Глава 5.

      Долгая, интересная неделя, заполненная мыслями только об одном человеке, прошла. И мыслей действительно было много. Слишком. А вместо того, чтобы решаться, вопросы только накапливались. У всех были вопросы к Антону, точнее даже один вопрос: “Какого хуя?”. У Арсения же вопросы были, в частности, к себе. И суть у них была та же.       За последнюю неделю, а это пять рабочих дней, Антон произнёс своё заветное “Арсюша” ровно пятнадцать раз. Три раза без предупреждения он забрал парня с работы. После каждого прихода в бар оставлял нехилые чаевые Арсению (видимо понял, что с деньгами у парня совсем туго, увидев его съёмное жильё). Ну и плюсом Катя спрашивала что-то со словом “Антон” или “Шастун” ровно пятьдесят три раза. — Итак, дорогой, нам тебя сегодня ждать, или ты опять нежданно негаданно окажешься в машине у Шастуна? — Спросила Катя, накидывая пальто. Ровно пятьдесят четыре раза. И Арсений надеялся, что именно сегодня Антон правда приедет за ним. Он хотел этого, ждал. Именно сегодня, в воскресенье, под конец недели он захотел расставить все точки над i. Потому что устал. Устал жить в непонимании, в вечных вопросах и внутренних спорах. Хочется простой и очевидной ясности. И если не сегодня, то когда? — Сегодня не ждите, мне нужно встретиться с родителями, — сухо ответил Арсений. Снова ложь? Да. Потому что хочет. И потому что может. — Сделаем вид, что поверили, — усмехнулась девушка, собирая все свои вещи. И Арсению достаточно даже этого. То, что люди захотят придумать — придумают, что бы ты ни говорил. Они всегда воспримут твои слова так, как удобно им. Они выкрутят ситуацию в то русло, в которое хотят. Они будут считать тебя не тем, кем ты являешься, а тем, кем захотят сами. И это обычная правда жизни, к которой Арсений привык.       Ложь насчёт родителей вновь напомнила об их существовании. Попов не написал им, не поинтересовался переездом. Но они и сами не горели желанием выходить с ним на связь. И зачем тогда лезть в их жизнь? Зачем строить из себя хорошего сыночка, которого волнуют родители? Но Арсений так не мог. Каждый раз, когда его настигают подобные мысли, где-то на плече сидит ангелочек, кричащий “Они же твои родители. Они воспитали тебя. Это они сделали тебя тем, кем ты являешься”. А от этого не становилось легче. Он ведь правда стал таким из-за родителей. Пытался найти хоть кого-то близкого, доверяя незнакомцам слишком многое. Ему хотелось любви. Он нуждался в ней. Хотя бы когда-то он хотел почувствовать себя любимым. Хотя бы когда-то он хотел услышать заветное “люблю”. И как теперь, в таком-то состоянии, решать вопросы с Антоном? Первый пункт из плана выполнен: Антон приехал. Он снова, какого-то чёрта, приехал за Арсением. Если в начале на это были хоть какие-то причины, то сейчас он приезжает, чтобы просто провести с Поповым чуть больше времени и довезти его этот злосчастный километр до дома. Арсений садился в машину Шастуна уже как в свою. Он сразу бросал вещи на заднее сидение, а уже после сам садился в машину. В голове куча мыслей, неспособных сформироваться во что-то нормальное. И почему-то огромный страх пронизывает всё тело. Хотя с чего бы, если это просто обычный разговор. Арсений всего лишь хочет удостовериться, что они просто друзья. Но хватит ли ему этого “просто друзья”? А эти мысли уже действительно пугают. — День не задался? — Спрашивает Антон, убирая телефон в бардачок между сидениями. — Что? — Арсений наконец-то выходит из своей головы в реальный мир. — День не задался? А то хмурый весь какой-то, отдохнуть тебе надо, — отвечает Антон. Обычно они сразу выезжают с парковки, как только Попов садится на своё законное место. И почему-то именно сегодня Шастун даже не планирует заводить машину. Неужели у него у самого есть планы на эту встречу? — А, да не, просто задумался, — и снова сладкая ложь. Ложь, помогающая Арсению не уйти на дно. И ничего не выходит. Ничего блять не получается. Он чувствует себя слишком странно рядом с этим парнем. Комфортно и испуганно одновременно. Хочется рассказать ему всё, пересказать весь день буквально по минутам, но вместе с тем не хочется говорить ничего. Но это необычный страх. Он не боится, что Антон растреплет всю правду о нём, он боится не понравиться Антону. Арсений в целом безумно зависим от чужого мнения и нуждается в людском признании, но здесь всё сложнее. И Попова это пугает. Поездка проходит в молчании. Так тихо в машине, и так громко в голове у Арсения. — Тебе дверь открыть, милочка? — С усмешкой спрашивает Антон. Но Арсений не слышит даже этого. И в момент он понимает, чем Шастун так отличается от других: ему не хочется врать. Точнее, Арсению буквально физически сложно это сделать. Ложь именно в его сторону бьёт по сердцу со словами “так нельзя”. — Обкурился что ли на работе этой, — томно вздыхает Шастун, наклоняясь ближе к лицу Арсения. И что это значит? Что всё это значит? Он тянется ближе, сокращая расстояние между ними с каждой секундой, с каждым движением. Неужели это... знак? Настолько очевидный, что даже дурак поймёт. Нужно действовать. Либо сейчас, либо никогда. Тело словно онемело, но Арсений находит в себе силы приподняться, поднести свои губы к губам Антона. И... — Ну-ну-ну, что за дела, — как-то смущённо усмехается парень, возвращаясь в своё исходное положение. — Неловко, — отвечает Арсений. Молодец, вовремя ты надел маску шутника. — Ну, вот теперь мне точно пора. — Сидеть, — сухо и строго отвечает Антон. Да сколько блять в тебе личностей? То он смеющийся в компании друзей, то он спокойный и сдержанный, когда забирает Арсения с работы. То он серьёзный, когда занимается работой, то он заботливый, когда забирает Попова в час ночи из чужой квартиры. А теперь ещё и строгий. Новый персонаж открыт, поздравляю, Арсений. Впереди ещё куча таких. Если, конечно, ваша сегодняшняя встреча не окажется последней. — Не расскажешь, что это было? — Не знаю, — честно отвечает Попов. Ему правда больше нечего сказать. Страшно. До безумства страшно. — Хорошо, помогу тебе. Ты пытался меня поцеловать, так? — Продолжает Антон. — Посмотри на меня. — Нет, — отвечает Арсений. — Посмотри на меня, Арсюш, — и какая же ты, Шастун, тварь, позволяющая себе даже в такой дерьмовой ситуации называть его “Арсюшей”. — Нет, — повторяет парень. Он не мог и не хотел сейчас смотреть в эти зелёные глаза. Не хотел увидеть в них злость, агрессию и разочарование. А ещё не хотел показать свой страх, который идеально считывался с лица Попова. — Хорошо, но ты из машины не выйдешь, пока мы не поговорим, — ответил Антон и закрыл все двери на блокировку. Эх, говорила мама, не садиться в машины незнакомых дядечек. — С чего ты решил, что должен поцеловать меня? И всё это, на самом деле, звучало без агрессии, хотя Попов воспринимал всё совершенно иначе. И отвечать явно не хотел. — Арсюш, я не хочу каких-то недопониманий между нами, — продолжал Антон. Страх переходил в злость. Как он может позволить себе так выражаться, если секунду назад он буквально отверг Арсения? О каком ебучем “Арсюш” может идти речь? Как он может так спокойно говорить об этом, делая вид, что всё в порядке? Но Попов не знает, как сложно сейчас Антону. Он не знает, как тяжело Антону натягивать эту маску взрослого и рассудительного человека на себя. Как ему сейчас сложно не выплеснуть все эмоции и не разнести эту машину к чертям. — Я не знаю. Не знаю, почему я так сделал. Мы с... Я подумал, что ты даёшь какие-то знаки, поэтому поступил так. Я не знаю, о каких недопониманиях между нами может идти речь, если даже дружбы после этого уже не будет. Если эта дружба вообще была изначально, — протараторил буквально на одном дыхании Попов. И как же было больно. — То есть, ты там с кем-то придумали себе какую-то картинку, где я оказываю тебе знаки внимания, вы в эту картинку поверили, и ты решил действовать, так? — Именно, а теперь выпусти меня из машины, — ответил Арсений, буквально не сдвигаясь с места, да даже не моргая. — Пожалуйста. Антон молча разблокировал двери, а Арсений так же молча вышел из машины, забрал свои вещи и пошёл к своему подъезду. Последней каплей стал удар, послышавшийся откуда-то сзади. Антон наверняка сейчас разбил себе костяшки, возможно что-то сломал в машине и выпустил наружу всю агрессию. Арсению же выпускать было нечего. Внутри только пустота. Он не помнил, как поднялся на третий этаж, как зашёл в квартиру, переоделся и уже сидел с бутылкой виски. Он даже не пил его. Не хотелось. Люди заглушают алкоголем боль. Арсению заглушать было нечего. Он сидел с закрытыми глазами. Так вероятность того, что Попов прямо сейчас разрыдается, была меньше. Арсений глубоко вдохнул, осмотрел комнату и замер. А вдруг родители были правы? Вдруг мать не зря так оберегала своего сыночка, так переживала за него? Потому что знала — он не выживет в этом страшном и злом мире. Вдруг отец был прав? Может, Арсению действительно надо блыо выбрать более “мужскую” профессию, в которой у него бы просто не получилось быть нюней и размазнёй. Неужели они были правы? Может прямо сейчас Арсений не должен сидеть в этой обшарпаной однушке, за которую он пратит честно заработанными деньгами, а должен вместе с родителями сидеть в тёплой, новой квартирке в Питере, со свежим ремонтом, с кухни должен доноситься приятный запах еды, а вся семья Поповых должна смотреть какую-то глупую семейную комедию? Он больше не верил в себя. Не верил в свою правоту. Не верил, что может что-то сделать сам, что он достоен хоть чего-то, не то чтобы любви. И виной всему ведь был не только Антон. Он лишь открыл Арсению глаза. Но, если честно... Арсений и дальше мог убивать себя морально, но уже не было никаких сил на это. Поэтому он передал эту учесть музыке. Первое, что попалось на его глаза — “Stan” Эминема. Он усмехнулся. Попов не был гуру в английском, да и переводить рэп было очевидно сложно, но он столько раз читал перевод этой песни, что знал сюжет наизусть. Смешные совпадения добивали его, заставляя истерически улыбаться. Приходить в себя не хотелось. Это долго и сложно, а завтра ещё и на работу. Поэтому Арсений просто лёг спать, оставив душ на утро. Да и после такого морального и физического истощения ему просто необходим долгий, полноценный сон.       Арсений проспал до самого утра несмотря на то, что уснул в районе девяти вечера. Ему не хотелось думать о вчерашнем. Всех мыслей, включающих в себя “Антон”, он старался избегать. А больше думать и не о чем. И осознание этого пугало ещё больше. Все его мысли об Антоне. Какого чёрта это произошло? Арсений провёл все свои утренние процедуры, заварил кофе, включив на фон музыку. Даже не задумываясь о своей старой игре в песни, включилась та самая. “I will always love you”. Сегодня она звучала не так приятно, но дала надежду на хороший день. Попов быстро собрался, оделся и вышел на улицу. Приход весны Арсений как-то упустил. Ему явно было не до этого. Хотя жить и правда стало чуть приятнее, когда на улице тебя встречает яркое солнышко, уже почти сухие дороги и в целом тепло. Утро в баре проходило как обычно: бегающая по залу Катя, парочка гостей, зачем-то посещающих ресторан в десять утра, Арсений, протирающий на десятый раз столовые приборы и другие официанты, с которыми Попов особой связи не имел. Арсению было страшно. Он знал, что к двенадцати часам подойдёт всеми известная тройка, включающая в себя Антона. И здесь он уже не отвертится, а будет с улыбкой на лице делать вид, что всё в порядке. Как Арсений и предполагал, примерно в полдень браслет пропустил вибрацию, а на экране высветилось до боли знакомое «23». И вот что делать? Бежать туда сломя голову, будто он так хочет увидеть Антона? Или задержаться на несколько минут, чтобы Шастун понял, как тот его боится? Чувства чувствами, а работа по расписанию. Попов подошёл к столу, но увидел явно не то, что ожидал. За столом в одиночестве сидела Юля, словно чем-то испуганная и переживающая. Арсений грустно посмотрел на неё и молча опустил глаза. — Нам наверняка нужно поговорить, да? — Скромно, слегка боясь спросила девушка. — Сможешь подойти сегодня после работы? Сама понимаешь, я сейчас не шибко способен вести диалоги, — ответил Попов, на что Юля слегка кивнула. — Они не придут? — Не знаю, к счастью или нет, но не придут, — слегка усмехнувшись, сказала девушка. Арсений, если быть честным, обрадовался этому. Да и приходу Юли он тоже был рад. Быстренько записав ее заказ, состоящий из одного кофе, он убежал в бар. — А чего мужичков ваших нет? — Удивилась Катя, скорчив очень глупую мордочку. — Не знаю, заняты сильно, работают над чем-то, — спокойно ответил Арсений. Это было первое, что пришло в его голову. — О, он тебя уже в свои дела посвящает. Это уровень, друг! — Сказала девушка, похлопав Попова по плечу. Тот лишь немного улыбнулся и направился обратно в зал. В голове был лишь один вопрос: а как жить дальше? В плане, Антон ведь не сможет вечно скрываться от Арсения, не приходя в ресторан, в котором они с Серёжей обедают уже в районе трёх лет. А увольняться Попов точно не собирается. Работа его устраивает, с коллективом он уже свыкся, начальник хороший, зарплата приемлемая, да и от дома недалеко. Уходить с этого места из-за какого-то парня Арсений точно не будет. А возможно, спустя время они оба отпустят эту ситуацию и будут делать вид, что в целом никогда знакомы не были. Тоже как вариант. Причем, неплохой вариант.       День проходил как и все другие, Арсений бегал из зала в бар, из бара — в зал, успевал перекинуться какими-то язвительными шутками с Димой (они хоть и не стали хорошими друзьями, но могли бросить пару фраз друг другу). Катя, кстати, стала не такой прилипчивой. То ли поняла, что Арсению это не нравится, то ли ей Дима намекнул. А может она вообще изменилась. Конечно, она все так же любила пообсуждать темы, которые ее не особо касались, но невозможно изменить человека полностью. Таким образом час шёл за часом и рабочий день все приближался к концу. Арсений уже переодевался, собирал вещи и в целом готовился к предстоящему разговору с Юлей. Единственное, чего он боялся — увидеть ту самую машину с тем самым человеком, когда он выйдет из ресторана. Он правда не хотел его видеть, не хотел с ним говорить, а тем более что-то решать. Наверное. По крайней мере, он так думал. Юля не заставила себя долго ждать (а если быть точнее, то это Арсений заставил её подождать). Попов вышел на улицу и... никакой машины и даже намёка на присутствие Антона. Но стало как-то обидно. Знаете то чувство, когда вроде ты не хочешь видеть этого человека, надеешься с ним не пересечься, но где-то в глубине души так расстраиваеешься, когда всё же не встречаешь его. Это странно. Всё, что у Арсения было связано с Антоном описывалось одним словом. Странно. — Его здесь нет, — прошептала Юля, заметив взгляд Арсения, направленный на пустое парковочное место. — Как ты узнала... Ну, точнее, с чего ты решила, что что-то произошло? — Спросил Попов, не обращая внимания на раннее сказаные Юлей слова. — Ну, я девочка не глупая. Дней десять назад я предложила тебе подумать над всей ситуацией с Антоном недельку, ты ничего не рассказывал, поэтому я предполагала, что ты с ним и не говорил. Вчера я узнала, что Антон за тобой заезжал, а сегодня утром, когда ему предложили пойти на ланч, он чуть карандашами не начал бросаться. Я и подумала, что явно что-то случилось. Ну и ты грустный был утром. Как-то так, — ответила девушка. Арсений ничего не сказал. Какое-то время они шли в полной тишине, а Юле и не нужны были ответы. Она понимала, что он сам расскажет, если захочет. Она понимала, что он доверяет ей. И она это доверие ценила. — Я пытался поговорить с ним, — начал Арсений. — Ну, точнее, хотел поговорить, но мне было страшно. Я думал, что мы сможем спокойно пообщаться во время дороги, но я не смог даже слова вымолвить. Потом, когда мы уже приехали, я в том же ступоре был. Дальше произошла не очень приятная ситуация, о которой я говорить не хочу и после неё он на меня наорал, заставил всё объяснить и только потом отпустил. — Не ври, — резко ответила Юля. — Что? — Не мог он на тебя наорать. Это Антон. Он орёт только уж в слишком крайних случаях. — В целом, там слишком крайний случай и был, — грустно усмехнулся парень. — На тебя он в любом случае наорать не мог, — снова повторяла Юля, будто зная намного больше, чем Арсений. — Вы когда-нибудь говорили с ним на эту тему? Ну или там, Серёжа говорил, — спросил Попов. Девушка какое-то время молчала, но всё же ответила: — Сегодня. — Сегодня? — Не только твоё поведение меня волновало. Он тоже выглядел не лучше, я спросила, что случилось, ну он мне и рассказал всё, — тихо, почти шёпотом сказала девушка. — Супер, со мной ему говорить не о чем, а с тобой, насчёт нас с ним — с удовольствием. — Арс, ты не думаешь, что это лицемерие? — Спросила девушка, останавливаясь посреди дороги. — В каком плане? — Ну, мы буквально сейчас с тобой идём, обсуждаем вас. И типа, тебе можно, а ему нет? Арсений немного замялся. Юля была права. Только вот признавать это Арсений как-то не хотел. Но для него всё же было странным, что Шастун правда с кем-то обсуждал эту ситуацию. То есть, ему может быть не плевать? Или Попов снова надеется и верит в лучшее? Они уже почти подошли к дому Арсения, Попов даже хотел пригласить девушку на чай, всё же заставил её пройтись с ним, выслушать, хоть как-то нужно было отблагодарить, только вот... — Юля, блять, — начал Арсений, остановившись и уставившись в одну точку. — Скажи, что это ты всё подстроила. — Что? — Переспросила девушка, не понимая, о чём в целом идёт речь. — Вот эту хуйню, которая сейчас сидит в своей машине около моего блять подъезда и смотрит прямо на меня, — говорил Арсений, смотря ровно на Антона, спокойно сидящего в тёплом автомобиле. — Визжать нельзя? — Спросила девушка. Она не имела к этому всему никакого отношения и была рада, что Шастун всё же решил поговорить. — Можешь за угол зайти и там повизжать, — ответил парень, не спуская глаз. Девушка и правда так поступила, зашла за угол, чтобы Антон её не видел, и станцевала победный танец. — Ну всё, пиздец мне, он выходит из машины, — максимально спокойно ответил Арсений. — Ой, ну, меня тогда тут нет, — усмехнулась девушка, быстренько обняла Попова со спины и куда-то убежала — Посмеялись и хватит, — себе под нос пробубнил Арсений и постарался как можно быстрее проскользнуть мимо Антона. Шастун же просто стоял у своей машины. Он не звал Арсения, не пытался его догнать, схватить, поговорить. Он просто стоял и смотрел, как парень проходит мимо. — Ёбаный манипулятор, — фыркнул Попов и всё же направился в сторону машины.