Свадьба

Прошло несколько месяцев. Что было за это время? Ксандр, конечно же, не умер. Золотое Руно, которое ввели ему под кожу перед миссией сработало как надо. Быстро регенерируя ткани и заживляя раны.  Показатели менялись прямо на глазах: пульс восстанавливался, давление приходило в норму, швы затягивались за считанные часы, а цвет лица постепенно возвращался к обычному оттенку. Кто-то называл это чудом. Ксандр называл это «везением, твою мать», и, глядя в потолок палаты, сжимал руку Райны, которая не отходила от него ни на шаг, даже когда медсёстры просили её выйти. Но всё равно все успели побеспокоиться. Макс приносил в палату свежие фрукты и глупые журналы, которые никто не читал. Рекс рассказывал всем байки из учебки про то, как ван Хейс на полигоне пробежал полосу препятствий быстрее всех, а потом упал в яму с грязью, потому что не заметил, а еще как они вдвоём чуть не отравили весь взвод, когда решили приготовить ужин на костре. Зейн приходил каждый вечер ровно в восемь, как по расписанию. Он молча кивал, клал на тумбочку свежую прессу и уходил, не сказав ни слова, но в его глазах читалось то, что он не мог выразить словами: «Ты нужен мне, друг. Нужен нам всем.» И даже его родители, которые не общались с ним годами, приехали, узнав о ранении сына. Мать плакала, когда увидела его бледное лицо. Она стояла в дверях, прижимая руки к груди, и не могла сделать ни шага. Отец стоял рядом и не мог вымолвить ни слова, пока слёзы не побежали по его морщинистым щекам. Он не плакал много лет. Он думал, что разучился. — Прости, — прошептал Ксандр. — Я не хотел...  — Молчи, — ответила мать, подходя к кровати и прижимая его руку к своей щеке. Её пальцы дрожали, когда она гладила его по волосам, как гладила в детстве, когда он болел и лежал с температурой, а она сидела рядом и читала сказки на ночь. — Молчи, сынок. Ты жив, и это главное. Всё остальное ерунда. Мы всё простили и забыли. Отец не сказал ни слова. Он просто подошёл, положил руку на плечо жены и сжал его без лишних слов. И этого было достаточно. Они с огромной радостью приняли Райну. С первого взгляда, как только увидели, как она сидит у его кровати: поправляет одеяло, разговаривает с ним, как гладит его по волосам и шепчет что-то тёплое, успокаивающее и держит его руку даже во сне. Им не важно было, какой у неё статус и сколько у неё денег в банке. Не важно, кто её родители и откуда она родом. Всё, что нужно, они могли дать сами: деньги, связи, дом, где их обоих ждали, большую квартиру в центре с видом на парк, куда они могли переехать в любой момент. Они видели одно: девушку, которая по-настоящему любит их сына. Ту, ради которой колючий, закрытый, вечно недовольный сын стал другим: мягче, открытие и счастливее. И этого было достаточно. Ксандр, Зейн, Макс, Рекс, Блитц получили большие повышения: медали, звания, новые должности, кабинеты с большими окнами и табличками на дверях, за которыми стояли имена, которые теперь знал каждый житель Ковчега. Теперь они были важными шишками в системе безопасности, которые принимали серьезные решения. Карвер и Ван Хейс, пользуясь своими связями и старыми заслугами, отмазали Марию от последствий её деятельности. Это было непросто, но они справились. Её не посадили и не заклеймили позором на весь Ковчег. Вместо этого они применили её ценный опыт на более мирные цели. Мария начала заниматься разработкой сывороток, способствующих регенерации, но не меняющих ДНК человека, которые могли бы спасать жизни, не превращая солдат в монстров. Она работала в новой лаборатории и каждое утро, входя в кабинет, она благодарила судьбу за второй шанс. И клялась себе, что больше никогда не позволит использовать свои знания во вред. — Ты заслужила, — сказал ей как-то Зейн, заглянув на огонёк. Он стоял в дверях, заложив руки за спину, и смотрел на неё своим непроницаемым взглядом. — Ты спасла больше жизней, чем кто-либо из нас. Не думай, что это осталось незамеченным. Она покраснела, отвернувшись к окну и пряча улыбку, но Зейн всё равно заметил.  Адриана стала главой своего отдела по журналистике. Её имя гремело на весь Ковчег: репортажи цитировали, статьи обсуждали, фотографии печатали на обложках глянцевых журналов. Она стала лицом многих брендов и её идеальная улыбка украшала билборды на каждой улице. А что же Райна? Она ушла из военного дела и вернулась к мирной жизни. Девушка нашла обычную работу и у неё была новая спокойная, почти домашняя жизнь. И он рядом. И она уже была готова к свадьбе. Платье висело в шкафу, накрытое белым чехлом, и, когда никто не видел, Райна заходила в комнату, открывала дверцу, гладила ткань и улыбалась своим мыслям. Оно было идеальным: лёгким, воздушным, с длинным шлейфом. Кольцо они купили новое, но то, что он сделал сам, она тоже хранила, потому что оно было слишком дорогим и важным для неё. И вот этот день настал. Дикие земли. Недалеко от военной базы. Место, которое когда-то было полем боя, сейчас преобразилось до неузнаваемости. Организаторы постарались на славу: украсили местность живыми цветами. Поставили арку напротив красивого пейзажа, где горизонт сливался с небом, а редкие облака плыли медленно и торжественно, как свадебные гости, наблюдающие за таинством. Стулья, покрытые белыми чехлами, были расставлены ровными рядами: на них сидели друзья, сослуживцы, старые знакомые. Столы с едой ломились от закусок, фруктов и шампанского, которое искрилось в тонких бокалах, отражая солнечный свет и улыбки гостей. К алтарю шла длинная красная ковровая дорожка, усыпанная лепестками роз, которые кружились на ветру, взлетали и падали, окрашивая землю в цвета любви и надежды. Сестра Ксандра шла по дорожке, разбрасывая лепестки из маленькой плетёной корзинки. Её черные волосы развевались на ветру, и она так счастливо улыбалась, что у многих гостей наворачивались слёзы. Она была похожа на брата: те же глаза, та же линия скул. За ней следовала Райна. Она была невероятно прекрасна: Её белое платье плавно струилось по фигуре, нежная вышивка на корсете переливалась на солнце серебром, а длинный шлейф колыхался при каждом шаге и тихо шуршал по ковровой дорожке. Ее белые волосы были распущены, и ветер играл с ними, как влюблённый жених, перебирая пряди. Волосы украшала фата, откинутая назад. На губах была лёгкая, чуть заметная улыбка, а в глазах слёзы счастья, которые она не пыталась скрыть. Они текли по щекам, и она не вытирала их, потому что сегодня всё можно. В руке она держала небольшой букет. Райна шла к алтарю, и каждый её шаг был как признание и клятва, которую она не произносила ещё вслух, но носила в сердце долгие годы. У алтаря ждал Ксандр. Он был в парадном кителе: идеально выглаженном, с золотыми погонами и блестящими пуговицами, которые отражали солнечный свет и слепили глаза. Волосы лежали как всегда небрежно, лицо чисто выбрито, в руке была небольшая шкатулка с кольцами, которую он нервно перебирал пальцами, открывая и закрывая крышку снова и снова. Он смотрел на неё и не мог отвести взгляд. Райна была такой нежной, волшебно красивой, как принцесса из сказки, что у него перехватило дыхание, а сердце забилось, отбивая бешеный, счастливый ритм. Он видел её сотни раз: злую, уставшую, заплаканную, сонную… Какой угодно, но не такой. Такой он видел её впервые и понимал, что запомнит этот образ навсегда. Девушка шла к алтарю под руку с Зейном, который заменил ей отца на этой церемонии. Карвер был в своём лучшем мундире с орденами, медалями и с золотым аксельбантом, который он надевал только по особым случаям. Они подошли к Ван Хейсу, и полковник пожал руку Ксандру, потом приобнял Райну, поцеловал в щёку и отошёл в сторону, став рядом с Марией. Солдаты в парадной форме выстроились с двух сторон, держа в руках оружие. Их мундиры блестели на солнце, лица были серьёзными, но в глазах каждого читалась радость за своего командира. Они смотрели на того, кто вёл их в бой и видели его счастливым впервые за всё время. Девушка сделала шаг к Ван Хейсу, и они взялись за руки, их пальцы переплелись, и она почувствовала, как его большой палец успокаивающе гладит её тыльную сторону ладони. Они улыбнулись друг другу. Не той показной улыбкой для фотографий, которые потом разлетятся по социальным сетям, а настоящей, когда можно уже снять маски и просто быть. Священник старый, седой дед с добрыми глазами, которые видели сотни пар, посмотрел на них, слегка улыбаясь, как улыбаются, когда видят перед собой настоящую, живую любовь, которую не выдумать и не купить, сказал: — Готовы ли вы стать женой этого человека? Она посмотрела в глаза Ксандру, полные такого тепла, которое он так долго прятал за безразличием и цинизмом. И громко ответила, чтобы слышали все, кто пришёл разделить с ними этот день: — Да. — Готовы ли вы стать мужем этой женщины? — спросил священник, поворачиваясь к нему. Ксандр сжал её руку чуть сильнее, чтобы она почувствовала, что он здесь, и он не уйдёт и будет с ней всегда. — Да, — сказал он, и в его голосе не было ни капли сомнения. Только уверенность, любовь и светлое будущее. Священник сделал паузу на секунду, но в этой секунде уместилась целая вечность. Тяжёлая, долгая, страшная, что была до, и такая светлая теперь, что начнётся с этой минуты. — Обменяйтесь кольцами, — произнёс он. — Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту. Ксандр не заставил себя ждать. Он положил руку на её щеку Райны и нежно поцеловал теперь уже свою жену. Мягко, почти застенчиво, как будто они оба ещё не верили, что это реальность.  Она ответила на поцелуй, и в этом движении было столько благодарности, любви, что у гостей, смотревших на них, снова навернулись слёзы. — Ура!!! — заорали солдаты, поднимая оружие вверх. Праздничный грохот выстрелов разорвал тишину. Пули уходили в небо, сопровождаемые радостными возгласами. Райна пошла кидать букет. Она встала спиной к толпе, зажмурилась и шепнула про себя: «Пусть тому, кто действительно хочет счастья», и что есть силы бросила цветы назад. Букет взлетел в воздух, кувыркаясь, лепестки посыпались вниз, и на секунду всем показалось, что время остановилось. Букет поймала Мария. Она стояла посреди небольшой лужайки, прижимая цветы к груди, с лицом, на котором смешались удивление, смущение и лёгкий, едва заметный испуг. Её щёки пылали, глаза округлились, а губы приоткрылись в безмолвном «ах!». Девушки вокруг смотрели на неё с завистью и восхищением: улыбались, хлопали в ладоши. Мария смущённо переглянулась с Зейном, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с такой нежностью, что у неё подкосились колени. Она почувствовала, как к лицу приливает кровь и сердце начинает биться быстрее. Ей показалось, или он сейчас что-то скажет? Или она просто выдумала это, под воздействием момента, шампанского и общего счастья, которое витало в воздухе? Тем временем Рекс и Макс стояли у фуршетного стола, нагружая тарелки с такой скоростью, будто завтра объявят голодовку. Они двигались синхронно, как хорошо сработанная команда: один брал бутерброд, другой пирожное, один наливал шампанское, другой уже подносил ко рту. — А ты когда? — толкнул Рекс Макса локтем, чуть не выбив у него из рук бутерброд. Макс откусил большой кусок, прожевал, задумчиво посмотрел вдаль , где на горизонте медленно садилось солнце, окрашивая небо в оранжево-розовые тона, и вздохнул. — Ну... надо сначала кого-нибудь себе присмотреть, — ответил он, облизывая пальцы. — Не все же так сразу. Некоторые предпочитают не рисковать. Сначала разведка, потом план, потом утверждение, потом... — То есть ты не рисковый? — Рекс усмехнулся, поднимая бровь. — Я предусмотрительный, — Макс поправил его. — Это разные вещи. Рисковый лезет в пекло без парашюта. Предусмотрительный сначала проверяет его наличие и пригодность. Ну а сам-то ты?  — Да вот... Брайтнер смотрю, ничего, — он кивнул в сторону девушки, которая стояла у столика с шампанским. Высокая, спортивная, с тесмными волосами, собранными в высокий хвост, и уверенным, почти вызывающим взглядом, который Рекс счёл почему-то очень привлекательным. — Надо бы пообщаться поближе. Макс выразительно приподнял бровь, что Рексу стало не по себе. — Ну у тебя и вкус, дружище, — протянул он, медленно жуя оливку. — Что ты сказал? — Рекс прищурился, его голос стал ниже. — Дерзай, капрал! — Макс хлопнул его по плечу, чуть не пролив свой бокал. — Я в тебя верю. И если что, я первый буду кандидатом в свидетели на вашей свадьбе. Они засмеялись, чокнулись бокалами и продолжили нагружать тарелки, перебрасываясь короткими, понятными только им фразами о тактике и стратегии в вопросах любви. Зейн подошёл к Марии, которая стояла у края поляны, держа букет в руках, и смотрела туда, где горизонт сливался с небом. Ветер трепал её волосы, играл с подолом платья, и она выглядела такой хрупкой, что Зейну захотелось подойти ближе и укрыть от всего мира. — Поймала букет? — спросил он, вставая рядом. Мария вздрогнула. Она не слышала, как он подошёл. Его шаги всегда были бесшумными. Повернула голову, посмотрев на него через плечо, её глаза были удивлёнными, в них отражался закат. — Да... — сказала она, и голос её чуть дрогнул. Она прижала букет к груди крепче, как щит. — Ну это так... ничего же не значит. Просто глупая традиция и случайность. — Думаешь? — Зейн посмотрел в небо, где кружились птицы, возвращаясь в свои гнёзда, и перевёл взгляд на её щёки, на которые снова набежал румянец. Он замолчал и время растянулось. Марии показалось, что прошла целая вечность. А потом он сделал шаг ближе. — А я как раз хотел спросить, — сказал полковник, и голос его стал тише, почти шёпотом, словно он боялся спугнуть чудо этого момента. — Не хотела бы ты стать моей женой? Она замерла. Букет в её руках задрожал и она сжала его крепче, боясь выронить. — Ты... ты серьёзно? — спросила она, не веря своим ушам. — Это не... не розыгрыш? — Я никогда не был серьёзнее, доктор Шу, — ответил Зейн. Он протянул руку, и на его ладони лежало изящное кольцо с маленьким бриллиантом, который переливался на солнце всеми цветами радуги. Он выбрал его сам, долго ходил по ювелирным магазинам, перебирая варианты и советуясь с продавщицами. И в итоге взял то, которое напомнило ему её: нежную, хрупкую, но с огнём внутри. Мария посмотрела на кольцо, потом на Зейна, потом снова на кольцо. Её глаза наполнились слезами, которые потекли по щекам, оставляя мокрые дорожки. — Да, — сказала она, и голос её сорвался на смех сквозь слёзы. — Да, Зейн. Да. Конечно, да! Она кинулась ему на шею, обхватила его руками, прижалась всем телом, чувствуя, как его сильные, надёжные руки обнимают её в ответ, прижимают к себе, не дают упасть. Он подхватил её, закружил и кто-то крикнул «Наконец-то!». Зейн Карвер, полковник, который никогда не улыбался, сейчас улыбался. Тем временем Ксандр и Райна стояли у края поляны, наблюдая за гостями. Он обнимал её за талию, она прижималась к его плечу. Такие спокойные, счастливые. Они не говорили ни слова, потому что слова были не нужны. Их пальцы переплелись, и большой палец Ксандра всё так же гладил её тыльную сторону ладони. — Отличная, конечно, вечеринка... — протянул Ван Хейс игриво, посмотрев на Райну. В глазах его плясали чёртики, которые она ненавидела и любила с первой их встречи и с первого «пошёл ты, Ван Хейс». — Но мне кажется, стоит с неё уйти. — Ты хочешь сбежать с собственной свадьбы? — удивилась Райна, поднимая на него глаза. В её голосе звучало притворное возмущение, но в глазах уже разгорался озорной огонёк. — Вот именно. Свадьба моя, — он усмехнулся, поправляя воротник кителя, который вдруг стал тесным. — Значит, могу делать что хочу. — И что ты хочешь? — она прищурилась, хотя уже догадывалась. Ксандр вскинул бровь. Райна звонко рассмеялась, взяв его за руку и крепко сжав пальцы, и чувствуя, как он сжимает в ответ. — Бежим? — спросила она. — Бежим, — ответил он. И они незаметно, пробираясь сквозь толпу, смеясь и оглядываясь, побежали от столов с едой, от солдат с оружием, от гостей, которые хлопали в ладоши и что-то кричали. Ветер дул им в спины, трепал её фату и его волосы. Где-то сзади смеялись и плакали от счастья, поднимали бокалы и желали долгой жизни. А они бежали вперёд, где их ждала их жизнь… с ссорами и примирениями, с тихими вечерами и шумными спорами. Но теперь точно вместе. Навсегда. И это было главное.