Вернутся к фанфику

ВОСПОМИНАНИЕ. 10 сентября 1999 года. Гермиона Грейнджер

1 мая 2026, 00:00
Драко узнал об этом через три дня, из отчета, который случайно попал к нему в руки — протокол допроса: тринадцать страниц, казенный язык. Он прочитал все от начала и до конца, его вырвало, и потом не спал три ночи. Им часто показывали записи пыток разных задержанных из сопротивления, но Грейнджер — никогда. Она в очередной раз пыталась вывести группу маглорожденных через портал. Двадцать три человека — семьи, дети, старики. Такие порталы и эвакуации первые годы еще были, Сопротивление их готовило неделями, чтобы все было продумано до мелочей. Цена риска всегда была одна — смерть. Просто не всегда быстрая. Имя доносчика в отчете зачеркнули, Драко так и не узнал, кто это был, впрочем, какая теперь разница. Велика вероятность, что он тоже лежит на поле за Малфой-Мэнор. Многие там полегли рано или поздно. Пожиратели ждали в засаде, и все же Грейнджер успела отправить через портал почти всех: пятнадцать человек ушли, восемь не успели. Она сражалась, понимая, что проиграет, ради тех, кто должен бежать. Сухие цифры: «убила троих, в том числе Беллатрису Лестрейндж, ранила пятерых». Она дралась одна против всех без надежды на помощь и шанса на спасение, пока ее палочка не сломалась от чьего-то заклинания, и тогда она вытащила магловский нож. Драко представил это. Она стояла на поляне, окруженная Пожирателями, с осколком палочки в одной руке и ножом в другой. — Сдавайся, грязнокровка, — сказал кто-то. (Имя в отчете не значилось). — Иди к черту, — ответила она. И бросилась вперед. Ее взяли, когда она уже не могла стоять. У нее было сломано ребро, разбита голова, на лице — кровь и грязь, когда ее притащили к Темному Лорду, но она смотрела прямо перед собой и молчала. К отчету были приложены фотографии, и он помнил ее заплывшее лицо в крови, шрамы на руке от надписи «грязнокровка», которую вырезала его тетка давным-давно, еще до Битвы. Тогда Драко еще не умел скрывать свои эмоции, смотрел на ее тело с ужасом и страданием. Ничего, ему оставалась одна Битва и полгода просмотра пыток, чтобы научиться держать лицо. Сам Драко в пытках не участвовал. Пытались привлечь, но в итоге сочли слабаком. Его это более чем устраивало. В сентябре 1999-го Грейнджер второй раз оказалась в поместье Малфоев. Лорд сам лично пожелал ее допрашивать, смерть Беллатрисы стала для Него ударом, и Он жаждал мести. — Чему ты научилась у маглов? — спросил Он. — Дышать под водой, — ответила она. — Нырять, задерживать дыхание на три минуты. Плавать, когда не видно дна. Не бояться глубины. Она смотрела на Него в упор. — А ты пробовал, Том? Никто не называл Темного Лорда Томом. И все же Он улыбнулся, но это была страшная улыбка. — Круцио. Она упала, но не закричала. — Круцио. Она молчала, вцепившись зубами в губу до крови. — Круцио. — Я… Научу… И тебя… — выдохнула она сквозь зубы. — Если хочешь… Том. Волдеморт перестал улыбаться. — Принесите воду, — сказал Он. — Много воды. Что было дальше, в отчете писали очень кратко, но он знал от Пожирателей, которые с трудом потом смотрели на воду, от эльфов, которые убирали подвал. Темный Лорд пытал ее старыми магловскими способами. Ее окунали головой в чан и удерживали там — пусть подышит, говорил Темный Лорд. Ей вливали в рот и нос воду, заставляя захлебываться, много воды, набивая желудок, а потом лупили по полному животу, пока ее не начинало рвать. Было и другое — Темный Лорд умел быть изобретательным даже без палочки. От боли обычно хочется только одного: чтобы она кончилась, но когда ее вытащили из бака в последний раз, Гермиона открыла глаза и посмотрела на Темного Лорда. — Все… Еще… Лучше тебя, Том, — прошептала она. — Ты даже… Дышать… Не умеешь… Как следует… Нечем. Драко не знал, правда ли это, но ему нравилось думать, что да. Что последние слова Гермионы Грейнджер были вызовом, что она не плакала и не сломалась. Волдеморт сжег ее заживо, шутил, что высушил напоследок. Ее пепел развеяли над полем за поместьем. После ее смерти начались первые массовые чистки. Драко читал отчет в своей комнате в поместье, была ночь, и он проклинал себя за то, что поддался уговорам остаться там до утра. За стеной отец с кем-то разговаривал — кажется, с матерью. Близкий звук, напоминающий о времени, когда все было нормально, и таких отчетов не существовало. Он дочитал до конца, закрыл папку и бросился в туалет, где его полоскало, пока в желудке ничего не осталось. Потом встал, подошел к графину, налил себе воды в стакан, и долго на нее смотрел — прозрачную и пока что безобидную. Сделал глоток, вода была теплой и безвкусной. «Дышать под водой». Он поставил стакан на место и больше никогда не пил воду, не вспоминая ее.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!