Воспоминания

Я не обращаюсь к людям за помощью. Не потому, что меня так воспитали, во всяком случае, мне кажется,что причина не в этом. Просто такой уж у меня характер и возможно на это повлияло то через, что я прошёл в подростковом возрасте. И дело не в том, что мне чужды любовь и добрые чувства. И боль я ощущаю, прям как все. Мне, как и любому другому, нужна ласка. Но я не могу ответить «нет», если кто-то спрашивает меня «Ты в порядке?» Я не могу просить о помощи у людей. Не после того, что они сделали. Учительница в школе, имя этой девушки я уже не помню. Как-то заметила, что случилось со мной, когда умерла мама. На её опознании я не плакал и с холодным лицом определял точно ли это та женщина. Меня конечно освободили от занятий на несколько дней, поднялся шум насчёт этого, но интерес людей быстро пропал и всё вернулось на круги своя. Эти люди мне напомнили звёзды, которые всегда наблюдали, но не вмешиваясь. Они так же сияли, но боялись запятнать это сияние чужой болью и скорбью. Она припарковала автомобиль перед продуктовым магазином, пошла в аптеку. По рецепту ей выдали ингалятор от насморка. В тот момент она постоянно жаловалась на насморк, я посоветол ей его купить.Уже на кассе прикупила маленького шоколадного мышонка с начинкой из маршмэллоу. Я нашёл его позже, в её сумочке. Развернул и съел, сидя на кухне, куда вывалил содержимое её бардовой сумочки, которую она обычно предпочитала носить в руках, когда я говорил ей, что носить на плече удобнее, но она поступала как хотела. Кто вообще будет слушать мнение 16-летнего ребёнка? Я ел мышонка и это всё равно, что принял причастие. А, когда во рту и горле остался только привкус шоколада, у меня из глаз хлынули слёзы. Я сидел, склонившись над её салфетками, косметикой, ключами которые она постоянно забывала на тумбочке и мне приходилось бежать за ней чтобы успеть отдать их. Я плакал, закрыв лицо руками. Я разговаривал с водителем грузовика. Он тогда признался, что ехал он быстрее положенного, может, со скоростью 50 километров в час, хотя на знаке ограничения скорости была нарисована цифра в 30 миль.. Ему тогда не терпелось доехать до гаража, сдать грузовик и сесть за руль собственной машины, у которой был кондиционер. Опять же тормозная система грузовичка, пусть и прошедший техосмотр, оставляла желать лучшего. Из другого поворота выезжала машина с двумя женщинами, хотя нет, скорее старушками. Они разговаривали друг с другом , совершенно не смотря на дорогу. Водитель грузовика ударил по тормозам, как только увидел «Renault Logan» выруливающую прямо перед ним на основную дорогу, но быстрота его реакции уже ничего не могла изменить. Он услышал звук от удара с другим автомобилем. Та женщина наконец-то заметила нависшую над ней опасность, но уже ничего не могла поделать. Заскрежетало железо, зазвенело разбитое стекло. Водителя швырнуло на рулевое колесо с такой силой, что потом он неделю не мог нормально дышать. Крепко приложившись к переднему стекло, он отделался только лёгким сотрясением. А женщину которая сидела за рулевым сиденьем, бросило в зазор между передними сиденьями. Мужчина быстро вышел из машины и подошёл к ним, проверить все ли в порядке. Но они не только не потеряли сознание, но и даже почти не пострадали, хотя если не считать женщину сидевшую перед рулём, у которой сломано было три ребра и вывихнуто бедро. А другая старушка сидела пассажирском сидении, удар пришёлся на водительскую сторону, а она отделалась лишь легким сотрясением мозга: она ударилась головой о боковое стекло. Моя же мама лицезрея всё это, побежала к ним. Пробежав мимо стоянки, моя мать упала неподалёку от витрины с книгами. Её сумка выскользнула из руки и у неё наполос ну вывалились продукты, а вторая покупка так и осталась в пакете. Никто, абсолютно никто не заметил женщину в возрасте лежащию на горячем асфальте. Естественно в центре внимания оказались столкнувшиеся автомобили, кричащие старухи, лужа бензина вытекшей из радиатора "Renault Logan". Из толпы кто-то тогда кричал . — Это бензин! Будьте осторожны, как бы он не взорвался! Слушая мужчину который это рассказывал, я даже подумал, что мою мать наверняка даже перепрыгивали спешащих на помощь женщинам, полагая, что та просто лишилась чувств. Учитывая, что температура в тот день на солнцепёке, достигла 40 градусов. Нельзя счесть тот факт, что подобное предположение было анологичным . Все поблизости люди спешили к столскнувшемся машинам. Все суетились. Кто-то даже через разбитое стекло просунул руку,чтобы ободряющи пожать дрожащию старческое плечо. Но все расступились перед человеком с белым халатом. Издалека донёсся, нарастая с каждой секундой, вой сирен «скорой помощи». Всё это время моя мама лежала незамеченной, возле витрины магазина, а сумка лежала чуть позади неё, в которой так и остался нераспечатанный шоколадный мышонок с начинкой из маршмэллоу и чёрным пакетом, который лежал в нём руке. На неё обратил внимание посторонний, который бежал в аптечный магазин за компрессом. Он узнал мою мать, по её волосам и сумке.Он позвал мою маму, совсем забыв о старушках и компрессе за которым бежал. После того как она никак не отреагировала.Наверняка уже знал, что положительного ответа е уже никогда не услышать. Перевернул её на спину. Сверху яростно светило солнце, а снизу жарил асфальт. После смерти человека, как известно, становится плохо. -У неё на лице были красные пятна, да и на руках тоже. На опознании я чётко их увидел. Хотел уж спросить у медика, но сразу понял, что и так всё знаю. Июль, раскалённый асфальт. Мой самый родной и близкий человек упал, и получил ожог.- Знакомый моей матери, увидел подъехавшию машину скорой и побежал к ним. Протолкавшись сквозь толпу, схватил одного из санитаров за руку, вылазевшего из кабины. —Там женщина! - Знакомый указал на витрину библиотеки. —Мужчина, тут две женщины, да ещё и один пострадавший. - Санитар попытался вырваться из хватки, но этот человек держал крепко. –о них можно пока забыть.Они в общем легко отделались. А вот той женщине совсем плохо. Моя мать умерла, и я готов поспорить, что её знакомый это уже знал, у него просто не осталось ни малейших сомнений... Он умел отличить главное от второстепенного. В принципе все мамины знакомые всегда смотрели на самое важное и быстро решали, что стоит более срочного внимания. Возможно это мне от неё и передалось. Но стоит отдать ему должное . Еле как он убедил прибывшию медицинскую бригаду последовать за ним, под возмущенные крики тех старух и толпы. Когда они подошли к моей маме, врач "скорой" подтвердил смерть. —Скорее всего сердце. - предположил врач.—Она переволновалась, вот сердце и не выдержало. Но мою мать подвело не сердце.Вскрытие показало аневризму , с которой она жила неизвестно сколько лет, может, и шесть. А вот, когда побежала через стоянку, истончённый сосуд не выдержал и лопнул, как воздушный шарик, заливая кровью жизненно важные мозговые центры. Смерть, возможно, не была мгновенной, сказал мне помощник патологоанатома, но наступила быстро... и мама не страдала. Перед её глазами всё почернело, а ощущения и мысли исчезли быстрее, чем тело коснулось асфальта. Похороны я организовывал сам, на них кроме меня никто не пришёл. Я не был удивлен, у нас почти не было родственников, а если те и были то жили очень далеко и точно не стали бы ехать ради такой "мелочи". Перед могилой я опустился на колени и неожиданно моя только зарождавшееся маска безэмоциональности сломалась. Слёзы хлынули, а я даже остановить их не пытался, все мысли исчезли и осталась только могила моей матери. Я не помню в каком состоянии вернулся в нашу квартиру, точнее уже в мою. Только одно яркое и не застелёное туманом воспоминание. Яркое воспоминание как я сижу на кухне, ем шоколадного мышонка и плачу ... плачу главным образом от того, что знаю - скоро от вкуса шоколада не останется и следа. Третий приступ слёз случился у меня через три или четыре дня после похорон. Ощущие, что я как будто нахожусь во сне по-прежнему не проходило. Я ходил, читал, учился, разговаривал с учителями. Мне постоянно казалось, что происходит всё это не со мной, что я - это не «я», а настоящий «я» наблюдает со стороны, снова на уроке записывая сценарии трагических судеб и , когда прийдёт домой, дождётся мамы, расскажет ей эту историю и они вместе будут пытаться изменить судьбу этого персонажа на лучшую, на то, что он смог преодолеть эту судьбу, выкарабкаться, пойти против неё преодолевая скорбь и разбитое сердце. Убираясь дома. Я нашёл книгу. В некоторых местах были стёрты буквы, а некоторые предложения не прочитать , но она всё равно продолжала читать, говоря что дело не в обложке, а в смысле написанных строк, даже если некоторые части пропали уже на всегда пропали, их всегда можно дополнить чем-то дополнить, чем-то таким, что бы мысль которую пытался донести автор до читателя не пропала. Книга лежала под её кроватью, мама не успела дочитать, а потом ища её не нашла. Открыв страницу на которой была закладка, я прочитал первые строки. —«Мой дорогой друг, ну что ты так печалишься? Она вернётся» — —Тебе-то легко так говорить, – бросил я в пустоту комнаты, теперь навсегда принадлежащей мне одному. ” Оскорбительное спокойствие #*^&bih#%»k лишило #$fyjve-fth остатков разума. В слепой злости, не осознавая , что делает, он бросился на #*^&bih#%»k.Тот не ожидал нападения и по#»т**лся, но силы ему хватило, даже п*#ле тяжёлой болезни, по.т.му мгновением спустя #$fyjve-fth, нео..да.но для себя, оказался на полу. —«Смешной вы че.#**» ишка, –молвил #*^&bih#%»k.» — И тут до меня дошло, что мама никогда не перевернёт страницу и не узнает, что #*^&bih#%»k назвал исполненного праведным гневом #$fyjve-fth смешным человечишкой. В этот момент истины, который мне не забыть никогда, хоть как не прячь эту правду в тёмные уголки сознания и постоянно пытаясь их забыть. Я понял, что это не ошибка, которую можно исправить. И не кошмарный сон, от которого можно пробудиться.Мой самый дорогой и единственный человек которому я мог доверять, исчез. Не прошло даже минуты как она умерла.Окончательно. Навсегда.Остались лишь воспоминания. И на такой ноте я проснулся.