Колесо фортуны.

Последние пару недель Богдан сам себе напоминал натянутую струну. Запись, встречи, бесконечные звонки — всё смешалось в одну утомительную кашу. Жизнь стала рутинным шаблоном и больше не приносила привычного удовольствия. Зеркало, в которое он смотрел каждое утро, молчало. Но в отражении Богдан видел глаза, которые хотели большего. Которые уже давно хотели. А потом в ленте всплыла она. Девушка. Симпатичная, живая, писала ему что-то в директ и смеялась над его шутками. Богдан подумал: вот оно. То, что нужно. То, что отвлечёт, переключит, докажет ему самому, что он может жить нормальную жизнь. Они общались, даже, кажется, немного флиртовали. Богдан волновался, как мальчишка. Решил сделать первый шаг сам — написать что-то смелое, отправить фото. Не пошлое, но с намёком. Чтобы она поняла, что он заинтересован. Он встал перед зеркалом в ванной. Включил свет, тот самый, который красиво падал на кожу. Стянул футболку и поправил боксеры: серые, в обтяжку, сидят идеально. Ведь не зря же специально позанимался перед душем? Кровь прилила, тело выглядело рельефно и подтянуто. Член тоже слегка налился — он постарался вспомнить что-нибудь горячее и красивое, и тело моментально откликнулось. Богдан поправил резинку чуть ниже и сделал несколько кадров. Выбрал лучший — тот, где свет красиво падает на пресс, а очертания члена хорошо видно сквозь ткань боксёров, и довольно улыбнулся. Он нажал "поделиться", не глядя выбирая первый контакт в списке. Они ведь общались буквально десять минут назад, с чего бы ей быть дальше? И пошёл на кухню за водой, чувствуя себя горячим мачо. олегатор1337, 23:13 Бодь, мы завтра во сколько начнем записывать? габур, 23:14 "Фото" Через пять минут Богдан вернулся в приподнятом настроении и решил посмотреть, что же ответила его пассия на столь горячий и откровенный снимок. Глаза быстро проскользнули по списку чатов. В чате с девушкой висело только одно непрочитанное сообщение "Ты где, куда пропал? :(". Зато в чате с Олегом почему-то было исходящее сообщение с фотографией. Прочитанное сообщение. Богдан онемел всего на секунду, а затем быстро кинулся удалять сообщение. В кончиках пальцев неприятно покалывало от стресса, и он зашёл в чат с Олегом, лицезрея собственный позор. Пальцы быстро нажимали кнопки, и он даже не успел вчитаться и быстро нажал удалить. И в самую последнюю секунду он увидел, что там было две кнопки: "Удалить у себя" и "Удалить у всех". И он нажал явно не на вторую. Богдан смотрел на экран и чувствовал, как горят щёки. Нет, не щёки — горело всё лицо, шея, уши. Он реально чувствовал этот жар физически. Он откинулся на спинку дивана и закрыл лицо руками. В голове билась одна мысль: "Ты придурок, Богдан". В этот же миг его телефон завибрировал и он не был уверен хотел ли он видеть ответ Олега. Но всё же, он себя пересилил и открыл чат с другом. олегатор1337, 23:16 Кому хотел? Богдан закусил губу. Ну а что отвечать? Правду? Сказать, что он решил впечатлить какую-то девчонку, как школьник? Пальцы сами набрали ответ, пока мозг не успел придумать отговорку. габур, 23:17 Ну, бля... девчонке хотел отправить... Отправил и закрыл лицо руками, буквально сгорая от стыда. Как он мог так проебаться? А телефон молчал. Богдан смотрел на экран сквозь пальцы и ждал ответа. Олег мог написать что угодно — послать, пошутить, спросить, что за девчонка. Всё что угодно. Через минуту пришло уведомление. олегатор1337, 23:18 Красивое фото Богдан перечитал несколько раз, будто не веря. Он ожидал чего угодно — издёвки, смеха, подкола, но не комплимента. Но так или иначе, он был благодарен. Может, друг просто понял ситуацию и, дабы не смущать, сделал комплимент. габур, 23:19 Спасибо... ты это... удали, ладно? А то я только у себя удалил. Ответа на это сообщение не последовало ни через две минуты, ни через пять и Богдан успокоился. Наверное, Олег просто пошёл заниматься своими делами или посчитал, что диалог окончен. Главное, что неловкости между ними удалось избежать. Фотография в галерее уже не казалась такой классной и он, смотря на неё, испытывал только надвигающийся шквал стыда, и он уже хотел забыть про эту идею, но подружка решила о себе напомнить. анечка, 23:28 Может тебя это побудит вернуться и ответить? ;) "Фото" Богдан незамедлительно открыл фотографию и восхищённо выдохнул. На ней было голое плечо и виднелась часть оголённой груди. Напряжение внизу живота явно возросло, и он понял, что вот он, шанс! Это просто помогло понять, что ему просто надо было сделать фотку более откровенной, горячей и сексуальной. И именно поэтому он подошёл ближе к зеркалу, спуская боксёры и обнажая гладковыбритый член. Пару щелчков и отличный снимок уже лежал у него в галерее. И Гавер уже подумал, что теперь-то точно она вряд ли будет первая. Он уже отправил первому контакту фото, и это было крайне неловко, так что Богдан с чистой душой нажал на второй. И Богдан сидел довольный, гордый собой. Радостный от того, что у них взаимный флирт, и возможно, он приведёт к чему-то большему. Это не могло не радовать, и он захотел поделиться этой новостью с лучшим другом, рассказать, как абсурдная ситуация с неправильным чатом обернулась ему хорошим флиртом. Но каково было его удивление, когда вместо того, чтобы увидеть привычный чат с другом, в котором были лишь обычные текстовые сообщения, он увидел фото. Своё фото. Наверное, он где-то точно согрешил. Возможно, умные мысли пытались его догнать, но Богдан был быстрее. Из его светлой головы совсем вылетел тот факт, что если человек тебе напишет, то он поднимается в списке чатов, а соответственно, становится первым. И конечно, он меняется с предыдущим человеком, смещая его на второе. А этим человеком как раз вновь оказался Олег. Он не успел никак отреагировать. Даже не успел удалить сообщение, кинуться снова извиняться, и, наверное, навсегда забыть, что такое нюдсы, но внезапно пришло сообщение в ответ. олегатор1337, 23:35 "Фото" Фотография была надёжно скрыта под блюром, и любопытство совсем слегка, но перевешивало стыд, и именно поэтому Богдан нажал на фотографию, убирая блюр. Под ней оказалось то, к чему он совсем был не готов. На ней оказался изображён Олег, точнее только нижняя его часть в боксёрах, с крепким членом, который как и у него на самой первой фотографии, виднелся сквозь ткань боксёров. Какой же у него огромный чле... Мысли в голове оборвались так же резко, как и начались. Богдан даже не сразу понял, что додумал эту фразу до конца. Просто смотрел на экран, на эту фотографию, и не мог отвести взгляд. Олег. Его лучший друг. Стоит где-то у себя, в трусах, и член у него такой, что даже через ткань видно — и там действительно есть на что посмотреть. Богдан сглотнул и у него во рту пересохло. Он увеличил фото. Потом ещё. Рассмотрел каждую складочку ткани, каждую линию. Как боксеры натянуты, как угадывается форма, как напряжены бёдра. Внизу живота предательски потеплело. — Бля-ять... Это пиздец, Богдан, — эхом пронеслось у него в голове и заглохло так же быстро, как возникло. А тело не слушалось. Член, который только недавно слабо стоял после фото девушки, начал подавать странные признаки ненормальной активности. Богдан отложил телефон и посмотрел в потолок. Посчитал сначала до десяти, потом до двадцати. Телефон завибрировал. Он всё равно посмотрел. олегатор1337, 23:37 Ты не для той девочки это снимал. Ты для меня снимал. Просто пока не понял. Богдан перечитал это сообщение раз пять. Каждое слово врезалось в мозг, отпечатывалось там, не давая покоя. Складывалось ощущение, что он где-то во сне и его рука с силой ущипнула нежную кожу. Нет, не спит. — Что за бред, — прошептал он, словно пытаясь оправдать себя и свою ненормальную реакцию. — Да не может быть такого! Но пальцы уже набирали ответ. Сами. Без разрешения мозга. габур, 23:38 Олег, ты с ума сошёл? Это ты меня так поддержать решил? Член предательски стоял колом, и даже когда он закрывал глаза, увиденная картинка словно отпечаталась на внутренней стороне века. И как бы он ни старался подумать об Ане, представить пошлые картинки с ней — они не держались и секунды, сменяясь сценами с лучшим другом. Богдану казалось, что он буквально сходит с ума. олегатор1337, 23:39 Нет, я серьёзно Гавер встал, направляясь на кухню с желанием умыться и попытаться хоть как-то освежить свою голову. Он дошёл до кухни, включил холодную воду. Наклонился над раковиной, плеснул в лицо несколько раз. Капли стекали по груди, по животу, падали на пол. Легче не становилось и он выпрямился, вытирая лицо рукой. Член всё ещё стоял. Упирался в боксеры, создавая нелепый бугор под тонкой тканью. Мысли не слушались и вместо того, чтобы успокоиться, они сворачивали туда, куда не надо. Выворачивали все шутки из подкорки сознания, все моменты с грязным подтекстом. Все, казалось бы, обычные прикосновения, от которых сейчас почему-то спирало дух и тёплое, тягучее чувство разливалось внизу живота. Богдан зажмурился, тряхнул головой. Он вернулся в комнату и рухнул на диван. В его руках тут же оказался телефон. олегатор1337, 23:40 Богдан, хз что с тобой сейчас происходит там, но у меня реально пиздец как встал на твои фотки. Богдан перечитал это сообщение раз пять. Каждое слово отпечатывалось в мозгу, вызывая странную дрожь где-то в груди. Член дёрнулся в боксерах. Смазка выступила сильнее, пропитывая ткань. Богдан смотрел на экран и чувствовал, как внутри разгорается что-то, чему он боялся дать имя. Он провёл свободной рукой по лицу. Ладонь была горячей, влажной, а пальцы дрожали. олегатор1337, 23:41 Ты молчишь. Я тебя напугал? Богдан закусил губу. Напугал? Нет. Не напугал. Скорее... Он не знал, что именно. Знал только одно: член стоит, сердце колотится, и в голове — ни одной мысли, кроме Олега. габур, 23:42 Не напугал Отправил. И сразу добавил: габур, 23:42 Я просто... не знаю, что отвечать олегатор1337, 23:43 Скажи правду. Что ты сейчас чувствуешь? Богдан закрыл глаза. Что он чувствует? Страх. Стыд. Возбуждение. Желание. Нежелание останавливаться. Он опустил взгляд на свои боксеры. Член стоял так, что ткань натянулась до предела. На головке проступило тёмное пятно — смазка уже не просто выступала, она текла. Он сглотнул и набрал ответ. габур, 23:44 Я чувствую, что у меня всё ещё стоит. И я думаю о тебе. Он смотрел на экран, на фотографию Олега в трусах, и чувствовал, как сносит крышу. Дышать было трудно, в голове — каша из дикого, животного возбуждения и стыда. олегатор1337, 23:47 Ты даже не представляешь, что я с тобой сделал бы, если б был рядом габур, 23:48 И что бы ты сделал? олегатор1337, 23:49 Заставил бы встать на колени. Прямо сейчас. И смотреть на меня снизу вверх, пока я раздеваюсь Богдан зажмурился. Перед глазами всплыла картинка — он на коленях, Олег стоит над ним, расстёгивает джинсы. Член дёрнулся и от возбуждения уже было больно. Он облизнул пересохшие губы и набрал новое сообщение. габур, 23:50 А дальше? олегатор1337, 23:51 А дальше я бы трахнул твой рот. Так, чтобы ты давился. Чтобы слёзы текли. Чтобы запомнил, чей ты Богдан всхлипнул. Сам не понял — от страха или от возбуждения. Член пульсировал, требуя внимания. Он сжал его в руке — просто чтобы не сойти с ума. олегатор1337, 23:54 Не смей трогать себя Богдан замер и послушно убрал руку. Член дёрнулся, прося ласки, но он терпел. Дышал часто, сбито. олегатор1337, 23:55 Сфоткай себя сейчас. Голого, с текущим членом. олегатор1337, 23:55 Не для той девки. А для меня. Специально Гавер смотрел на экран. Внутри всё горело. Он знал, что если сделает это — обратной дороги не будет. Знал, что Олег приедет. Знал, что случится что-то, после чего они уже не будут прежними. Но он встал и подошёл к зеркалу. Посмотрел на себя почти голого, с текущим членом, с безумными глазами. Сделал фото. Самое откровенное, какое только мог: член крупным планом, смазка на головке, рука, которая только что лежала на нём. И отправил. габур, 23:57 Фото А затем, немного подумав, добавил: габур, 23:57 Приезжай. Я жду Ответа ждать долго не пришлось. олегатор1337, 23:58 Выезжаю. И даже не думай трогать себя до моего приезда. Богдан откинулся на диван, глядя в потолок. Дыхание сбивалось, сердце колотилось, а возбуждение не убавлялось. Он знал, что Олег обязательно сдержит свои слова незамедлительно. Но у него больше не вызывали эти мысли стыд или отторжение, а лишь предвкушение и страшное удовольствие. Стук в дверь раздался спустя десять минут, и в груди что-то неприятно ёкнуло. Он подлетел к двери, распахивая её и делая шаг назад, уступив дорогу Олегу. Он вошёл быстро, почти влетел в прихожую. Дверь с грохотом захлопнулась за спиной. В руке — ключи, которые он даже не успел убрать. Он смотрел на Богдана в упор, встречаясь жадными взглядами. Секунду они смотрели друг на друга. Потом Олег шагнул вперёд. Схватил Богдана за затылок, сжал пальцы в волосах. Притянул к себе. Не поцеловал, а буквально впился. Жёстко, требовательно, кусая губы. Гавер застонал прямо в этот рот. Руки сами вцепились в плечи Луганского, царапая куртку. В наваждении он раздевал его, раскидывая одежду по углам. Задевая все углы, сбивая всё с полок и тумбочек, они оказались в спальне. Олег оторвался и дышал тяжело, смотрел в глаза. — На колени, — голос низкий, хриплый, не терпящий возражений. Богдан опустился. Смотрел снизу вверх, тяжело дыша, облизывая разбитую губу. Луганский расстегнул джинсы. Достал член — твёрдый, с выступившей смазкой. Поднёс к чужому лицу, слегка проводя по губам. — Открой рот. И смотри на меня. Богдан послушно открыл рот. Глаза блестели, в них не было страха — только голод. — Смотреть, — выдохнул Олег. — Я хочу видеть твои глаза, когда буду трахать твой рот. Луганский вошёл. Резко, глубоко, сразу почти до горла. Богдан всхлипнул, зажмурился на секунду и открыл глаза. Он начал двигаться, Богдан мычал, давился, слёзы выступили на глазах, но смотрел — не отводил взгляд. — Хорошая шлюха, — выдохнул Луганский. — Моя грязная послушная шлюха. Богдан мычал в такт движениям, слёзы текли по щекам, смешиваясь со слюной, но он не останавливался. Руки вцепились в чужие бёдра, царапали кожу, то ли пытаясь отстранить, то ли притянуть ближе. Он и сам не знал. Олег ускорился, входя глубже, жёстче, Гавер давился, задыхался, но принимал. Смотрел снизу вверх мокрыми глазами, и в этом взгляде было всё — боль, удовольствие, подчинение. — Сейчас, — выдохнул Олег хрипло. — Глотай. Он кончил прямо в рот, глубоко, зажимая затылок, не давая отстраниться. Богдан давился, но не сопротивлялся и проглатывал всё до последней капли, смотрел в глаза, как было сказано. Луганский вышел. Отступил на шаг, тяжело дыша. Смотрел на Богдана сверху вниз — на коленях, с размазанными по щекам слезами и слюной, с припухшими губами, с текущим членом. — На кровать, — голос всё ещё хриплый, но мягче. — Раком вставай. Гавер поднялся, его ноги дрожали. Он лёг на кровать, раздвигая ноги шире и уткнулся лицом в подушку. Олег подошёл сзади. Провёл рукой по спине, по ягодицам и раздвинул их. — Смазка есть? — В тумбочке. Он достал. Холодные капли на коже — Богдан вздрогнул. Пальцы вошли медленно, растягивая. Как бы им зверски ни хотелось, без должной растяжки обеспечить хороший секс было невозможно. — Терпи, — тихо сказал Олег. — Сейчас будет больно. — Я знаю, — выдохнул Богдан в подушку. — Я хочу. Луганский потянулся, открыл ящик. Достал бутылёк. Выдавил на пальцы — щедро, не жалея. Богдан вздрогнул, когда холод коснулся кожи и сжался на секунду. — Расслабься, — он погладил его по пояснице свободной рукой. — Я не тороплюсь. Олег провёл пальцами между ягодиц. Медленно, смазывая кожу, давая привыкнуть. Круговыми движениями, без нажима. Богдан выдохнул и чуть расслабился. Первый палец вошел легко — смазка сделала своё дело. Луганский загнул его, двигая медленно, осторожно. — Так? — спросил он тихо. — Да... — выдохнул Богдан. — Ещё... Олег добавил второй палец, медленно растягивая. Чувствовал, как туго, и как Богдан сжимается вокруг него. — Дыши, — напомнил он. — Глубже. Богдан дышал. Всхлипывал, но дышал. А Олег двигал пальцами внутри неспеша, стараясь растянуть его как можно лучше. Разводил их, когда чувствовал, что можно, снова сводил, снова разводил. — Третий хочешь? — спросил он. — Да... — голос сдавленный, в подушку. Луганский добавил третий палец. Медленно, очень медленно. Богдан тяжело выдохнул, с тихим стоном то ли боли, то ли блаженства. — Терпи, — Олег замер, давая привыкнуть. — Я не буду двигаться, пока не расслабишься. Он гладил его по спине, по ягодицам. Целовал плечи, лопатки, позвоночник, стараясь максимально его расслабить, хотя они оба уже были совсем на пределе. Богдан расслаблялся постепенно. Мышцы переставали сжиматься, уступали. — Хорошо, — выдохнул Олег. — Умничка. Пальцы входили всё легче, простынь под Богданом, в которую упирался его напряженный член, начала намокать от стекающей с него смазки, а терпение выходило уже окончательно. — Ещё, — прошептал он. — Олег, ещё... — Хватит, — он убрал пальцы. — Ты готов. Богдан выдохнул — длинно, с хрипом, будто всё это время не дышал. Луганский размазал остатки смазки по своему члену. Медленно, глядя на то, как Богдан лежит перед ним — на животе, ноги раздвинуты, плечи напряжены в ожидании. Он приставил головку. Не давил, просто коснулся горячо, влажно. Гавер вздрогнул и закусил губу. — Тихо, — Олег положил руку ему на бедро. — Расслабься. Он начал входить медленно, только головкой, на что Богдан судорожно выдохнул, подаваясь назад, но чужие руки его остановили. Богдан повернул голову. Встретился взглядом. Глаза мокрые, тёмные, расширенные. Олег вошёл глубже. Ещё на пару сантиметров. Замер, давая привыкнуть. Богдан дышал глубоко, часто, не отводя взгляда. А тот вошёл ещё. Уже не так медленно, но плавно, пока бёдра не коснулись ягодиц. — Весь, — выдохнул он. — Ты принял меня всего. Луганский замер внутри и дал почувствовать. А потом начал двигаться чуть быстрее, глубже. Изо рта Богдана начали вырываться тихие, сдавленные стоны, иногда не совсем попадающие в такт и, наверное, это стало зелёным светом. Темп резко увеличился, заставляя Гавера буквально задыхаться от собственных стонов, сжимая под собой простынь до побелевших костяшек. Комната заполнилась донельзя пошлыми шлепками. Он чувствовал каждое движение — как Олег входит до самого конца, как выходит почти полностью, чтобы тут же войти снова, с каждым разом всё глубже, всё жёстче, всё быстрее. — Олег... — выдохнул Богдан хрипло, сбито, почти беззвучно. Он наклонился ниже, прижался грудью к его спине, дыша куда-то в затылок, и его рука скользнула по животу вниз, сжимая член Богдана — твёрдый, текущий, пульсирующий в такт толчкам. — Хочешь кончить? — выдохнул он в ухо. Богдан закусил губу до крови, вцепился в простынь так, что казалось — порвёт. Стон рвался наружу, но он сдерживал, дышал через раз, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, невыносимый узел. — Да... — выдохнул он. — Пожалуйста... — Тогда кончай, — выдохнул Олег ему в самое ухо, и его пальцы на члене сжались сильнее, задвигались быстрее, в такт толчкам. Богдан вскрикнул, не сдерживаясь. Всё тело выгнулось, а глаза зажмурились до боли. Он кончал долго, толчками, заливая руку Олега и собственную простынь, и внутри него всё сжималось вокруг члена Олега так сильно, что тот тяжело хрипнул и кончил следом, глубоко, уткнувшись лицом в мокрую шею Богдана. Несколько секунд они просто лежали, не в силах пошевелиться. Только дыхание — частое, сбитое, сливающееся в одно. Только стук сердца где-то в ушах. Только тепло, разливающееся по телу, тягучее, настоящее. Олег вышел медленно, осторожно, и Богдан всхлипнул от потери. Сразу стало пусто и холодно, но через секунду Луганский лёг рядом и притянул его к себе, уткнувшись носом в мокрые волосы на затылке. — Это пиздец, Олег... Как мы докатились до этого? — прошептал Богдан, запуская руку в свои волосы. — Я хуй знает. Но теперь ты отправляешь голые фотки только мне.