Часть 1.

я - Оливер Ферстаппен, сын полковника и домохозяина. папа Шарль принял на себя роль “слуги„ , он готовит, убирается, убирает за отцом Максом и подчиняется ему... подчиняется. отец Макс полковник, и сколько знаю, он никогда не улыбался, не смеялся, не говорил ласковых слов папе. он всегда был угрюмый, злой, и пьянствовал. я вырос рано,ведь во мне воспитывали солдата без грамма жалости. с 7 лет папа защищает меня от отца, за что получает побои, кровавые раны или еще что похуже. папа Шарль всегда говорил, что отец так любит, что не желает зла... я рос не ребёнком, а просто человеком со страхом и ненавистью, я знал по шагам настроение отца, по вздохну, по мелко дрожащим рукам папы я знал, что отец придёт избить его. говорят, дом - это крепость, но разве в крепости пахнет кровью, водкой, сигаретным дымом и страхом? мне было страшно оставаться дома, оссобено, после подслушенного разговора папы Шарля и его лучшего друга - дяди Карлоса. мне было 10 лет, и я ничего не понимал... через маленькое стеклышко в двери я видел, как дядя Карлос сидел на коленках напротив папы, он сидел сгорбившись на стертом диване, пропитанным водкой, слезами и болью. папа всхлипывал, и булькал на подобии рвотных позывов, а из его рта текла густая, алая кровь, на руках и ногах расцветали огромные гематомы и кровили разбитые коленки. —Шарль, ты понимаешь, что это все ненормально! пожалей хотя-бы Оливера! - ругался дядя Карлос, перематывая ногу папы. —он тебя один раз чуть не убил, ты хочешь второй раз?! —К..Карлос.. - тихо отозвался папа, и его вырвало в таз всем содержимым из обеда смешанным с кровью,а дрожь в теле стала ещё сильнее. —т..ты же понимаешь.. - пытался отдышаться Шарль. —я его люблю, он меня любит.. просто.. я сам виноват был, я не должен был на него кричать.. я должен был спокойно объяснить, и..и тогда он не стал бы.. - оправдывался Шарль, вытирая рот и слезы полотенцем. —прекрати оправдываться, он вселил в тебя чувство вины, Шарль, это не норма, все это, что он с тобой делает ненормально! - сказал хмуро испанец, поднимаясь с колен. —сиди тут, я сейчас принесу тебе воды и ещё хлоргекседин. Карлос открыл дверь зала, и увидел меня с большими от шока глазами, в которых уже наливались слезы. закрыв дверь он увел меня в ванну, и развернул к себе за плечи. он смотрел на меня с тоской, с жалостью, наверное даже с тихим ужасом. —Олли, - произнес испанец в пол голоса, держа меня за плечи по мужски. —я знаю, ты сильный мальчик, ты очень сильный.. защищай своего папу Шарля, пожалуйста, мы не всегда сможем быть рядом. - он обнял меня после этих слов, а я подавлял слезы,смотря в одну точку. <убить? он попытался убить папу?> - пульсировало у меня в голове. «не всегда сможем быть рядом...» - эта фраза отпечаталась у меня в голове слишком ярко. я понимал, что если не я, то никто не сможет быть рядом с папой. тишина в нашем доме была страшнее криков, ведь в тишине можно было услышать больше чем увидеть, в тишине всегда обнажаеться правда. я лежал в своей комнате на втором этаже, слушая свое дыхание и смотря в стену. сон не приходил вообще, через 5 часов вставать в школу. отца дома не было, он снова ушёл на пьянку. оторожно встав с постели, я тихим шагом спустился на первый этаж, в комнату родителей. папа спал тихо, я подошёл ближе и приложил ладонь к его лицу, ее согрело тёплое дыхание из носа папы. с 8 лет у меня появилась привычка приходить и проверять дыхание папы когда он спал, ведь несколько раз я видел, как отец пытался его задушить. Макса тогда увезла полиция, а с нами дома остался дядя Джордж, папа моего лучшего друга Кими и дядя Карлос. они всегда ненавидели Макса за его поведение и действия, за то как он запер Шарля в четырёх стенах, лишив его бизнеса, который он много лет строил самостоятельно, без чьей либо помощи. дядя Ландо так же твердил ему, что бы он с ним развёлся, на что папа отвечал: «я хочу, что бы у Олли была полная семья..он любит меня, я знаю..» —я всегда буду рядом, папа, я всегда буду с тобой во что бы это не стало. - почти одними губами прошептал я, смотря на его обеспокоенное, бедное лицо, на его волосы, в которых уже виднелась седина и он постоянно красил волосы чтобы ее скрыть. я хотел сказать «я люблю тебя», но эти слова застряли у меня в горле костным комом, они бы звучали так нелепо, так страно, поэтому я просто ушёл в кухню налить себе стакан воды, а затем вернулся в свою комнату закрыв дверь.