Часть 3

      Изящные длинные пальцы, носящие на себе груз в несколько серебряных колец высшего сорта, ударяются о древесную поверхность с интервалом в пять секунд. Приглушённый стук является единственным источником шума в малоосвещённом просторном кабинете. Окна закрыты от внешнего мира плотными жалюзи, дабы ни одна живая душа вне офиса не узнала ту информацию, которой проникнуться стены из венецианской штукатурки с эффектом бархата в тёмно-серых тонах. Матовый потолок с интегрированной скрытой подсветкой в данный момент спит, ибо график его работы обходит обеденное время. А пол из полированного мрамора устелен красными коврами, чьи ворсинки чисты и невинны от чересчур частой тщательной уборки. Украшениями, и похоже лучиком яркого цвета среди оттенков чёрного, считаются картины известных художников, а также стеклянные статуэтки различных образов.       В кабинете, паралельно столу из высококачественного столетнего дуба, в два ряда стоят мужчины крепкого телосложения. Они склоняют свои головы перед тем, кто сидит за массивным столом, подобному крепостному барьеру. Каждый одет в чёрный костюм: пиджак с выпирающими горизонтальными полосами, брюки с ясным краевым разрезом и белоснежная рубашка из наитончайшей ткани, выглядывающая из-под пиджака.       К приглушённому стуку пальцев добавляются звонкие удары дула пистолета из алюминиевого сплава. — Почему вы не убили его?       Когда же звонкие удары стихают, им на смену приходит властный мужской голос. Для всех присутствующих здесь именно слово главного — закон: что бы ни коснулось ушей, тотчас будет исполнено. — Сэр, мы собирались, но... — Но?       Замершие от волнения мужчины в костюмах заметно дрожат, пусть лица их само спокойствие. Они достаточно умны для осознания своей ошибки и принятия соответствующего наказания, однако, мало кто из них готов столкнуться с гневом босса. — Этот парень, он...       Отвечающий подчинённый так и не нашёл в себе смелости, дабы продолжить объяснение, поэтому в разговор вступает его коллега из противоположного ряда: — Он ждал вас, а затем сел на скамейку и...заплакал. Нам очень жаль, что мы не смогли выполнить ваше поручение. — Сэр, вы учили нас относится с сочувствием к тем, кто проявляет слабость, даже если это наш враг. Поэтому мы приняли решение оставить цель в живых, пока.       Каждый смотрит в пол, словно там показывают некий захватывающий фильм. Правда их концентрация взята под контроль, иначе, малейшая оплошность может стоить им собственной жизни. — Видео.       Звучит приказной тон, и стоящий с краю подчинённый подходит к массивному столу, для передачи планшета в руки босса.       При нажатии на кнопку включения запускается видеоролик, снятый вчерашним вечером. На нём изображён парк Намсан, самая безлюдная его часть. На фоне зелёных деревьев и высокой травы, стареньких скамеек и песчаной дороги, стоит молодой парень с крашенными волосами и рюкзаком на плече. Он нервно поворачивается то в одну сторону, то в другую, глазами рыщет в поисках чего-то или кого-то. При этом, его взгляд не замечает скрытой камеры и тех, кто умело прячется за кустами.       После долгого хождения с севера на юг парнишка присаживается на скамью и тяжело вздыхает. Тревога и злость на его лице сменяются разочарованием. Возможно отсутствие людей даёт ему право пустить слезу от глубокой безысходности. Первые солёные капли падают на землю, но он старательно вытирает щёки рукавом толстовки. — Хватит.       Подчинённый тут же кланяется и убирает планшет. Пока остальные по-прежнему занимают свои позиции, с опущенными головами, в ожидании дальнейшего приказа. — Предоставьте мне всю информацию про этого Чон Чонгука. Я хочу знать всё, до мельчайших подробностей. — Да, сэр.       Повторный поклон подчинённого с планшетом является призывом к поклонам других подчинённых и их окончательному уходу из кабинета.       Пистолет падает на стол.       На спинку кресла облокачивается мужчина средних лет, единственный, кому дозволено носить синий костюм из дорогого шёлка. Солнцезащитные очки затмевают ясный взор. Пряди светлых волос прячут инородные предметы за ушами и отражают свет чистым золотом. Длинные стройные ноги вытягиваются до конца с приятным чувством удовлетворения. Ладони, скрепившись в замок, плавно ложатся на периодически вздымающийся живот. Мурашки, пробегающие по гладкой коже, символизируют минуту долгожданного покоя. Тот же покой добирается до мыслей, в которых царит привычная суматоха, правда сейчас и отдых не в силах навести здесь порядок, ведь объединившись, мысли создают образ юноши, чьи глаза подобны стреле, пронзающей сердце.

***

— Дай списать. — Какой ответ в четвёртом? — Покажи ещё раз.       Шёпот, игнорируемый преподавателем, рассекает внезапно ожившая дверь. В класс заходит пожилая женщина в официальной форме колледжа. При её появлении студенты отрываются от самостоятельной работы и встают из-за парт в знак уважения. — Садитесь.       И также с её позволения садятся, вернувшись к важным записям. — Какая это группа?       Преподаватель нервничает не меньше, опасаясь за свою должность.       Ему повезло, начальство интересуется вовсе не им, а тем, кто сидит на ученической половине. — Чон Чонгук, зайдите в кабинет директора после урока.       Шёпот мгновенно исчезает, а глаза одногруппников теперь направлены на Чонгука, даже Чимин обернулся с удивлением на лице.       Давненько Чонгука не вызывали к директору, ранее такое происходило слишком часто, что все уже и отвыкнуть успели.       Когда прозвенел звонок толпы студентов поспешили занять свои кабинеты согласно расписанию. Чимин и Чонгук отошли в сторону, подальше от шума. — Ты знаешь, зачем он тебя вызвал? — Без понятия. — Ох...может это из-за вчерашней драки? — Мне всё равно. Пойду и узнаю.       Чонгук без особых эмоций быстрым шагом направляется к кабинету директора, что располагается на втором этаже. Чимин же остаётся наблюдать за тем, как постепенно пропадает друг из поля зрения. Дальше он бессилен, может только пожелать ему удачи и надеяться на лучшее.       На втором этаже всегда тихо. Помимо кабинета главного человека в этих стенах, на этаже также находятся кабинеты и других вышестоящих, к примеру, заместителя директора по воспитательной работе, с которой Чонгук прекрасно знаком лично.       Стук в дверь. — Можно? — Заходите.       Чонгук закрывает за собой дверь и подходит к столу. Садится на свободный стул, напротив бородатого мужчины. Находится здесь ему не в радость, а время, как назло, тянется медленно. — Чон Чонгук, вы наверняка догадываетесь, о чём я хочу поговорить с вами. — Как обычно о моём поведении?       Чонгук даже не смотрит в сторону директора, демонстрируя максимальное безразличие. — Как не странно, но на этот раз об плате за учёбу.       Тема, не связанная с поведением, заставляет Чонгука слегка напрячься. — Оплатой занимаюсь не я, а мой отец. — Раньше так и было, но ваш отец предупредил меня, что передал обязанности за оплату вам. — Хах...да это просто смешно. — Чон Чонгук, срок оплаты истёк вчера, если вы не можете оплатить учёбу, то мы вынуждены будем вас отчислить. — Ну вперёд, давайте, отчисляйте!       Уровень ярости выходит за пределы дозволенного и Чонгук вскакивает со стула, возмущённо размахивая руками. Он разворачивается и уверенно направляется к выходу под крик директора: — Сегодня ваш последний день здесь!       Очередной звонок на урок торопит студентов разойтись по классам. Всех, кроме одного.       Чонгук выдыхает. Садится на скамейку около кабинета директора. Смотреть на опаздывающих ему нравилось прежде, а сейчас он понимает, что вероятно это последний раз, когда он вообще находится в стенах колледжа. Не то, чтобы ему очень грустно, ведь то мечта многих — отчислиться и наконец вдохнуть запах свободы, однако совсем не такого конца он ожидал. «Отлично, спасибо тебе отец огромное за испорченную жизнь...куда подальше тебя, этот ужасный колледж и этих учителей».       Под внутреннюю злость попадает ещё кое-кто. «Вот погоди у меня, я отомщу тебе за те деньги, которых не получил».       Просидев на втором этаже пятнадцать минут, Чонгук всё же решает вернуться в класс. Последний день — последний шанс собрать воспоминания. — Постой, почему ты не попробовал договориться с директором? Ты же несовершеннолетний, он не может заставить тебя платить за учёбу! — Думаешь кто-то будет меня слушать? Им всем наплевать. Ничего страшного не произойдёт, потеряв они один кошелёк.       Лишь когда урок закончился парни смогли выплеснуть наружу то, что со вчера копилось у них внутри.       Перерыв небольшой, тем не менее, они находят безлюдный уголок со свободными скамейками, где никто не помешает им погрузиться в нагнетающую атмосферу. — Ты не можешь вот так уйти, мы обязательно что-нибудь придумаем, слышишь?!       В отличие от Чонгука, Чимин не намерен спокойно принимать такой исход событий. Он готов бороться, даже жертвуя собой. — У тебя есть сто тысяч вон? — Нет...       От волнения Чимин теребит край чёрной рубашки. Сегодня он пришёл в колледж в неподобающем виде, будто предугадал уход лучшего друга и решил поддержать его таким образом. — Ладно, не ной, пойду на завод работать. Насобираю денег, и мы с тобой уедем жить за границу, подальше отсюда.       Так и не найдя решения, им пришлось пойти на урок. К сожалению, отговорка с проблемой об оплате учёбы учителями не принималась. А настроения прогуливать занятия ничуть не было, в принципе как и учиться. Чимин всё пытался найти варианты, при которых Чонгук сможет остаться. Вопрос о деньгах не стоит так высоко, как вопрос о поведении друга. Будь он отличником с хорошей репутацией, договориться с директором было бы не трудно. А сам Чонгук — просто спал на оставшихся уроках. Будущее впервые по-настоящему пугало его, поэтому он старался уйти от реальности при помощи сна, лёжа на парте.       Звенит последний звонок. — Ты домой?       Студенты спешат выбежать на свежий воздух, почувствовать свободу и наконец найти время на свои личные дела. — А куда ещё? — Слушай, может тебе кредит дадут? Оплатишь учёбу, а потом отработаешь все деньги.       И только эти двое идут настолько медленно, насколько способны. Каждый из них оттягивает момент прощания. — Ну нет, мало мне проблем, потом ещё и с банком разбираться?       Чимин открывает рот, чтобы дать ответ, как в это время к ним подходит заместитель директора по воспитательной работе с невыносимо серьёзным выражением лица. — Чон Чонгук, к директору, живо. — Да что опять? — Не опять, а бегом. Сейчас же.       Закатив глаза, Чонгук ускоряет шаг. Чимин хоть и провожал друга глазами первые секунды, но он обязательно пойдёт следом за ним и уж точно не бросит того в беде. — Зачем вы меня звали?       В этот раз Чонгук даже не садится. Останавливается у двери, скрестив руки на груди. — Присаживайтесь, дорогой вы наш.       Мужчина с бородой, что ещё утром казался злейшим врагом, сейчас улыбается во все зубы, словно близкого родственника повстречал. Готов подняться с кресла, подойти к студенту ближе и без всякого презрения крепко пожать ему руку. — Что-ж вы раньше не сказали, что знакомы с нашим уважаемым господином президентом! — С кем я знаком?... — Для нашего колледжа это огромная честь! Прошу, простите меня за мои прошлые ошибки, я был глупым и необразованным! С сегодняшнего дня вы смело можете обращаться ко мне за помощью по любому вопросу!       Надо было видеть лицо Чонгука, бедняга с глазами по пять копеек и пустотой в голове, никак не мог вникнуть в суть красноречивых речей директора, зато ему удалось вырвать опухшую руку из крепкой хватки, пока её окончательно не оторвали. — Эм...спасибо?       Мужчина с белоснежной улыбкой застыл, учащённо хлопая счастливыми глазами. Как будто подменили, не иначе. — Ладно...что там с оплатой? — Забудьте про деньги! Нам ни копейки от вас не нужно! Напротив, теперь наша столовая работает для вас абсолютно бесплатно!...       Директор поспешил к своему столу. Из выдвижной полки он достаёт непрозрачный конверт. И вернувшись с ним, протягивает конверт Чонгуку без шанса отказаться взять его. — ...и мы возвращаем вам оплату за второй курс! Увы, деньги за первый курс уже были потрачены на обновление нашего здания, надеюсь вы войдёте в наше положение? — Ну...спасибо что-ли? — На здоровье, мистер Чонгук! Вы для нас очень важны, мы сделаем всё возможное, чтобы ваш выпускной год закончился наилучшим образом! — Я тогда пойду? — Конечно, конечно! Отдыхайте! Я желаю вам хорошего вечера!...       Директор мог бы пожелать очень много чего, но Чонгук вовремя покинул его кабинет. — А этот куда делся?...       Вот только коридор оказался пуст, Чимин куда-то пропал, без каких-либо предупреждений, да и о планах своих он не сообщал. — Наверное на улице ждёт.       Конверт отправляется в рюкзак. Забыть о недавнем сложно, а разобраться и вовсе невозможно. Идея поделиться с другом казалась самой правильной, поэтому Чонгук поспешил на выход из колледжа.       Последний урок уже закончился, а некоторые студенты до сих пор болтались по территории колледжа, собравшись в маленькие группки. Кто-то отдыхал на скамейке под палящим солнцем, а кто-то всё ещё торчал в гардеробе, чтобы забрать свою бесполезную куртку.       Чонгук стоит на лестнице и ворочает головой в поисках Чимина. Среди имеющихся лиц точно нет того, что он ищет.       Внезапно, из-за угла появляется знакомый силуэт. То не друг, то человек приближённый к злейшему врагу. Молодой парень с короткой стрижкой и в официальной форме колледжа подзывает к себе, не сдерживая противной ухмылки. «Чего он хочет?».       Из любопытства Чонгук заходит за колледж. В том направлении, где узкая дорога заканчивается тупиком из четырёх грязных стен, где обычно хранятся баки для мусора. — Что вам надо?       Друг врага приводит Чонгука к группе из семи человек, которую возглавляет никто иной как сам Гу Тан. Не зря он стоит впереди остальных, с повышенной надменностью и ещё более противной ухмылкой.       Стоило Чонгуку появится здесь, как Тан начинает замедленно хлопать в ладони. Позади него, в два ряда по три человека, расположились так называемые его "друзья", которые больше напоминают послушных псов, готовые избить кого попало, если Тан прикажет. — Браво, Чонгук, браво. — Я понял. Ты очень хочешь валяться на полу у моих ног? Поэтому устроил эту тайную встречу? — Видишь ли, в прошлый раз нас видело слишком много глаз, да и камеры видеонаблюдения в столовой есть...Если я убью тебя здесь, то никто и не подумает на меня, ха-ха.       Чонгук сжимает лямку рюкзака, прожигая противника взглядом. А Гу Тана реакция младшего забавляет, он без страха крутится вокруг Чонгука, якобы убегая от "ужасающих" глаз. — Идиот, ты куда слабее, чем я. — Ну конечно, я же не знаком с нашим уважаемым президентом.       Чонгук ощущает, как жар в груди разносится по всему телу, а ладони, собранные в кулаки, поддаются дрожи. — Не волнуйся, я постараюсь сделать всё быстро, чтобы тебе не было так больно...       Смех остальных является призывом к действию. Чонгук замахивается и наносит первый удар прямо по спине Тана. Сила удара заставляет парня чуть-ли не упасть носом в землю. Его ухмылка мгновенно исчезает, уступая взаимному гневу. — Вперёд!       На крик Тана его помощники кучей набрасываются на Чонгука, который рассчитывал на честный поединок один на один. А будучи застигнутым врасплох — поражение будет куда ближе, чем победа.       Чонгук падает с выстроенным из локтей щитом. Защищает прежде всего лицо, принимая удары по животу и ногам. — Бейте его, братья! Покажем ему, кто тут главный!       Несмотря на семерых противников, Чонгук не терял планку и помимо защиты пробовал также отбиваться, что не давало ему особых результатов.       Пока удары противников вдруг не прекратились сами. Открыв глаза, Чонгук замечает среди студентов мужчин в чёрных костюмах и очках, которые заламывают молодым руки за спины, отчего те кричат и изнывают от боли. «Что происходит?».       От осознания, что на сегодняшний бой он спасён — Чонгук ложится обратно на камень и устремляет взгляд в голубое небо. — Чон Чонгук.       Голубое небо перед глазами резко перекрывает знакомое ему лицо. Таинственные глаза, прежде скрытые солнцезащитными очками, сейчас блестят во всей красе: левый — жёлтый, правый — голубой; они буквально гипнотизируют, зовут пойти за собой. Светлые волосы кажутся высеченными из чистого золота, а густота прядей придаёт недостающий объём ясно выраженным скулам. Фарфоровая кожа без каких-либо помех блестит и переливается под солнечными лучами. Не человек, словно сам ангел спустился на землю... — Ты в порядке?       Грудная клетка парня торопливо вздымается от вдохов и плавно опускается от выдохов. Растрёпанные крашеные волосы расползлись по асфальту. Рюкзак валяется где-то в стороне. Ноют полученные царапины и ссадины.       Но ничего уже не имеет смысла, потому что установлен глубокий зрительный контакт...