Часть 2 Справедливость — это привилегия сильных; слабые платят ценой памяти

Философия — это искусство рассматривать хаос сквозь призму порядка. И лишь когда порядок рушится, становится видно, кто действительно владеет хаосом. Сеул просыпался влажным и туманным. Городские улицы отражали холодный свет рекламных экранов в лужах. Но внутри холдинговых башен и роскошных пентхаусов происходила другая буря: тихая, смертельно точная, как хирургический нож. Кан Минджэ сидел в кабинете с видом на реку Ханган. Его лицо было непроницаемым, но глаза — ледяными клинками. Он уничтожил Джунсока с холодной, профессиональной точностью. И всё равно кость в горле не уходила. Наследник друга все еще жив. Жена, как обычно, стояла рядом, демонстрируя совершенство жестов и спокойствие, но в её взгляде мелькала удовлетворённая хитрость. Она подала ему идею — именно тот инструмент, который превращал воду в смертельный тест. Во время занятия серфингом, когда Джунсок держал равновесие на доске , ему в ногу вкололи сыворотку “Myonecrys”. Судороги начинались мгновенно, мышцы предательски отказывались слушаться, но вскрытия и анализы не давали следов. Мир видел обычное несчастье на воде: утонул, не справился с волной. Никто не заподозрил преступления. Эта смерть окончательно сломала Тэхёна. Ранее светлый, улыбчивый ребёнок с теперь погрузился в молчание, закрыв себя от мира. Он не плакал. Он просто перестал верить в справедливость вселенной . — Я… больше не хочу никого слушать, — шептал он себе, сидя на краю балкона в своей комнате, где вид на ночной Сеул казался почти безжизненным. Но мир продолжал свои механизмы. И завещание Джунсока легло на стол в присутствии адвоката: сдержанного, идеально одетого, с голосом, где каждый слог был выверен до грамма. — «Я, Ким Джунсок, обладая полной дееспособностью, завещаю опеку над моим несовершеннолетним братом , Ким Тэхёном, до момента его совершеннолетия Чон Чонгуку , — читал адвокат, акцентируя каждое слово. — После достижения возраста восемнадцати лет Чонгук обязан обеспечить брак Тэхёна с достойным альфой. В случае отказа Тэхена в браке наследство и управление семейной империей полностью переходит к Чон Чонгуку . В комнате повисла тишина. Минджэ и Соён стояли рядом, как две статуи из мрамора и золота. Но гнев — чистый, неудержимый — бил по их венам. Дома Минджэ рвал и метал — Это невозможно! Мальчишка… он… он всё разрушил! — Всё было рассчитано! Но этот сопляк испортил все . Мальчишка, которого они бессердечно уничтожили, перемешал все карты. Смерть Джунсока открыла новые правила игры. Тэхён сидел неподвижно, почти каменным силуэтом на фоне окна. Чонгук, тихо стоявший рядом, был единственным мостом между прошлым и будущим. Он видел в мальчике не только наследника империи, но и ребёнка, который был лишён обычного детства, детства, которое Кан Минджэ и Соён разрушили своим расчетом. За пределами кабинета дождь снова превратил город в стеклянную реку, отражающую холодное лицо мегаполиса. И в этом отражении — они видели уродливую безжалостность мира.