Глава 5. Откровение

Они не поговорили об этом. Ни утром, ни на следующий день. Ни через день. Слова повисли в воздухе той ночью и так и остались висеть. Майк не мог перестать на себя злиться за свою глупую, детскую ревность, за то, что сорвался, за то, что сказал «глупый Алекс» и тем самым дал Уиллу повод вспомнить те самые слова. Он оттолкнул Уилла. Они и так уже медленно, незаметно отдалились, как трещина в стекле, которая сначала незрима, а потом вдруг расходится паутиной. Но по крайней мере раньше они разговаривали. А теперь и этого не было. А ещё Уилл перестал оставаться один в домике. Их непонятная традиция закончилась. Майк старался не думать о том, что Уиллу это больше не нужно, потому что он хорошо проводит время с Алексом. Он старался не замечать, как Уилл возвращается поздно с чуть растрёпанными волосами, с лёгкой улыбкой, которую Майк уже не видел направленной на себя. Днём они работали вместе, улыбались детям, подбадривали, помогали. Но между ними была тонкая, невидимая, но непроницаемая стена. Майк говорил «давай помогу», Уилл отвечал «спасибо», но глаза не встречались. Разговоры стали короткими, по делу: «Дети на озере», «Нужно принести краски», «Холли опять куда-то делась». Никаких «как дела?», никаких «помнишь…». Просто работа. Майк злился на себя. Злился за то, что не может подойти и сказать: «Прости. Я не то имел в виду. Я просто боюсь тебя потерять». Злился за то, что ревнует к Алексу, к человеку, который ничего плохого не сделал. Злился за то, что позволяет этому молчанию расти, как сорняку, который душит всё хорошее между ними. Но он молчал. Потому что боялся услышать ответ. Приближалась суббота, когда они с Уиллом должны были дежурить. А сегодня вечером их снова позвали на посиделки у вожатых. Майк не хотел идти, он представлял как Уилл будет сидеть рядом с Алексом и ему придётся смотреть на это целый вечер. Лучше уж остаться одному в домике. Теперь это было не про желание расслабиться, теперь это было про то, что он снова закрывался от мира, впадая в свою тоску, в ту знакомую пустоту, которая всегда ждала за углом. Он был уверен, что не пойдёт. Скажет Уиллу «я устал», ляжет спать, отвернётся к стене и будет слушать, как лагерь живёт без него. Но днём к нему подошла Меган. Она незаметно появилась рядом с улыбкой.  — Майк, ты сегодня вечером придешь? Он пожал плечами. — Не знаю. Скорее всего нет. Меган наклонила голову, волосы упали на плечо, она убрала их лёгким движением, которое Майк заметил краем глаза. — Ну как же… — она понизила голос, почти заговорщически. — Надо расслабиться после недели работы. Будет музыка и мои фирменные коктейли. А ещё я вчера нашла старый микстейп, там всё, что мы любили в школе. Приходи. Без тебя будет скучно. Она мягко улыбнулась с лёгким намёком, который Майк уже замечал раньше. Она не вела себя как-то нагло или откровенно. За Майком закрепилось звание «парень, чья девушка умерла», так что она явно не хотела давить. Просто посылала маленькие сигналы. Чуть дольше держала взгляд, чуть ближе садилась за столом, чуть чаще спрашивала «как ты?», касалась его плеча, когда передавала что-то. Ничего такого, чтобы можно было сказать «она пристаёт». Но достаточно, чтобы Майк заметил. Он не знал, почему согласился. Может, от того, что устал быть один. Может, от того, что не хотел, чтобы Уилл думал, будто он избегает его.  — Ладно, — сказал он тихо. — Приду. Меган улыбнулась шире. — Отлично. Увидимся вечером. Так Майк и оказался в пятницу вечером в домике Брэда и Алекса. Дверь была открыта, внутри горели фонарики, на столе стояли бутылки и чипсы. Все уже были там, Меган сидела на подушке у стены, Эмма рядом на кресле, Брэд выставлял видимо «фирменные коктейли Меган» на стол. Алекс сидел на полу, спиной к кровати, Уилл рядом с ним скрестив ноги по-турецки. Майк сел рядом с Меган. Уилл поднял взгляд и улыбнулся, но в его улыбке было что-то натянутое. Разговор шёл лениво, в основном о детях. Майк взял со стола коктейль. Он был ярко-оранжевым, с лёгкой пенкой сверху и тонкой долькой апельсина на краю. Меган рассказала, что это смесь апельсинового сока, водки, немного рома, капля гренадинового сиропа для цвета и щепотка корицы, которую она всегда добавляла «для тепла». У него был сладкий, цитрусовый, с лёгкой алкогольной горчинкой запах и той самой пряной ноткой, которая делала его не похожим на обычный дешёвый коктейль из бара в Хоуикинсе.  Он сделал глоток и это было супер вкусно, сначала яркая апельсиновая свежесть, потом лёгкая сладость гренадина, ромовая глубина, а в конце корица, которая растекалась по языку и оставалась послевкусием. Не приторно, не слишком крепко, идеальный баланс. Майк даже удивлённо хмыкнул. — Чёрт, это правда классно, — сказал он искренне, глядя на Меган. — Где ты такое научилась мешать? Меган широко и гордо заулыбалась, щёки порозовели от похвалы (или от выпитого, или от того и другого сразу). — Подрабатывала барменом в маленьком пабе в Индианаполисе, — ответила она, крутя свой стакан в руках. — Там был хозяин старый хиппи, который говорил: «Коктейль должен быть как поцелуй, сначала нежный, потом горячий и чтобы не хотелось останавливаться». Я у него и научилась. Это мой фирменный. Никто не ожидает корицу, а она всё меняет. Майк сделал ещё глоток. — Действительно меняет. Корица — это гениально. Никогда бы не подумал. Майк пил медленно, чувствуя, как алкоголь расслабляет мышцы, размывает края мыслей. Он сидел ближе к Меган, чем обычно, их плечи почти касались. Она рассказывала что-то смешное из работы в баре, Майк смеялся. Он уловил, как Уилл смотрит. Не прямо, краем глаза, но Майк почувствовал этот взгляд. Уилл потянулся за вторым коктейлем. Алекс что-то сказал ему тихо на ухо, Уилл засмеялся. Алекс положил руку ему на плечо.Уилл не отстранился. Майк почувствовал, как внутри всё сжимается. Он потянулся за вторым коктейлем, выпил практически залпом. Алкоголь обжёг горло, но помог, мысли стали чуть медленнее, чуть тише. Когда он расслабился от выпитого достаточно, чтобы перестать контролировать каждое движение, он позволил себе сесть ещё ближе к Меган. Их бёдра соприкоснулись. Она повернулась к нему и улыбнулась. Майк улыбнулся в ответ и уловил, как Уилл смотрит. Уилл взял третий коктейль. Алекс снова что-то сказал ему и Уилл засмеялся явно громче, чем нужно. Это превратилось в странное соревнование. Вокруг все общались и смеялись, рассказывали истории, обсуждали коктейли. А Майк и Уилл садились всё ближе к тем, с кем сидели. Майк придвинулся к Меган, их руки соприкасались. Уилл наклонился к Алексу, положил голову ему на плечо. Они смотрели друг на друга украдкой, но каждый раз ловили взгляд. И каждый раз отводили глаза. Когда Уилл положил руку на талию Алекса, Майк не выдержал. Он резко встал, чуть пошатнувшись от алкоголя. — Я пойду, — сказал он громко, чтобы все услышали. — Устал. Меган удивленно подняла взгляд. — Уже? — Да. Спокойной ночи. Он быстро вышел. Дверь за ним хлопнула. Он не просто шёл, он почти бежал. Сердце колотилось. Внутри всё кипело. Ревность, злость, стыд и боль. Он не знал, на кого злится больше, на Уилла или на себя. Майк проснулся от тихих, прерывистых, но очень знакомых звуков. Сквозь сон и остатки опьянения он понял, что Уиллу снова снится кошмар, тот же всхлип, тот же шорох простыни, то же неровное дыхание. Не смотря на их отношения сейчас, он не мог просто остаться лежать спокойно. Уиллу было плохо и он должен был сделать всё, что может. Он тихо встал и подошёл ближе. Хотел разбудить Уилла, как делал раньше, положить руку на плечо, позвать шёпотом, успокоить. Но когда он приблизился и глаза привыкли к полумраку, он внезапно осознал. Это не было кошмаром. Уилл не всхлипывал от страха. Он стонал по-другому. Низко, протяжно, с дрожью в голосе. Майк опустил взгляд и увидел очертания в шортах Уилла, ткань натянута, бугор заметный, рука Уилла двинулась в ту сторону. Ему явно снилось что-то другое. Совсем другое. Майк резко отступил. Сердце колотилось так сильно, что казалось, Уилл услышит. Он хотел тихо лечь обратно, притвориться, что ничего не видел, но зацепился ногой за свою дурацкую сумку, которую до сих пор не убрал. Он громко рухнул на свою кровать. Уилл мгновенно проснулся, резко открыл глаза, рука замерла. Он растерянно посмотрел на Майка, потом вниз на себя, на натянутую ткань шорт, на свою руку. Потом снова на Майка. Лицо вспыхнуло. — Извини, — сказал Майк быстро, голос хриплый от сна и алкоголя. — Я подумал, тебе снится кошмар. Уилл резко накрыл себя одеялом.  — Это ты извини… — прошептал он. — Я долго не оставался один. — Всё нормально. Майк чувствовал, как у него у самого начинает быстро твердеть. Он тоже не уединялся всё это время. В голове всё ещё оставались следы выпитого, алкоголь делал мысли смелее и опаснее. — Я могу выйти, если хочешь, — сказал Майк. — Куда ты пойдёшь? Сейчас ночь. — Не страшно. — Майк, перестань. Но Майку хотелось сбежать, закрыться в душевой или в туалете и разобраться с тем, что происходило у него самого. Он вроде уже даже собирался это сделать, но вместо этого алкоголь ударил в голову тёплой волной и он долго не думая сказал: — Ты можешь сделать это, пока я тут. Я отвернусь. Закроюсь подушкой. Если хочешь. Уилл замер, его дыхание сбилось. — Что? Что ты такое говоришь? Я так не могу. Майк так сильно этого хотел. Хотел остаться. Хотел услышать. Хотел быть рядом даже если это было неправильно, даже если это было безумием. — Я могу тоже, — сказал он тихо. — Чтоб тебе было спокойнее. — Что тоже? — Тоже сделать это. — Оу… Уилл больше ничего не сказал. Между ними повисла тишина. Майк успел пожалеть. Что он вообще только что предложил? У них и так были ужасные отношения, а теперь он больше не сможет посмотреть Уиллу в глаза. Никогда. Но тут раздался тихий, но отчётливый звук — щелчок открывающейся бутылочки. Майк вздрогнул. — У тебя есть смазка? — спросил он, не веря своим ушам. Уилл неловко кашлянул. — Эм… ну да. Майк почувствовал, как кровь приливает к лицу и не только к лицу. — А можно мне тоже? — О, конечно. К кровати Майка прилетела маленькая бутылочка. Он поймал её дрожащими пальцами и выдавил на ладонь. Руки тряслись так сильно, что он чуть не пролил. Он держал в руках то, чем пользовался Уилл, когда удовлетворял себя. От этой мысли член резко дёрнулся. Он спустил одежду под одеялом и наконец-то дотронулся до себя. Со смазкой было намного приятнее. Он провёл ладонью вверх от основания к головке, размазывая её, чувствуя, как всё становится легче, приятнее, острее. Дыхание сразу сбилось, он издал тихий, прерывистый вдох и выдох через нос, чтобы не шуметь. Он старался двигаться медленно, но тело уже дрожало, требуя скорости. А потом он услышал первый вздох со стороны Уилла. Негромкий, но глубокий, почти стон. Потом ещё один длиннее, с лёгкой дрожью на выдохе. Едва слышный шорох простыни, такой интимный. Тихий, ритмичный звук как двигается рука, дыхание, которое становилось тяжелее с каждым движением. Майк замер на секунду, рука остановилась. Он не смотрел, не смел повернуть голову, но слышал всё. Каждое движение. Каждый вздох. Каждый лёгкий шлепок, когда Уилл ускорялся. Это происходило прямо рядом, ему даже не надо было ничего представлять. Всё было здесь. Майк сжал себя сильнее  и начал двигать рукой в такт тому, что слышал. Он сдерживался изо всех сил, губы закушены до крови, дыхание через нос, короткое и рваное. Но когда Уилл издал первый низкий и протяжный настоящий стон, у Майка снесло крышу. Он застонал в ответ, звук вырвался против воли. Рука задвигалась быстрее. Майк кончил первым. Он чуть не выкрикнул имя Уилла, оно уже было на языке, готово сорваться, но в последний момент зажал рот ладонью свободной руки. Через несколько секунд Майк услышал, как Уилл тоже сдавленно кончил, Майк узнал этот звук. Короткий выдох и лёгкий стон, который тут же заглушили. Они полежали молча. Дыхание выравнивалось. Майк лежал, глядя в потолок, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. — Тебе нужны салфетки? - тихо спросил Уилл. Майк выдохнул, он сам не понял, это был то ли полу-смех, то ли полу-всхлип. — У меня есть. Пауза. — Ладно… кто первый? Майк закрыл глаза. Голос дрогнул, но он сказал: — Я не смотрю. Давай ты.  Он услышал, как Уилл сел, достал салфетки из коробки на тумбочке. Шелест. Уилл встал, босые ноги по полу, мягкие шаги к шкафу. Ещё шелест, чистая одежда. Майк лежал, не двигаясь и не открывая глаз. Уилл вернулся на свою кровать и тихо лёг. — Я всё.  Майк тоже встал, взял салфетки, вытерся, переоделся. Лёг обратно. Больше они не сказали ни слова. Первое, что Майк увидел, когда утром открыл глаза, была маленькая бутылочка со смазкой на его тумбочке. Она стояла там, как доказательство, что ему это не приснилось. Это было по-настоящему. Он резко повернулся в сторону кровати Уилла, но того уже не было. Постель аккуратно заправлена, подушка взбита, вещи сложены. Какой ужас. Майк испортил всё. Теперь они вообще больше никогда не заговорят после того, что он предложил. После того, что они сделали. Ему было невероятно стыдно, стыд жёг изнутри, как кислота. Уилл, наверное, ночью думал об Алексе, а Майк мог думать только об Уилле. Он практически воспользовался им, его стонами, его дыханием, его присутствием. Он лежал и слушал, и кончил от этого. Как будто Уилл был для него просто материалом для фантазий. Он почувствовал, как глаза жжёт. Он резко встал, голова закружилась, но он заставил себя двигаться. Быстро надел рабочую зелёную футболка и шорты. Схватил кроссовки, выскочил на улицу босиком по холодному полу, потом обулся уже на крыльце. Воздух был свежим, утренним, пахло росой и соснами. Лагерь только просыпался. Он увидел какое-то движение и силуэты за стеклом в столовой. Зашёл внутрь. Повара уже выносили еду. Никого из детей и вожатых не было. Кроме Уилла. Он стоял у раздач, помогал поварам расставлять тарелки, наливать сок, поправлять салфетки. Он был в обычной одежде, белая футболка, джинсовые шорты, волосы ещё влажные после душа, но уже подсохшие и растрёпанные. Увидев Майка, он повернулся и улыбнулся.  — Доброе утро. — сказал он тихо. — Доброе утро. — ответил Майк, его голос дрогнул. — Как ты? — Голова побаливает. — У меня тоже. Очень хотел кофе. Налить тебе? — Давай. Уилл налил два стакана горячий. Они взяли пару сэндвичей и сели за стол вожатых в углу, подальше от входа. Ели сначала молча, потом заговорили о плане на день и о дежурстве. Всё было нормально. Ни слова о вчерашнем вечере. Ни слова о ночи. Ни намёка на то, что произошло между ними. Майк не знал, почему Уилл снова с ним разговаривает. Почему смотрит так спокойно, почему улыбается, почему наливает кофе и спрашивает «как ты?». Майк был благодарен за это. Он просто принимал. Принимал кофе, принимал разговор, принимал Уилла рядом.  Они вышли на субботнее ленивое дежурство без жёсткого расписания. Им повезло, дети сегодня вели себя на удивление тихо и спокойно. Младшие строили замки из песка у озера, старшие играли в карты на поляне или просто валялись на траве, болтая и жуя чипсы. Майк и Уилл ходили между группами, проверяли, чтобы никто не полез в озеро, раздавали воду, иногда подсаживали кого-то на плечи. Всё было легко, без криков и падений. Майк поймал себя на том, что снова искренне улыбается. После обеда к ним подошла Эмма, она вела за руку высокого с короткими светлыми волосами парня. — Ребята, познакомьтесь — это Тайлер, мой парень, — сказала Эмма. — Он наконец-то приехал. Тайлер протянул руку. — Привет. Слышал про вас от Эммы. Вы из Хоукинса, да? Майк и Уилл переглянулись. — Да, — кивнул Майк. — А что? — Я тоже, я родился там. Живу сейчас в Индианаполисе, учусь, но приезжаю к родителям каждое лето. Вы из какого района? Они быстро и легко разговорились. Оказалось, Тайлер жил в двух кварталах от дома Уиллеров, ходил в ту же школу, только на два класса старше.  — Серьёзно, Хоукинс — это какой-то магнит для странностей, — сказал Тайлер, качая головой. — Но я скучаю. Там всё такое родное. Майк кивнул.  — Да. Родное. Они договорились встретиться потом в  Хоукинсе. Эмма светилась от счастья, держа его за руку. Уилл искренне улыбался и Майк, кажется, забыл обо всем, что его волновало. День прошёл очень быстро и весело. Дети были невероятно смешными, один мальчик пытался поймать бабочку сачком из носка, другой рассказывал страшилку про монстра из озера, который оказался просто уткой. Майк и Уилл целый день только и смеялись то над детьми, то друг над другом, то над тем, как Брэд поскользнулся на мокрой траве и чуть не упал в воду. Смех был лёгким, Майк давно не слышал такого от себя. Уилл тоже смеялся и каждый раз, когда он поворачивался к Майку, в его глазах было что-то тёплое, почти нежное. Но вечером, когда они вернулись в домик, смех понемногу стих. Дверь закрылась и вернулась неловкость. Они опять оказались вместе в домике, в котором делали… ну… то, что делали прошлой ночью. Воздух будто стал гуще от воспоминаний и от невысказанного, от того, что оба знали, что это было. И это не исчезло, даже если они это не обсудили.  Майк сел на свою кровать, снял кроссовки. Уилл стоял у шкафа спиной к нему и медленно переодевался. Тишина была такой, что слышно было, как скрипит половица под ногой Уилла, как шуршит ткань его футболки. Стук в дверь показался спасением. Майк встал и открыл. На пороге стоял Тайлер, чуть запыхавшийся, с улыбкой до ушей. — Ребят, у меня одна просьба. — Какая? — спросил Уилл, подходя ближе. Тайлер шагнул внутрь, закрыл дверь за собой. — У Эммы завтра день рождения. Я привёз всё, что надо. Шарики, гирлянды, свечи, торт в холодильнике у поваров, подарок. Всё лежит в багажнике моей машины. Вы могли бы завтра вечером подготовить всё в её домике? Я её уведу погулять, а вы украсите, поставите всё. Лора должна приготовить еду. Я бы её попросил помочь с украшениями, но я и так кажется её достал со своими просьбами. Он говорил быстро, много, чуть нервно, глаза блестели, руки размахивали, как будто он репетировал эту речь весь день. Это было мило. Майк и Уилл переглянулись, в этом взгляде было согласие. — Конечно поможем, — сказал Майк. — Да, это так мило и романтично, — добавил Уилл, улыбаясь шире. Тайлер выдохнул с облегчением. — Спасибо, ребята. Вы лучшие. Я в долгу. Он обнял их обоих и выбежал, крикнув через плечо: — Завтра перед ужином! Не забудьте! Дверь хлопнула. Они сделали все привычные процедуры перед сном, выключили лампу на столе, свет погас, оставив комнату в мягком лунном полумраке, проникающем сквозь занавеску. Легли, каждый на свою кровать, как обычно. Уилл вдруг повернулся на бок, лицом к Майку. Голос прозвучал тихо, почти шёпотом: — Майк… — М? Уилл немного замялся, Майк услышал, как он сглотнул. — А ты… не жалеешь? Майк не был уверен, о чём он спрашивает. Про вчерашнюю ночь? Про то, что они сделали? Или про что-то ещё? — Ты про прошлую ночь? — уточнил он осторожно. — Ага. Майк медленно выдохнул. — Нет. Почему я должен жалеть? Уилл несколько секунд помолчал. — Ну… не знаю. Наверное, это странно. — Наверное, — согласился Майк. — А ты не жалеешь? — Нет. Майк едва заметно улыбнулся. — Круто. Разговор закончился так же внезапно, как начался. Майк решил не думать об этом, слишком опасно было копаться, слишком легко было снова провалиться в стыд или страх. Он повернулся на бок, закрыл глаза. Сон уже подкрадывался, но тут снова раздался голос Уилла.  — Может, ты хочешь ещё раз? Майк замер. Сон как рукой сняло. Вместо него пришло острое, электрическое, разливающееся по всему телу напряжение. Уилл только что предложил сделать что? Вроде бы он целый день был рядом, Майк бы заметил, если бы тот пил. Но нет, Уилл был абсолютно трезв. — Да, — просто и честно сказал Майк. — Хорошо, — тихо ответил Уилл тихо. Майк не понял точно, что сейчас было решено. Что они в принципе когда-то это ещё сделают вот так или они собирались прямо сейчас? Он не знал, как уточнить. Сердце колотилось так сильно, что казалось, Уилл слышит. Уилл неловко кашлянул. — А когда? Майк решил, что разговор как-то не клеится. Поэтому он просто взял смазку, которая лежала на его тумбочке, ту самую бутылочку, которую Уилл кинул ему прошлой ночью. Выдавил себе на ладонь и мягко кинул её Уиллу. Всё казалось ещё более странным, чем прошлой ночью, сейчас они не были пьяными, нельзя было списать на алкоголь. Они осознанно договорились. Вроде как. Не то чтобы они нормально это обсудили. Но это произошло. Будучи полностью трезвыми, они опять дрочили в одной комнате. Утро прошло спокойнее, чем вчера. Майк всё ещё не мог до конца понять, что происходит, но его успокаивало то, что в этот раз инициатива была от Уилла. Значило ли это, что Уиллу тоже понравилось? Значило ли это то, что Майк не пользовался им? Он очень хотел на это надеяться. Ближе к вечеру Лора уже приготовила ужин и пришла заменить их на дежурстве. Она быстро объяснила, где что лежит, передала ключи от машины Тайлера и напомнила: «Главное, чтобы Эмма вас не заметила». Майк и Уилл почувствовали себя настоящими спецагентами, когда пробирались к машине, выгружали всё из багажника и тащили коробки к домику Эммы, стараясь ступать бесшумно. Операция прошла удачно, они добрались со всем необходимым и не были замечены.  В основном всё делал Уилл. У него было видение художника, он как будто заранее знал, где что нужно поставить, чтобы всё выглядело красиво, гармонично, почти волшебно. Майк смотрел и тихо восхищался этим умением, тому, как Уилл одним движением поправлял салфетку, ставил свечу чуть левее, чтобы свет падал мягче, как расставлял тарелки и бокалы, будто рисовал невидимую картину прямо в воздухе. На столе теперь стояло всё идеально: в центре большое белое блюдо с запечённым лососем, украшенным тонкими ломтиками лимона и веточками укропа, рядом миска с ярким салатом из руколы, гранатовых зёрен и грецких орехов, чуть сбрызнутым бальзамиком, который оставлял тёмные капли, похожие на вино. По краям маленькие вазочки с полевыми цветами, которые Уилл сорвал по дороге, свечи в стеклянных подсвечниках разного размера горели неровным тёплым светом, отбрасывая золотые блики на деревянные стены. Ещё были свежие булочки, бутылка вина, которую Тайлер явно выбирал с душой, и два тонких бокала. Всё вместе выглядело так, будто кто-то вложил в этот столик целую историю любви. Они справились до ужина и тихо выскользнули из домика, аккуратно прикрыв дверь. Пока шли в столовую, Уилл не умолкал, его глаза сияли, голос был наполнен восторгом: — Это же так мило… так романтично. Тайлер просто молодец. Это идеально. У Майка заметно испортилось настроение. Он вдруг понял, что никогда не делал ничего подобного для Эл. Да, он бросался за ней в огонь и воду, да, он не спал ночами, когда она пропадала, да, он готов был умереть вместо неё тысячу раз. Но свечи? Цветы? Стол, накрытый только для неё? Мысль об этом даже не приходила ему в голову. Ни разу. Он так расстроился, что в столовой опять почти не ел, размазывал еду по тарелке, глядя в одну точку. Уилл, конечно, заметил.  Когда они вернулись в домик, Уилл закрыл дверь и тихо спросил: — Что случилось? — Всё нормально, — Майк отвёл взгляд. — Майк, ты можешь мне сказать. Ты… может ты пожалел о том, что… Боже, Уилл подумал, что Майк жалеет о том, что происходит между ними. Он, наверное, чувствовал себя виноватым. Майку стало стыдно, что он ставит Уилла в такое положение, и он быстро заговорил: — Нет, нет, всё нормально. Я ни о чём не жалею, всё хорошо. Ты ни при чём, правда. Уилл чуть расслабился, выдохнул. — Расскажешь? Майк долго молчал, потом выдохнул, словно сбрасывая с плеч тяжесть. — Ну… Тайлер действительно молодец с этим ужином. Это романтично. И я понял, что никогда не делал ничего такого для Эл. — О, я понимаю, что тебе тяжело сейчас это осознать, когда ты уже ничего не можешь исправить, но ведь у вас совсем другая история. Вы не были обычной парой, которая могла спокойно проводить время вместе. Вы были немного заняты тем, что спасали мир. Тяжело вставить романтический ужин при свечах в такой график. Майк слабо улыбнулся, Уилл так хорошо его понимал. — Да, я понимаю. Просто дело не только в графике. Проблема в том, что у меня и мыслей таких не возникало. — Майк, перестань себя винить, ты не был плохим парнем. Ты столько времени страдал после того, что случилось, ты даже есть не мог. — Да, просто… Майк не мог признать этого даже себе, а сейчас собрался сказать вслух. — Просто… знаешь, что самое ужасное? Я никому этого не рассказывал. И возможно ты меня сейчас возненавидишь. Когда она, ну… прощалась со мной. Она сказала, что любит меня, а я не ответил. Она собиралась умереть, — по щеке Майка скатилась слеза, — а я ей не сказал, что люблю её в ответ. Уилл сел рядом и сжал руку Майка. От этого по телу как будто прошёл электрический разряд. — Не вини себя. Ты был в шоке, ты был растерян. — Дело не в этом, я конечно был в шоке, просто… просто не мог ей соврать, не мог выдавить это из себя, когда она собиралась пожертвовать собой. Уилл нахмурился. — Я не очень понимаю… Ты же любил её, я же сам слышал, как ты это говорил. Майк горько усмехнулся. — Тогда я сказал это, потому что… ну, ты направил меня. Так надо было. Надо было в тот момент помочь ей. Не знаю, это звучит ужасно. Наверное теперь тебе противно на меня смотреть. — Я, если честно, сейчас в замешательстве. — Просто, ну… Я оберегал её, она была одним из самых близких мне людей. Я любил её, но наверное как родного мне человека. Возможно не в том плане, в котором должен был. Она чувствовала это и я тоже. Но было слишком страшно признать. А потом ты отдал мне эту картину и я понял, как она для меня старалась, как я для неё важен и в тот момент я осознал, что мне придётся это сказать. Потому что в целом это было правдой, просто не полностью. Уилл медленно, очень медленно убрал свою руку. Майк почувствовал, как внутри всё оборвалось. Он был уверен, вот оно, сейчас Уилл скажет что-то окончательное, что-то, после чего уже не будет пути назад. Он испортил всё. Раз и навсегда. Уилл смотрел на него, губы приоткрылись, будто он собирался произнести что-то важное, но вместо слов Майк услышал только короткий, почти беззвучный выдох. Он резко встал. Майк напрягся. Уилл просто подошёл к шкафу. Открыл дверцу. Достал свою одежду для сна и почти машинально взял вещи Майка. Вернулся. Протянул одежду. — Переодевайся, — сказал тихо, без особой интонации. Ни злости. Ни жалости. Просто как будто это было самое естественное, что можно сделать сейчас. Майк послушно взял вещи. Пальцы дрожали, но он переоделся. Потом сел обратно на край кровати, обхватив себя руками, будто пытаясь что-то удержать. Уилл тоже переоделся молча. Свет ночника падал на его плечи, выхватывая тонкие ключицы, лёгкую тень под рёбрами. Когда он повернулся, в глазах не было осуждения, только какая-то глубокая, усталая нежность. Он подошёл ближе. — Ложись. Майк лёг. Не спрашивая. Не сопротивляясь. Просто опустился на подушку, чувствуя, как матрас прогнулся под ним. Уилл лёг следом, осторожно, но уверенно. Придвинулся. Обнял. Одна рука легла Майку на спину, вторая обхватила затылок, пальцы запутались в волосах. Майк уткнулся носом в вырез футболки Уилла, пахло стиральным порошком, соснами и чем-то ещё, очень родным. Тепло от тела Уилла медленно растекалось по его груди, как будто кто-то разливал горячий чай внутри. Первая слеза скатилась внезапно. Майк не видел этого, глаза были закрыты, но почувствовал. Тёплые пальцы коснулись его щеки так осторожно, будто Уилл боялся, что прикосновение причинит боль. Большой палец мягко прошёлся снизу вверх, собирая слезу одним плавным, почти ласковым движением. Кожа под подушечкой пальца была чуть шершавой, но это прикосновение было таким нежным, что у Майка перехватило дыхание. Палец задержался на мгновение дольше, чем нужно было для того, чтобы просто стереть влагу. Он прошёлся по скуле, почти невесомо, словно хотел убедиться, что след исчез полностью, что эта маленькая частичка боли больше не будет видна. Майк ощутил тепло, не только от пальца, но и от того, как близко было лицо Уилла, как его дыхание коснулось виска, как будто он наклонился чуть ближе, чтобы лучше видеть. А потом его прорвало. Он судорожно заплакал без всхлипов, просто дрожа всем телом. Слёзы текли без остановки, горячие, солёные, они впитывались в ткань на груди Уилла. Майк пытался дышать ровно, но каждый вдох выходил рваным, как будто лёгкие забыли, как работать. Уилл не говорил ни слова. Он просто лежал рядом. Крепко держал. Медленно, ритмично гладил, проводя ладонью по спине, от лопаток до поясницы и обратно. Пальцы другой руки перебирали волосы у Майка на затылке, будто успокаивали испуганного ребёнка. Иногда Уилл чуть сильнее прижимал его к себе и тогда Майк чувствовал, как бьётся сердце Уилла. Как маяк в темноте. Майк плакал долго. Пока слёзы не стали реже, пока дыхание не выровнялось, пока тело не обмякло от усталости и странного, болезненного облегчения. Он всё ещё дрожал, но уже не так сильно. Уилл не отпускал. Он продолжал гладить, уже медленнее, ленивее, почти засыпая сам. Подбородок уткнулся в макушку Майка. Дыхание стало глубоким, ровным. Майк, сам того не замечая, начал проваливаться. Слёзы высохли на щеках, оставив стянутую кожу. Последняя мысль, прежде чем сон окончательно накрыл его, была «Он не ушёл. Он остался». А потом только тепло, только рука на спине, только тихое дыхание Уилла в темноте. Утро было солнечным. Они стояли у парковки и смотрели, как Тайлер грузит последнюю сумку в багажник. Эмма светилась так, будто внутри неё зажгли отдельное маленькое солнце, щёки розовые, глаза блестят, улыбка не сходит с лица ни на секунду. Она то и дело касалась руки Тайлера и каждый раз он отвечал ей взглядом, от которого у Майка внутри что-то сжималось. — Всё прошло… идеально, — тихо сказала Эмма, когда Тайлер отошёл на пару шагов, чтобы закрыть багажник. — Я даже не подозревала. Ни о чём. Это был самый лучший сюрприз в моей жизни. Майк и Уилл переглянулись с одинаковой гордостью и лёгким смущением. Они помогали и всё получилось. Тайлер вернулся к ним уже с ключами в руке. Они ещё раз договорились о встрече в Хоукинсе. А потом Тайлер вдруг отозвал их в сторону, подальше от Эммы, которую позвал кто-то из детей. Он достал из кармана маленькую металлическую коробочку с выгравированной буквой «T» на крышке и протянул Майку. — Это вам. За помощь. Майк сразу замотал головой: — Нет, Тайлер, не надо. Мы и так… — Бери, — перебил Тайлер, вкладывая коробочку ему в ладонь и сжимая пальцы Майка вокруг неё. — Это поможет хорошо отдохнуть.  Голос был тёплым, но твёрдым, без права на отказ. Майк вздохнул, кивнул. Тайлер улыбнулся и обнял их обоих. — До встречи в Хоукинсе, ребята. Машина уехала, поднимая лёгкую пыль. Эмма стояла и смотрела вслед, пока хвостовые огни не скрылись за поворотом. Потом повернулась к ним с влажными глазами.  — Спасибо вам. Правда. В домике после завтрака Майк и Уилл сели на кровать Майка. Коробочка лежала между ними на одеяле. Уилл смотрел на неё скептически. — Открывай, — сказал он. Майк щёлкнул замочком. Внутри лежали три аккуратно скрученных косяка, завёрнутых в тонкую папиросную бумагу, и маленькая зажигалка с гравировкой «Relax». Уилл закатил глаза так театрально, что Майк невольно улыбнулся. — Серьёзно? — Уилл потянулся, чтобы взять коробочку. — Это же… Майк поймал его запястье, он знал, что Уилл собирался выбросить косяки.  — Подожди. Он забрал коробочку, закрыл, и спрятал её глубоко в свой рюкзак. — Может, когда-нибудь. А может, и нет. Но выбрасывать не будем. Уилл посмотрел на него, потом кивнул. — Ладно. Твоё решение. Жизнь действительно начала налаживаться. Они проводили вместе каждую свободную минуту, то на озере, то в лесу, то просто сидели на крыльце и молчали, глядя на звёзды. Майк всё ждал, что его откровенность, его признание в ту ночь оттолкнёт Уилла, создаст между ними стену. Но ничего подобного не происходило. Наоборот они стали ближе. Настолько, что Алекс уже начал бросать на них подозрительные взгляды, когда они слишком долго задерживались вдвоём или тихо смеялись над чем-то своим. Майк ловил эти взгляды и внутри него разливалось странное, почти детское ликование. Пусть смотрит. Но больше всего Майк ждал ночей. Каждую ночь всё повторялось без слов. Бутылочка со смазкой мигрировала с тумбочки на тумбочку. Сегодня она стояла у Майка. Завтра у Уилла. Они не обсуждали это никогда. Просто брали, передавали, использовали. Тихо, нежно и жадно. Это стало их тайным ритуалом. Они были в лагере уже почти месяц. На эти выходные объявили перерыв, родители забирали детей домой на два дня, детей оставалось мало и Линда сказала, что справится одна. Вожатые могли уехать. Майк и Уилл уже почти собрали вещи, рюкзаки стояли у двери. Они обсуждали, что купят по дороге в Хоукинс, когда дверь домика открылась без стука. Вошла Холли. Лицо серьёзное, глаза огромные. — Сначала выслушайте меня, — выпалила она сразу, не давая вставить слово. Майк насторожился. — Что уже такое? — Мы не поедем домой. Уилл замер с футболкой в руках. — В смысле? Холли сложила руки в умоляющем жесте. — Пожалуйста, я очень вас прошу. Джейк остаётся на эти выходные. И мне очень-очень нужно, чтобы мы тоже остались. Из нашего отряда будем только мы с ним. Это мой шанс. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Майк вздохнул. Холли весь месяц пыталась завязать с Джейком хоть что-то, робкие разговоры у костра, случайные касания, долгие взгляды. Он сам хотел домой, но глядя на сестру, на её дрожащие губы… Он повернулся к Уиллу. — Что скажешь? Уилл почесал затылок. — Не знаю… Мама мне уже все уши прожужжала про этот приезд. Она даже пирог обещала испечь. — Я сама поговорю с Джойс! — тут же вскочила Холли. — Я её уговорю, обещаю! Она меня послушает! Она сделала лицо, то самое, с огромными глазами и чуть приоткрытым ртом, когда выглядит одновременно невинной и беззащитной. Майк вдруг понял, почему все вокруг жаловались, что он сам «делает эти глаза». Потому что это было чистой воды фишка Уилеров. Майк выдохнул. — Ладно. Только если Уилл не против. Уилл посмотрел на Холли, потом на Майка. Потом мягко улыбнулся с лёгкой капитуляцией. — Ладно. Только ради тебя, Холли. Холли взвизгнула от радости, бросилась к ним и обняла обоих сразу. — Вы лучшие! Самые-самые лучшие! Она выбежала, Уилл тихо рассмеялся. — Мы только что отказались от выходных дома ради чужой первой любви. Майк пожал плечами. — Зато у нас будут два дня, вдвоём, почти одни. Уилл посмотрел на него с той самой улыбкой, от которой у Майка всегда начинало колотиться сердце чуть быстрее. — Да, — сказал он тихо.  Когда почти все разъехались, лагерь опустел так, будто кто-то выключил звук. Остались только редкие голоса где-то вдалеке, шорох сосен и тишина, в которой было слышно, как бьётся собственное сердце. — Пойдём на озеро? — вдруг спросил Уилл, глядя куда-то в сторону, но уголки губ уже дрогнули в улыбке. Майк поднял брови. — Хочешь посидеть, посмотреть на вид? — Нет, — Уилл повернулся к нему, глаза блестели. — Хочу плавать. Всегда хотел поплавать в озере ночью. Майк представил чёрную воду, звёзды над головой, они вдвоём, без чужих глаз. Только ночь и они. — Хорошо, — сказал он тихо. Они быстро переоделись в плавки, взяли покрывало, которое обычно служило им ковриком для пикников и вышли. Снаружи было непривычно тихо. Как в тот первый вечер, когда они только приехали. Ни криков, ни чужих шагов по гравию. Только ветер в кронах и далёкий плеск воды. Они дошли до озера почти бесшумно. Постелили покрывало и легли на спины плечом к плечу. Долго говорили о всякой ерунде, в основном о том, что Холли, наверное, сейчас сидит где-то с Джейком и краснеет до ушей и о том, как странно, что лагерь может быть таким пустым. Когда небо окончательно почернело и звёзды стали яркими, Уилл резко сел. — Пора, — сказал он и потянул Майка за руку. Майк встал следом. Они подошли к воде. Уилл первым шагнул вперёд, сначала по щиколотки, потом по колени, по бёдра. Майк вошёл следом и сразу почувствовал, как кожа покрывается мурашками. Они медленно, не торопясь поплыли. Уилл плыл на спине, раскинув руки, глядя в небо. Майк подплывал ближе, иногда касался его плеча, чтобы не потерять в темноте. Уилл поворачивался, улыбался, его зубы белели в полумраке и брызгал водой в лицо Майку. Тот фыркал, смеялся, отвечал тем же. Они кружили друг вокруг друга, как два спутника, то ныряли, то выныривали, то просто держались на воде, глядя друг на друга. Иногда пальцы соприкасались под водой случайно, а может и не случайно. Уилл ловил руку Майка, переплетал пальцы, тянул ближе. Майк подплывал вплотную, обнимал его за талию всего на секунду, но этого хватало, чтобы сердце стучало в ушах громче плеска. Они тихо смеялись, вокруг была ночь и смех казался слишком громким для такой тишины. Потом выходили на берег. Мокрые, дрожащие от холода. Ложились на покрывало, сначала на расстоянии, потом всё ближе и ближе. Объясняли себе и друг другу, что просто холодно. Уилл прижимался боком, клал голову Майку на плечо, Майк обнимал его за плечи, проводил ладонью по влажной спине, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. Они лежали так, пока дыхание не выравнивалось, пока холод не отступал от тел. А потом они снова бежали в воду, потому что не могли усидеть на месте. Плыли дальше и глубже. Уилл нырял, выныривал совсем рядом, обхватывал Майка руками за шею, смеялся ему в ухо. Майк подхватывал его под колени, кружил в воде, как в танце. Они были лёгкими, невесомыми и счастливыми. Ближе к четырём утра стало совсем холодно. Звёзды начали бледнеть, небо на востоке посерело. Они вышли в последний раз, зубы стучали, губы посинели. Быстро собрали покрывало, обнялись на секунду, чтобы согреться, и побежали обратно в лагерь. Они стояли рядом в душе под одной струёй. Уилл дрожал, Майк обнимал его пока вода смывала озёрный запах. Потом они быстро вытерлись, натянули сухие футболки и шорты, схватили полотенца и побежали в домик. Воздух внутри был душным, пропитанным запахом старого дерева и пыли, ночь за окном уже таяла, уступая место предрассветному серому свету. — Чем займемся? — спросил Майк, стряхивая капли воды с волос и бросая полотенце на стул. Его глаза блестели от адреналина, тело все еще вибрировало от холодной воды. — Эм, ляжем спать? — Уилл зевнул, потирая глаза тыльной стороной ладони. — Что? Нет! У нас настоящие выходные, — Майк шагнул ближе и схватил его за плечо. Кожа Уилла была холодной. — Ну мы только что отлично плавали в озере и сейчас уже пол пятого утра. — И что? Уилл, ну давай чем-то займёмся. — Например? — Ну… у нас есть кое-что. — Что? — То, что дал нам Тайлер. Уилл округлил глаза. Майк заметил, как у него дёрнулся кадык — смесь испуга и любопытства. — Не знаю, Майк. Мы же на работе тут. — У нас вы-хо-дные, — Майк растянул слово, глядя ему прямо в глаза. — Это рискованно… Я помню, как Джонатан странно себя вёл после такого. — Ты уже пробовал когда-то? — Нет, а ты? — И я нет. — Ну вот, мы даже не знаем, как это подействует. — Надо узнать. Когда ещё будет такой шанс? — Майк смотрел на него не отрываясь. Видел, как Уилл колеблется. И Майку вдруг стало очень важно, чтобы Уилл согласился. Не просто согласился, чтобы захотел этого вместе с ним. Майк взял рюкзак, достал коробочку и три аккуратно скрученных косяка. — Давай. — Прямо тут? — Уилл оглянулся на дверь. — А где? На улице кто-то может увидеть. — Давай хотя бы откроем окно. Майк подошёл к окну, открыл его и свежий утренний воздух хлынул внутрь, принеся запах сосен. Уилл подошел к нему. Майк щёлкнул зажигалкой, поднёс пламя к кончику. Конец загорелся потрескивая, красный огонёк ровно разгорелся. Майк поднёс косяк к губам, глубоко затянулся, дым обжёг горло, заполнил лёгкие едким теплом. Он задержал дыхание, потом выдохнул и тут же резко закашлялся, глаза заслезились. Дым вырвался клубами, он согнулся, кашляя и смеясь одновременно. — Твою ж… — пробормотал он, вытирая слёзы и протянул косяк Уиллу. Уилл взял его нерешительно, пальцы чуть дрожали. Майк видел, как Уилл смотрит на него, потом на косяк, потом снова на него. — Уилл, не оставляй меня одного с этим, — тихо сказал Майк. Уилл наконец-то поднёс его к губам и затянулся. Он тоже закашлялся. — Что ты чувствуешь? — спросил Майк, всё ещё вытирая глаза. — Ничего, — Уилл пожал плечами, голос хриплый. — Я тоже. Они продолжили курить, передавая косяк друг другу. Майк затягивался глубже, выдыхал через нос, Уилл повторял за ним. Дым клубился в комнате, смешиваясь с утренним светом, который уже пробивался. Когда косяк догорел до фильтра, Майк поднёс руку к лицу Уилла, пальцы коснулись щеки, тёплые, слегка дрожащие. Кожа Уилла была мягкой, чуть влажной от слёз и пота. Майк почувствовал лёгкие мурашки по своей руке, прикосновение казалось слишком интимным. — Ну что? — спросил Майк, бросая окурок в пустую банку из-под колы. — Всё ещё ничего, — Уилл пожал плечами, но в голосе уже сквозила неуверенность. — Давай ещё один. — Майк! — Что? Мы уже всё равно это сделали. Майк взял второй косяк, зажёг его тем же ритуалом, щелчок, вспышка, потрескивание. Они раскурили его быстрее, дым теперь казался гуще, вкус острее. В какой-то момент Уилл глубоко затянулся и вдруг качнулся.  — У меня кружится голова, — сказал он, хватаясь за Майка.  Майк взял его за руку и помог опуститься на пол. Дерево под спиной оказалось прохладным, твёрдым, но почему-то уютным. Майк лёг рядом, их плечи соприкоснулись. Он чувствовал тепло тела Уилла, слышал его дыхание. Они долго лежали молча, глядя в потолок, где тени от света за окном медленно и странно двигались. Внутри Майка всё начало плыть, мысли растягивались, тело расслабилось, но каждое ощущение обострилось, дыхание Уилла рядом, запах дыма на одежде, лёгкий озноб. Травка наконец подействовала, мир стал мягче, цвета ярче, время эластичным. — Чувствуешь? — спросил Майк, сам не понимая, о чём спрашивает. — Да. — Я тоже. Они помолчали. Тишина была наполнена их синхронным дыханием. — Я не уверен точно, где мы лежим, — сказал Майк. Пол казался бесконечным, а тело прикованным к нему. — О, кажется, на полу. — А мы ушли с озера? — Майк вдруг засомневался. Воспоминания о воде мелькали, но казались далёкими, как сон. — Да, вроде бы уходили. — Хорошо. — Мне понравилось плавать с тобой. — Мне тоже. Майк закрыл глаза и вспомнил, как вода обволакивала тела, Уилл рядом, мокрый, смеющийся, как капли на его плечах блестели в лунном свете. Мысли плыли, цеплялись за образы. Гладкая кожа, движение мышц под водой. Внутри Майка загорелось тепло, низ живота сжался, член начал твердеть, давить на ткань. Под травкой возбуждение пришло мгновенно, неконтролируемо, как будто тело готово было взорваться от одного воспоминания. Каждый нерв отзывался, кожа горела, пульсация нарастала быстро, почти болезненно приятно. — Майк, — тихо позвал Уилл. Его голос вышел низким, каждый звук вибрировал в воздухе, как будто слова медленно опускались на них сверху и обволакивали. Майк повернул голову, движение получилось тяжёлым, как будто шея была налита свинцом. — Да? — ответил Майк и собственный голос показался ему чужим. Уилл не сразу продолжил. Он просто долго смотрел. А может он ответил сразу, Майк не был уверен. Уилл выдохнул. — У меня встал. Слова повисли между ними. Майк почувствовал, как сердце сделало резкий удар. В голове всё поплыло сильнее, мысли размазывались. Уилл никогда бы не сказал такое трезвым. Никогда. Это травка развязала ему язык, сняла все замки, сделала каждое слово честным, обнажённым, почти болезненно откровенным. И от этой мысли у Майка внутри вспыхнуло что-то горячее и жадное, ему вдруг захотелось курить с Уиллом каждый чёртов день, только чтобы слышать вот это простое, беззащитное признание, чтобы чувствовать эту близость, от которой голова кружилась сильнее, чем от любого косяка. Майк сглотнул. Горло пересохло, но внизу живота всё сжималось и пульсировало в ответ. — У меня тоже. Уилл медленно моргнул, веки опустились и поднялись с такой задержкой, будто он пробовал это ощущение на вкус. — Круто, — сказал он тихо, почти мечтательно, и уголки губ дрогнули в улыбке. — Круто, — эхом отозвался Майк. Они ещё полежали молча. Возбуждение висело в воздухе, почти осязаемое, как дым, который всё ещё не выветрился, оно давило на грудь, скользило по коже, собиралось внизу живота тугим, горячим комком. Майк чувствовал, как член напрягается сильнее, давит на ткань шорт и каждое биение сердца как будто отдавалось прямо там.  — Надо… исправить это, — услышал Майк свой голос. Слова вышли хрипло, с паузами. Уилл медленно кивнул. — Да. — Ага. Они снова помолчали. Уилл вдруг приподнялся на локте, движение было таким ленивым, что локоть дрожал. Он посмотрел на окно, где свет уже стал ярче, потом на Майка. — Но уже светло… и я тебя вижу, — сказал он тихо, почти шёпотом. Голос дрожал, как будто каждое слово требовало усилий. — Ты меня тоже видишь? Майк повернулся. Лицо Уилла оказалось совсем близко, его глаза блестели, губы припухли и чуть блестели. Под травкой Уилл казался ещё красивее, линии лица стали идеальными, мягкими, почти нереальными, взгляд таким открытым и уязвимым, что у Майка перехватило дыхание. — Да, вижу, — выдохнул Майк. — Ты прямо тут… передо мной лежишь. Уилл медленно облизнул губы, движение было бессознательным, но от него у Майка внутри всё сжалось ещё сильнее. — Тогда… мы не можем, — прошептал Уилл. — Получается, не можем. Они смотрели друг на друга. Время растянулось, стало эластичным. Майк чувствовал, как пульс бьётся в висках, в горле, в члене, как будто всё тело было одним большим, горячим пульсом. Уилл вдруг медленно улыбнулся. — Или… можем лечь на кровати… и прикрыться одеялом. Майк моргнул, обдумал, мысль пришла с опозданием, но когда дошла, показалась гениальной. — Точно, — выдохнул он. — Ты такой умный, Уилл. Уилл тихо засмеялся. — Ага… Тогда идём? — Идём. Но они не пошевелились. Майк попытался встать и не смог. Тело было тяжёлым, пол притягивал, движение казалось невозможным. Гравитация усилилась в сто раз. — Майк, ты всё ещё лежишь тут. — Ага. Ты тоже. — У меня не получается встать. — У меня тоже. Майк повернул голову к своей кровати.  — Ого, Уилл, посмотри. — Что там? — голос Уилла прозвучал низко, растянуто, каждый слог будто плыл по воздуху и только потом добирался до ушей Майка. Майк прищурился, пытаясь сфокусироваться. Кровать плыла перед глазами, то приближалась, то отдалялась, как в старом кино с плохой плёнкой. Он вытянул руку вперёд, указывая пальцем, но палец дрожал и описывал маленькие круги в воздухе. — Кровать. Она так далеко, ты видишь?  Уилл кивнул, движение головы было таким медленным, что казалось, он кивает целую вечность. Потом он тоже вытянул руку, но вместо того чтобы указать, просто оставил её висеть в воздухе, пальцы слегка шевелились, как будто ловили невидимые нити. — Да… очень далеко, — прошептал он, и слово «далеко» растянулось на несколько секунд, как резинка. — Как будто… она на другом конце света. Майк попытался приподняться на локте, но тело отозвалось вяло, мышцы будто забыли, как работать. — Как думаешь, сколько туда идти? — спросил он. Уилл задумчиво почесал щёку, ногти оставили красноватые следы, но он этого даже не заметил. Его губы шевелились, будто он сначала проговаривал ответ про себя. — Наверное… минут пятнадцать, — наконец выдал он. Майк невольно начал считать в уме: раз… два… три… пока не сбился. — Это очень долго, Уилл. Я не дойду, — Майк покачал головой из стороны в сторону, и от этого движения мир вокруг качнулся. Он схватился за пол ладонью, чтобы остановить вращение. — Серьёзно. Я останусь тут. Пол хороший.  Уилл кивнул снова, уже третий раз подряд, будто забыл, что уже соглашался. Его рука упала обратно на пол, пальцы разжались, и он смотрел на них с лёгким удивлением, как будто видел их впервые. — Да… очень долго, — эхом отозвался он. — А она всегда так далеко стояла? — спросил Майк.  Уилл прищурился, наклонил голову набок. — По-моему… нет, — он нахмурился, брови сошлись к переносице, но уголки губ всё равно подрагивали от смешка. — Кто-то её переставил? Пока мы плавали? Майк резко вдохнул, будто только что вспомнил что-то важное и глаза у него расширились. — А может… это вообще не наш домик? — он прошептал это почти театрально, поднёс палец к губам, как будто раскрывал страшную тайну. Уилл замер, потом медленно поднял брови. — Боже… Мы что… пробрались в чужой… и накурились в нём? Они начали смеяться, сначала тихо, потом громко, истерично. Слёзы текли по щекам, живот сводило. Под травкой каждый абсурд казался реальностью. — Да, будет неловко, если сейчас придёт хозяин, — выдавил Майк сквозь смех. Уилл повернулся к своей тумбочке.  — Майк, смотри, — прошептал он. Майк повернул голову следом за взглядом Уилла. — Что это? — спросил он. Уилл протянул руку и взял бутылочку, поднёс её ближе к лицу, повертел, рассматривая этикетку так внимательно, словно читал древний свиток. Потом протянул Майку. — Это же моя смазка, — сказал он тихо и слово «смазка» прозвучало так интимно, так откровенно, что член дёрнулся в шортах, напоминая о себе пульсирующим теплом. Майк взял бутылочку, пальцы скользнули по прохладному и чуть липкому пластику. Он повертел её в руках, глядя на этикетку, потом на Уилла, потом снова на бутылочку.  — Она твоя? — спросил он, хотя уже знал ответ.  — Да, точно твоя, — подтвердил Майк сам себе, и вдруг засмеялся. — Её что… кто-то украл? — Украл? — переспросил Уилл.  — Ну да. Это же чужой домик. Как она сюда попала? Или ты сам принёс? — Нет… я никуда её не носил, — наконец выдал Уилл через минуту раздумий.  — Значит её украли, — заключил Майк и это прозвучало как окончательный приговор. Уилл вдруг засмеялся. — Что? Почему смеёшься? — спросил Майк. Уилл вытер слёзы с уголков глаз тыльной стороной ладони, движение вышло неловким, но милым. — Как так получилось… — начал он, и голос сорвался на новый приступ смеха, — что мы ворвались в домик именно того… кто украл мою смазку? Майк расхохотался ещё сильнее, тело затряслось, он завалился на бок, уткнулся лбом в плечо Уилла. Смех был таким искренним, таким глупым и таким правильным, что слёзы текли по щекам, а живот болел. Они тряслись вдвоём, прижавшись друг к другу, и от этого прикосновения возбуждение, которое ненадолго отступило, вернулось. Майк открыл колпачок, пальцы чуть дрожали. Запах смазки хлынул наружу и смешался с остатками дыма в комнате. — Дай, — сказал он хрипло, голос сел, стал ниже, почти рычащим. Уилл посмотрел на него, глаза блестели, губы приоткрыты. — Так я же дал… она у тебя в руке, — ответил он медленно. Майк покачал головой, движение было ленивым, но решительным. — Нет. Дай свою руку. Уилл протянул ладонь. Майк выдавил смазку. Потом выдавил на свою руку. Поставил бутылочку. Стянул шорты, его член вырвался наружу, твёрдый, горячий, пульсирующий. Ощущение было невероятным, под травкой каждая вена отзывалась, кожа натянулась до предела, даже воздух казался прикосновением. Уилл сделал то же самое. Они смотрели друг на друга, глаза в глаза. Первое движение рукой по члену и тело выгнулось дугой, как будто по позвоночнику прошёл ток. Каждый нерв был как оголённый, кожа на члене казалась тонкой, как бумага, каждая вена пульсировала в такт сердцу. Он смотрел на Уилла. Тот лежал напротив, на расстоянии вытянутой руки. Уилл дышал тяжело, через рот, каждый выдох сопровождался тихим низким звуком. Когда он водил рукой, его бёдра вздрагивали и из горла вырывались стоны.   — Мммх… — Уилл запрокинул голову, глаза полуприкрыты, ресницы дрожали. Звук был таким откровенным, что у Майка внутри всё сжалось. Он попытался подстроиться под этот ритм: вниз-вверх в том же темпе, чуть медленнее, чтобы не кончить сразу. Его собственный член отзывался на каждый стон Уилла, как будто звуки проникали прямо под кожу, заставляли кровь приливать сильнее. Уилл повернул голову, поймал взгляд Майка. Глаза у него были тёмные, зрачки расширены до предела, под травкой они казались почти чёрными. Он не отводил взгляд, только губы приоткрылись шире, и следующий стон вышел громче: — Ааах… Майк… Майк не был уверенным, он правда сейчас услышал своё имя или он так сильно хотел это слышать, что у него начались галлюцинации. Ему хотелось подстроиться идеально, он не смотрел вниз, только на лицо Уилла, но боковым зрением улавливал движения. Когда Уилл проводил рукой вверх или сжимал у основания, Майк делал то же самое, когда Уилл задерживал ладонь на головке и круговыми движениями размазывал смазку, Майк повторял, чувствуя, как волны удовольствия накатывают всё сильнее. Уилл начал двигать бёдрами навстречу руке, маленькие, почти незаметные толчки, но они были синхронны с движениями Майка. Каждый раз, когда он толкался вперёд, из него вырывался короткий, резкий стон, как будто воздух выталкивало из лёгких. Майк чувствовал, как его собственные стоны сливаются с этими звуками. Травка сделала всё честным, не было стыда, только это ощущение, что они вместе, в одном ритме. Майк протянул свободную руку, не касаясь, просто положил ладонь на пол рядом с рукой Уилла. Пальцы почти соприкасались. Уилл заметил это и повернул кисть, их мизинцы сцепились, едва заметно, но этого хватило, чтобы по руке Майка пробежала новая волна мурашек.  Уилл стонал теперь чаще. — Бля… так… хорошо… — он почти шептал, но каждое слово отдавалось в груди Майка. — Не останавливайся… Майк и не собирался. Он подстроился окончательно. Когда Уилл замедлялся и просто держал себя у основания, сжимая, чтобы оттянуть оргазм, Майк делал то же, чувствуя, как напряжение внизу живота становится почти невыносимым, как будто там скручивается тугая пружина. Уилл вдруг выгнулся сильнее, ноги задрожали, рука задвигалась быстрее, неритмично, он был близко. Его стоны перешли в прерывистые всхлипы: — Майк… я… сейчас…  Майк смотрел не отрываясь, лицо Уилла исказилось, брови сдвинулись, рот открылся в беззвучном крике, а потом тело содрогнулось, длинный, низкий стон вырвался из горла. Уилл дрожал всем телом. Этот вид добил Майка. Он ускорился в последний раз, рука практически летала по члену, смазка чавкала и оргазм накрыл его как удар. Тело выгнулось, мышцы свело судорогой, удовольствие прокатилось от кончика члена до макушки бесконечными волнами усиленными травкой. Он кончил с хриплым стоном «Уилл…», имя вырвалось само. Они оба замерли, тяжело дыша. Пальцы всё ещё сцеплены. Мир вокруг плыл медленно и мягко, как после долгого погружения под воду. Майк чувствовал, как сердце колотится, как тело всё ещё подрагивает от послевкусия, но внутри было тепло, не только от оргазма, а от чего-то большего. От того, что Уилл лежал напротив, смотрел на него полуприкрытыми глазами и улыбался.  — Хорошо, что мы нашли её. — вдруг сказал Майк, голос был хриплым после стонов. — Кого? — Уилл медленно повернул голову. — Смазку. — А, да, — Уилл улыбнулся лениво, почти сонно. — Мне было тяжело без неё. — Да? — Ага. Я так натер член, что было аж больно. Уилл приподнялся на локте, глаза расширились. — Ты натер член? Майк почувствовал, как внутри снова шевельнулось тепло, низ живота сжался, член дёрнулся, начиная наливаться. То, что Уилл произнёс это вслух так просто и так откровенно, подействовало сильнее, чем любая затяжка. Травка всё ещё держала его в этом мягком, гиперчувствительном состоянии, слова Уилла проникали прямо под кожу. — Ага, — Майк усмехнулся, глядя ему в глаза. — Уилл, мы же не докурили. — Разве? — Да. У тебя закружилась голова, и мы бросили. Давай докурим. — Давай. Майк потянулся назад, туда, где лежал второй косяк, он валялся где-то за спиной рядом с зажигалкой. Но как только он потянулся, он заметил свою руку и остановился рассматривая её. Он начал тихо смеяться. — Что? Почему ты смеёшься? — Уилл приподнялся выше. — Я не могу взять косяк. У меня рука в сперме. Уилл тоже засмеялся. — Давай я возьму, — сказал Уилл сквозь смех. — Давай. Уилл потянулся и тут же отдёрнул руку, глядя на свои пальцы. — Боже, моя рука тоже в сперме. Смех стал неконтролируемым, они тряслись, лёжа на полу, как два идиота. Уилл вдруг опять поднял взгляд на свою тумбочку. — Майк, смотри. Мои салфетки тоже тут. Майк повернул голову. — О господи, они и салфетки украли? — Похоже на то. — Как удачно. Они украли всё, что нужно. Майк медленно потянулся к тумбочке, потому что мир всё ещё качался. Он дотянулся до пачки салфеток, но в этот момент голова закружилась так сильно, что пол ушёл из-под локтя. Он потерял равновесие, упал вперёд и вдруг оказался лицом к лицу с Уиллом. Нос почти касался носа, дыхание смешивалось. Глаза Уилла были огромными, зрачки чёрными, губы так близко, что Майк чувствовал их тепло. Время остановилось. Майк смотрел на его чуть припухший и влажный рот. Он потянулся вперёд, медленно, как во сне. Уилл не отстранился, наоборот, чуть приподнял подбородок. Их губы почти соприкоснулись, Майк уже чувствовал лёгкое касание, но в этот момент в дверь постучали.  — Блять, — выдохнул Майк. Он резко отпрянул, сердце заколотилось в горле. Уилл тоже дёрнулся, глаза расширились от испуга. Они оба в панике натянули шорты, ткань прилипала к липкой коже. Майк схватил пачку салфеток, бросил несколько Уиллу. — Вытирайся быстрее. Они торопливо вытерлись, смазку и недокуренный косяк запихнули под подушку на ближайшей кровати. — Мы в чужом домике, накурились, и пришёл хозяин, — повторял Уилл шёпотом, голос дрожал то ли от страха, то ли от смеха. — Всё нормально, всё нормально, — бормотал Майк, пытаясь успокоить и себя и его. Он быстро оглядел комнату, пол чистый, запах дыма ещё висит, но окно открыто, должно выветриться. Одежда на месте.  — Я нормально выгляжу? — спросил Майк, проводя рукой по волосам. Уилл быстро оглядел его. — Да. Ты хорошо выглядишь. А я? — Ты тоже. Только глаза красные, но это можно списать на недосып. Стук в дверь повторился уже настойчивее. Майк глубоко вдохнул, подошёл к двери, открыл. На пороге стояла Линда. — О, привет, Линда, — сказал Майк, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Уилл, Майк, извините, что разбудила вас так рано, но у вас гости. Майк и Уилл переглянулись, в голове у обоих пронеслось одно и то же: «Кто, чёрт возьми, мог к ним приехать?» И тут из-за спины Линды выскочили Лукас и Макс. — Сюрприз! — крикнули они хором.