Часть 10 Предложение , сделанное как вызов

«Иногда враг не ломится в дверь. Он входит в дом, садится в твоё кресло и просит благословения.» Казалось — всё стало как прежде. Если бы не крики. Тэхён просыпался среди ночи резко, с выраженной тахикардией и холодным потом. Симпатическая нервная система работала на пределе, словно опасность по-прежнему находилась в комнате. Посттравматическая реакция не спрашивает разрешения — она воспроизводит ужас с клинической точностью. Благо, крик и плач не доходили до комнаты Чонгука. То утро было зловещим по-особенному. Дом встретил Тэхёна не тишиной, а голосами. Мужскими. Женскими. И — смехом. Смехом, который он узнал мгновенно. Мир сузился. Периферическое зрение отключилось. Возник туннельный эффект — типичная реакция на травматический триггер. В центре этого суженного мира сидел Кан Дохён. Расслабленный. Самодовольный. Смотрящий. Оценивающий. Ноги Тэхёна подогнулись бы, если бы не инерция шага. Он остановился на границе гостиной, словно перед пропастью. — О, — раздался приторно мягкий голос. — Наш мальчик вернулся. Сон Хеён поднялась с дивана и направилась к нему с идеально выверенной улыбкой. Обняла. От её парфюма Тэхёна едва не вывернуло. — Ты так внезапно нас покинул, — прошептала она. — Мы успели привязаться к тебе. Мы? Его личный дьявол сидел за столом и смотрел на него так, будто вспоминал детали. Дохён чуть склонил голову. Взгляд — липкий, неторопливый. — Рад видеть, — произнёс он с едва заметной усмешкой. Тэхён ничего не ответил. Его пальцы похолодели. И в этот момент заговорил Кан Минджэ. Голос уверенный. Деловой. — Чонгук, — сказал он, — ты сын моего старого друга и единственный официальный опекун Ким Тэхёна. Мы пришли с предложением. В комнате стало тише. — Мы хотим просить у тебя руки Ким Тэхёна для моего сына. Слова прозвучали как приговор. Тэхён побледнел. Он медленно повернулся к Чонгуку. Его глаза — огромные, испуганные. Взгляд утопающего, который не умеет кричать, но отчаянно ждёт, что его увидят. Чонгук увидел. В его лице что-то изменилось. Челюсть напряглась. Зрачки потемнели. Вся его сущность — территориальная, хищная, бескомпромиссная — поднялась на поверхность. Он резко встал. Стул сдвинулся с глухим звуком. — При всём уважении, мистер Кан, — голос был холодным, но в нём звучала сталь, — это невозможно. Минджэ прищурился. — Позволь узнать причину. Чонгук сделал шаг к Тэхёну. — Ким Тэхён — мой жених. Я сделал ему предложение. И он его принял. Пауза. Мир замер. Он подошёл вплотную, обнял Тэхёна за талию — уверенно, собственнически. Его рука незаметно скользнула к карману пиджака. Кольцо. Он купил его к White Day — дню, когда мужчины в Корее отвечают на признания, сделанные в День святого Валентина. Символ ответной любви. План был другим. Но импровизация иногда звучит убедительнее сценария. Он тайком надел кольцо на палец Тэхёна — мягко, но без колебаний. — Ты же не против, ангел? — тихо прошептал на ухо . Тэхён посмотрел на него. В этом взгляде было всё — страх, благодарность, изумление. — Нет, — прошептал он. И Чонгук поцеловал его. Не страстно. Не демонстративно. А утверждающе. Как ставят подпись под контрактом. Лицо Минджэ стало бордовым. Сон Хеён сжала губы так, что исчезла вся её светская улыбка. Она потеряла всю привлекательность в этой гримасе. Их план рушился. Снова. Но если раньше на их пути стоял добродушный Ким Ёнсу или стратегичный Джунсок — сейчас перед ними был Чон Чонгук. Лев. В мире, где акулы боятся даже его тени. В бизнесе никто не переходил ему дорогу без расчёта последствий. И последствия, как правило, были фатальными для оппонента. Минджэ медленно поднялся. — Вот как, — произнёс он. — Поздравляю. Тон его был вежливым. Слишком вежливым. Сон Хеён взяла сына за руку, словно удерживая от резкого движения. Дохён же… не выглядел удивлённым. Он сидел спокойно. Даже слегка улыбался. И когда их взгляды встретились, Тэхён вдруг понял: эта партия для него только началась. — Любопытно, — произнёс Дохён негромко, — как быстро принимаются такие решения. Чонгук посмотрел на него без тени сомнения. — Когда знаешь, что перед тобой твоё — решения принимаются мгновенно. Минджэ кивнул. — Что ж. Мы не станем настаивать. Но в его голосе не было поражения. Они направились к выходу. И только когда дверь закрылась, Тэхён заметил: Дохён уходил последним. И, проходя мимо, едва слышно прошептал: — Посмотрим, насколько крепким окажется это кольцо. Тэхён почувствовал, как сердце пропустило удар. Потому что в глазах Дохёна не было ярости. Там был расчёт. А люди с расчётом опаснее людей с эмоциями. И когда Чонгук, всё ещё обнимая его, прошептал: — Я никому тебя не отдам. Тэхён впервые подумал о том, что, возможно, отдавать его и не собирались. Его собирались сломать. И план уже был приведён в действие.