Часть 20 Когда правда выходит из воды

«Иногда человеку не нужны крылья. Крылья — это способ сбежать. А любовь — это когда есть тот, кто станет горой и не позволит тебе больше падать». Скандал стал историческим. Суд проходил в Центральном окружном суде Сеула. Зал был переполнен. Журналисты, правозащитники, представители деловых кругов. Империи рушатся редко — и всегда публично. Судья зачитывал приговор без эмоций, но каждое слово звучало как удар молотка по мрамору. — Кан Минджэ, признан виновным в организации умышленных убийств, покушении на убийство, мошенничестве в особо крупном размере. — Сон Хеён, признана виновной в соучастии, преднамеренном отравлении, заговоре с целью незаконного наследования. — Кан Дохён, признан виновным в убийстве, насилии, шантаже и покушении на убийство. — Кан Сора, признана виновной в соучастии и сокрытии преступлений. — Суд постановляет: пожизненное лишение свободы без права на апелляцию. Отбывание наказания — в тюрьме строгого режима «Тэгу №2», блок особого содержания. В зале не было ни вздохов, ни шёпота. Только сухой звук молотка. Ребёнок Кан Соры родился мёртвым. Врачи говорили о стрессе, о психосоматике, о резком падении гормонального фона. Но те, кто знал всю историю, шептали другое: Иногда дети не хотят приходить в мир, который построен на крови. Империя TRIARC просела на бирже, акции падали, аналитики пророчили кризис ликвидности. Чонгук выкупил долю семьи Кан. Полностью. Без колебаний. — Ты уверен? — спросил Хосок, просматривая финансовую модель. — Я не люблю, когда в моём доме остаются чужие фамилии, — спокойно ответил Чонгук. ⸻ Чеджу встретил их ветром и солёным воздухом. Стройка гостиничного комплекса Хосока шла полным ходом. Бетонные конструкции поднимались к небу, краны двигались, как механические птицы. Они договорились встретиться с дизайнером в прибрежном кафе. Когда вошли, Чонгук сначала увидел свет. Потом — Чимина. Миловидный омега смеялся, а альфа наклонился и поцеловал его в щёку. В этом альфе Чонгук узнал Юнги. Красная пелена мгновенно застелила взгляд. Он шагнул вперёд. — Мразь! У тебя есть омега! Что ты делаешь здесь?! В кафе стало тихо. Чимин резко отстранился и посмотрел на Юнги. — О чём он говорит? Ты мне изменяешь? Юнги округлил глаза. — О чём ты, моя булочка? Я разве способен предать тебя? — Не смей врать, — прорычал Чонгук. — Ты альфа Тэхена. У вас ребёнок. Он сказал, что любит тебя больше жизни. — Тэ-тэ? — моргнул Чимин. — Ты о нашем Тэ-тэ? Пауза. — Какой же ты идиот, Чон Чонгук. Гук замер. — Объясни. И вообще… откуда ты меня знаешь? Юнги тяжело выдохнул. — Это долгий разговор. И нам нужна выпивка. Много выпивки. ⸻ Они сидели на полу в квартире Юнги и Чимина. Бутылки соджу пустели быстрее, чем Чонгук успевал осмысливать услышанное. — Дохён изнасиловал его, — сказал Юнги глухо. — Шантажировал. Угрожал. — Тэхен никому не сказал, — продолжил Чимин. — Он боялся. Стыдился. Думал, что ты не поверишь. — Он хотел утонуть, — добавил Юнги. — Решил, что если мир его предал, то вода будет честнее. — Старый рыбак вытащил его, — тихо сказал Чимин. — И твоего сына. Слово «сына» ударило сильнее всего. — Моего? — прошептал Чонгук. — Твоего, — твёрдо ответил Юнги. — Тэхен никогда тебе не изменял. Гук закрыл лицо руками. Внутри всё рушилось и собиралось заново одновременно. У него был сын. И Тэхен… никогда его не предавал. Они пили до рассвета. ⸻ Утром Чонгук стоял перед цветочным магазином. Колокольчик над дверью тихо звякнул. Лаванда. Белые розы. Свет через стекло. Тэхен стоял за прилавком. Их взгляды встретились. Ни обвинений. Ни защиты. Только годы. Чонгук подошёл ближе. — Прости, — сказал он первым. Тэхен сжал пальцы. — Я утаил правду. Из страха. Из стыда. Я думал… ты отвернёшься. — Я поверил лжи, — ответил Гук. — Из ревности. Из гордости. Я оказался слабее, чем думал. Пауза. — Я обещал тебе крылья, — тихо сказал Чонгук. — Но сам сорвал их с твоей спины. Теперь я обещаю тебе крепкую спину. Я буду стоять за тобой как гора. Никогда не дам в обиду тебя и нашего сына. Тэхен закрыл глаза. — Крылья не нужны, Гук. Я больше не хочу лететь . Чонгук шагнул ближе. — Я больше не позволю тебе улететь. Не потому что запру. А потому что сделаю так, чтобы тебе не хотелось уходить. Слёзы в глазах Тэхена блеснули, но он улыбнулся. — У нас сын, — прошептал он. — У нас сын, — повторил Чонгук. За окном ветер шевелил вывеску. Империя теперь стояла на трёх китах: стратег Чон Чонгук, аналитик Чон Хосок и интуитивный архитектор сделок Ким Тэхен. И впервые за долгое время красная нить между ними перестала быть орудием судьбы. Она стала выбором.