Часть 15 Там, где тонут крылья

Flashback «Иногда человек умирает задолго до того, как останавливается его сердце. И тогда вода кажется честнее воздуха — она хотя бы не требует притворяться живым.» Качели скрипели глухо, словно жаловались ветру. Тэхен сидел, опустив голову. Мир вокруг двигался — машины, люди, ветер, листья — а внутри была тишина. Не покой. Не умиротворение. Пустота. Если бы кто-то заглянул ему в грудь, он увидел бы не сердце, а выжженный кратер. Все эти годы он жил иллюзией: Чонгук отрастит ему новые крылья. Поднимет, поверит, защитит. Но крылья больше не были нужны. Небо стало чужим. Возвращаться было некуда. Он ненавидел деньги. Наследство. Фамилии. Сделки. Ненавидел ту ночь, когда испугался больше скандала, чем правды. Если бы он тогда рассказал об изнасиловании… Если бы не побоялся статуса, прессы, позора. Чонгук бы поверил. Он знал это. Тогда не было бы что прощать. Не было бы этой пропасти. А теперь — между ними ложь. Омега внутри него шептал: ты сам виноват. Альфа в Чонгуке не простил. И мальчик внутри Тэхена умер. — Нужно уничтожить это тело, — прошептал он ветру. ⸻ Чеджу встретил его ветром, пахнущим солью и водорослями. Небо было серым, почти металлическим. Берег — узкая линия между жизнью и глубиной. Недалеко старый рыбак терпеливо тянул сеть. Его моторная лодка покачивалась, словно знала ритм моря лучше, чем люди — ритм боли. Тэхен сел в маленькую лодку. На ногах — мешок с камнями. Верёвка затянута аккуратно. Даже красиво. Он не плакал. — Прости, — сказал он кому-то невидимому. И шагнул. ⸻ Рыбак заметил движение не сразу. Только когда волна странно вздыбилась. — Чёрт… — пробормотал он и завёл мотор. Подплыв ближе, он увидел, как вода затягивает хрупкое тело вниз. — Эй! — крик, который растворился в ветре. Он прыгнул, не раздумывая. Вода обожгла холодом. На глубине он нащупал ткань, затем верёвку, затем мешок. — Дурак ты маленький… — подумал он . Нож сработал быстро. Камни ушли на дно. Тело стало легче. Рыбак вытолкнул его вверх и, тяжело дыша, вытащил в лодку. На берегу он перевернул омегу на бок, проверил дыхание. Пульс слабый. Почти невесомый. — Только не смей, — тихо сказал он. Он начал искусственное дыхание. Медленно. Ритмично. Давление на грудную клетку, вдох. Снова. И снова. Вода хлынула из лёгких. Тэхен закашлялся. Глухо. Больно. Жадно. — Вот так… дыши, — рыбак почти улыбнулся. ⸻ Дом стоял на окраине рыбацкой деревни. Старый, деревянный, с облупленной краской и запахом сушёной рыбы. Окна выходили на море. Чеджу здесь был другим — без туристических открыток, без роскоши. Только скалы, чайки и соль на коже. Рыбака звали Пак Хён Шик. Он жил один. Он уложил Тэхена в маленькой комнате, укрыл старым пледом и несколько дней почти не отходил. Когда Тэхен открыл глаза, мир казался приглушённым. — Маленький… — мягко произнёс старик, сидя рядом. — Что же случилось с тобой, что ты решил отнять ребёнка у собственных родителей? Тэхен моргнул. — Они погибли, — голос был хриплым. — У меня там больше нет людей. Все мои близкие — в другом мире. Здесь никого. Старик долго молчал. — Мы все когда-нибудь умрём, — наконец сказал он. — Но в чём виноват твой ребёнок? Тэхен замер. — Какой… ребёнок? В комнату заглянул врач — местный, с морщинами у глаз и запахом антисептика. — Вы не знали? — спокойно спросил он. — Срок небольшой, но беременность подтверждена. Слова упали тяжело. Беременен. Внутри него — жизнь. Он закрыл лицо ладонями. — Нет… нет… это невозможно… Хён Шик тихо вздохнул. — После смерти жены я остался один, — сказал он. — Детей у нас не было. Пустой дом — это хуже пустого сердца. В тебе живёт чья-то мечта. Не только твоя. — Я не хочу жить, — прошептал Тэхен. — А он? — старик указал на живот. — Он хочет. Он уже борется. — Я не смогу… — Сможешь. Люди выживают не потому, что сильные. А потому что кому-то нужны. Тэхен посмотрел на него. — Зачем вам это? Вы меня даже не знаете. Старик усмехнулся. — Знаешь, море учит простому: если видишь тонущего — вытаскивай. Он помолчал. — Останься жить у меня. Я одинок. Ты одинок. Хотя бы будет крыша над головой. А там — посмотрим. Ветер за окном стучал ставнями. — А если я снова захочу уйти? — тихо спросил Тэхен. — Тогда я снова прыгну за тобой, — спокойно ответил Хён Шик. И впервые за долгое время Тэхен заплакал. ⸻ Беременность проходила тяжело. Токсикоз, слабость, скачки давления. Иногда казалось, тело мстит за попытку его уничтожить. Хён Шик варил бульоны, ругался, учился читать инструкции к витаминам. — Ты не хрустальный, — бурчал он. — Просто уставший. — Я — разрушенный, — отвечал Тэхен. — Разрушенное можно отстроить. Главное — фундамент не выбрасывать. Ночами Тэхен чувствовал движение внутри. Лёгкое, как прикосновение изнутри. И постепенно пустота в груди перестала быть бездонной. В день родов штормило. Волны били о скалы, словно спорили с небом. Роды были долгими. Болезненными. Почти на грани. — Дыши, маленький, — держал его за руку Хён Шик. — Ты уже однажды выбрал смерть. Теперь выбери жизнь. Крик ребёнка разрезал воздух. Громкий. Уверенный. — Альфа, — сказал врач, улыбаясь. — Здоровый, крепкий. Тэхен смотрел на крошечное лицо. На маленькие пальцы. На силу, которая только что пришла в этот мир. — Джин, — прошептал он. Свет в конце туннеля бывает разным. Иногда он не ослепляет — он просто согревает. И пока Чонгук на другом берегу жизни учился забывать, на Чеджу рождалась причина, ради которой забывать было невозможно. Потому что у моря длинная память. И оно ещё не сказало своего последнего слова.