетично и естественно в кадре. Намджун никогда не качал мышцы для красоты, он делал это для здоровья. Он в принципе никогда не стремился нравиться людям, его это мало интересовало. Он не считал себя привлекательным, сильным и даже умным, но, по мнению Юнги с Хосоком, имел все эти качества. Они же были его хорошими друзьями, разве могли они сказать о нём иначе? Поэтому и Сокджина, свою запоздалую первую любовь, он боялся, как огня. Невероятный красавец, популярный уверенный в себе парень, которому Намджун не ровня. Парень, которого он никогда не будет интересовать. Его «звезда», которую остаётся только созерцать.       Однако, такое уничижительное отношение к себе ни Юнги, ни Хосок не поддерживали. Намджуну никогда не доставало смелости и уверенности в себе, именно это было его главной проблемой.       Весна в этом году не баловала теплом, холодный ветер пробирал до костей Юнги, который кутал свои тощие конечности в плотной толстовке и честно завидовал Намджуну, бегающему из корпуса в корпус в белоснежной рубашке с коротким рукавом. Горячему парню, кажется, утепляться было ни к чему. — Я оставил для тебя парочку с твоим лицом, — Юнги всучил Намджуну снимки прямо посреди университетского двора. От обнажённых фото отмахнулись учебником, как от огня, Намджун огромными глазами смотрел на друга и еле слышно скрипел зубами, оттягивая узел чёрного галстука, пленяющего шею, которой вдруг стало резко не хватать кислорода. Юнги поднимал снимки с земли вместе с учебной книгой, чтобы отряхнуть те и вложить между страниц. — Ты должен был поменять лицо и удалить их! Удалить, а не распечатать! — голос парня почти рычал. Низкий, хриплый, он был по-настоящему зол сейчас. — Это твоя первая обнажённая фотосессия, подумал, что ты захочешь увидеть, насколько хорош здесь. Этим снимкам идёт твоё лицо, я просто хотел тебе показать… К тому же, их всегда можно подарить Ким Сокджину, — хрюкнул от смеха Юнги, вручив учебник другу. Однако друг развернулся и спешным шагом направился в сторону входа в учебный корпус. — Ты обиделся? — Юнги округлил глаза. — Нет, — раздражённым голосом отозвался Намджун. — Я в восторге. — Люблю тебя, — крикнул в спину Юнги и улыбнулся, ожидая услышать ответ, однако Намджун, кажется, сегодня был не в духе и совсем не понимал шуток. — Ну прости, чувак! — Бог простит! Намджун в пару быстрых шагов заскочил на крыльцо и скрылся внутри учебного корпуса, хлопнув тяжёлой дверью.

❖ ❖ ❖

      Проблема была не в голых фотках, совсем не в них. А в извечных подколах парней, которые толкали его к Сокджину, до конца не осознавая, как это для Намджуна тяжело, открыто говорить о своих чувствах. Он предпочитал наблюдать издалека и получал своё особое эстетическое удовольствие от того, как Сокджин безучастно смотрел в приоткрытое окно, как потоки сквозняка нежно раздували его чёрные волосы, как он задумчиво обводил пухлые губы пальцами и улыбался своим мыслям, играя мимикой, словно про себя репетируя известные только ему сцены.       Сокджин был не его поля ягодой. И поэтому сближаться Намджун не планировал. Созерцание со стороны его вполне устраивало. По крайней мере, он себя в этом убеждал всякий раз, когда не решался сделать шаг навстречу. Робость убивала его изнутри. Лекция была окончена, народ шумно вставал со своих мест, торопясь в первых рядах покинуть аудиторию. Намджун не спешил влиться в поток, он паковал ручку с тетрадью в сумку на плече и не сводил глаз с Сокджина. А что, если он подойдёт? Что, если поздоровается? Простая вежливость, не более. — О, Намджун, ты опять пришёл послушать эту скукоту? — усмехнулся Тэхён, приобняв парня за крепкое плечо. Сосредоточенный Намджун от этого жёстко дрогнул и выронил сумку из рук. — Она же тебе даже в зачётку не пойдёт.       Тэхён сел на корточки и поднял чужую ношу, предварительно отряхнув материал ладонью. — Ради меня ходишь? — хрюкнул от смеха Тэхён, всучив сумку парню. Намджун взял подачку в руки и поднял взгляд на место, где сидел Сокджин. Впрочем, оно уже было пустым. Тэхён отвлёк его, и он упустил свой шанс. — Или тебе нравится Ким Сокджин? — взгляд Тэхёна изменился, из насмешливого он стал серьёзным. Даже слишком. От этого взгляда мороз по коже…       Намджун поспешил в сторону выхода. Этот Ким Тэхён слишком много себе позволял. Он слишком много знал. Какое ему вообще дело до того, ради кого ходит сюда Намджун? Осознание страшного пришло уже в соседней рекреации, когда парень полез в сумку и внезапно не обнаружил там заветный учебник, в который ещё недавно Юнги всунул его откровенные фотографии без обработки. И нет, он не помнил, как кладёт книгу в сумку, а значит, он оставил её там, где сидел всю пару. Чёрт бы побрал этого шутника Юнги и Тэхёна, который отвлёк, не позволив спокойно сложить все вещи.       Намджун возвращался в аудиторию. Он спешным шагом пробирался через остатки студентов, чтобы влететь в пустой кабинет и увидеть там свой самый страшный сон: Ким Тэхёна, внимательно изучающего страницы учебника холодным взглядом. — Что-то забыл? — Тэхён поднял выразительные глаза на Намджуна, в его длинных пальцах свободной от злосчастного учебника руки лежали две фотографии, на одной из которых Намджун стоял на коленях, прикрывая пах увитой венами ладонью, а на другой — красиво лежал и покусывал пальцы. Самые стыдные и откровенные фото, которые получились с ним в тот день. Фотографии, на которых были видны все его изгибы. Для Хосока с Юнги — талантливые снимки. Для Намджуна — настоящий позор. — Красивые фотки. — Пожалуйста, отдай, — Намджун не двигался. Он замер на месте у входа в аудиторию, не решаясь подойти ближе.       Тэхён мотнул головой, фигурные губы растянулись в гаденькой усмешке. Он поднял оба снимка на уровне лица и выгнул бровь, словно бы спрашивал, на что готов пойти Намджун, чтобы об этой фотосессии не узнал никто. — Чего ты хочешь? Что тебе нужно? — голос Намджуна дрожал. — Будешь моим секс-рабом, — Тэхён надменно задрал подбородок. Он следил за тем, как меняется выражение лица Намджуна от смятения к испугу. Наблюдать за его эмоциями было той ещё уморой. — Ты чего такой напряжённый? Я пошутил. Я отдам тебе эти фотки, подойди.       Намджун почувствовал невероятное облегчение, на его губах проступила еле заметная нервная улыбка, он поспешил подойти к парню, чтобы забрать фото, однако Тэхён спрятал те в задний карман джинсов и снова улыбнулся. Теперь, когда Намджун стоял близко, Тэхён пожирал его глазами и выглядел надменнее, чем до этого. — Поцелуй меня, тогда может быть отдам, — шепнул Тэхён тихим низким голосом.       Намджун смотрел на него сверху вниз, но всё равно чувствовал себя уязвимым. Чёрные глаза из-под длинных густых ресниц пронзали его, они ковыряли что-то в его груди и заставляли всё тело покрываться мурашками. — И ты можешь запустить свою ладонь в карман на моей заднице, если тебе такое нравится, но тогда я могу обидеться и отправить фотографии, которые я переснял на телефон, прямо Ким Сокджину в чат.       Намджун смотрел в ответ сердито. Его конечно раздражал Тэхён, но не до желания его убить, однако сейчас, когда он показал свою змеиную сущность, хотелось душить его, хотелось кричать от злости, психовать, вот только это не поможет. Намджун никогда не был глупым человеком, он прекрасно понимал последствия своих действий, а поэтому, сейчас он склонялся над сидящим за столом парнем, чтобы коснуться его губ своими на пару секунд. Сухо и безжизненно. Едва ли достаточно для Тэхёна. — А если бы я был Ким Сокджином? — шепнул Тэхён, поймав Намджуна за узел галстука, чтобы не дать отстраниться.       Намджун зажмурился и подался вперёд, с силой впившись в чужие губы. Ким Тэхён не отстанет. Как бы он целовал Сокджина? Ему правда хочется знать? Так пусть знает.       Язык скользнул меж приоткрытых губ, сорвав шумный вздох. Намджун глубоко дышал через нос и жадно обхватывал мягкие губы парня своими, страстно желая поглотить объект своего обожания, о котором мечтал всё это время. И нет, не Тэхёна. Сокджина. Он представлял, как целует его пухлые роскошные губы, держит в ладонях его бархатную кожу и упивается близостью с ним. Реального Ким Сокджина он бы ни за что не позволил себе так поцеловать, а вот выдуманного — вполне. Выдуманного Ким Сокджина хотелось поглотить целиком, заставить распадаться на молекулы. Выдуманный Сокджин хрипло стонал бархатным низким голосом и давал осознание, что в его руках всего лишь Ким Тэхён, который, кажется, получил своё. — Вау, — шепнул Тэхён. Его покрасневшие губы сияли, они были влажными после их поцелуя. Намджун потрясающе целовался, когда не сдерживал себя в эмоциях. И то, как долго он копил в себе эту страсть по отношению к человеку, с которым даже никогда не разговаривал, поражало рассудок Ким Тэхёна. — Я выполнил условие? — хрипел голос Намджуна. Он вытирал влажные губы ладонью и смотрел на Тэхёна сверху. — Думал, всё так просто? — усмехнулся Тэхён. В чёрных глазах плескался азарт. Он медленно поднялся с места, всучив книгу в руки парня. — Скажу честно, ты всегда мне очень нравился. И сейчас, когда удача на моей стороне, я просто хочу, чтобы ты наконец перестал смотреть на него. И обратил внимание на меня…       Намджун рассматривал Тэхёна с близкого расстояния впервые. Рослый, хорошо сложенный, возможно даже красивый. У Тэхёна были тёмные чуть вьющиеся волосы, длинные густые ресницы, яркие родинки в самых неожиданных местах на лице, красивые губы, отдалённо напоминающие по форме сердце, и взгляд пронзающий насквозь. Эти глаза пожирали его, но он им не покорялся, ведь с недавних пор и даже прямо сейчас терпеть Тэхёна не мог. — Я не люблю тебя, — уверенно ответил Намджун. — У меня есть теория, — губы парня растянулись в улыбке. — Чем чаще люди целуются, тем сильнее влюбляются друг в друга. — Звучит как бред. — И, тем не менее. Если поцелуй будет иметь сильную эмоциональную окраску, разве это не сблизит нас? — Сколько тебе нужно поцелуев, чтобы понять, что твоя теория провалилась, и можно отдавать мне мои фото? — вздохнул Намджун. — Сколько? — в некогда уверенных глазах читалась растерянность. О количестве он точно не думал. — Десять? Может, двадцать? — Десять, — заключил Намджун. — И не поцелуем больше. И ты отдаёшь мне мои фото, стираешь копии с телефона, и мы расходимся. Умоляю, поклянись. Если я ничего не почувствую, просто отдаёшь мне всё и больше на глаза не попадаешься… — Ты ставишь мне условия? — Тэхён растянул губы в нервной усмешке. — Ты же уверен в своей теории? Так чего тебе бояться? Или ты решил до конца жизни держать меня в заложниках? — Хорошо, — кивнул Тэхён. — Десять поцелуев. — Один уже случился. Осталось девять. Я готов. — Не всё так просто, — Тэхён накручивал чужой галстук на кулак и приближался к лицу парня. — Поцелуи будут тогда, когда я захочу.