Граница, которую мы перешли

Я шла к ним с солнцем, в ладонях несла рассвет, Шепфа вдохнул в меня дыхание зари. Я верила: их тьма рассеется во свет, Лишь стоит им глаза к сиянию открыть. Я крылья распахнула — белый чистый жар, Без масок, без покровов, вся — как есть. Но в их зрачках я увидала страх… И страх их превратился в месть. В моём саду, где пели лепестки, Где ветер пил дыхание весны, Они мне клялись — и подняли клинки, Разбив мой свет о камни тишины. Я не кричала. Ангелы не плачут. Я лишь смотрела в небо сквозь туман. Но сердце — да, оно рвалось иначе… И рай казался ложью и обманом. *** Я видел, как дрожала их толпа, Как жалкий страх шептал им: «Уничтожь». Они боятся истины, дитя. Им легче поклоняться сладкой лжи. Ты — пламя. Слишком чистое. Живое. Твой свет их тени выжег до костей. Они не вынесли увидеть своё зло — И выбрали распять тебя быстрей. Я вышел из глубин не ради славы. Мне боль твоя была знакома слишком. Я тоже падал — с неба, с высоты, Где правят идеалы, но не слышат. *** Ты — тьма. Ты враг того, кем я была. Меня учили: ты соблазн и прах. Но почему твоя рука тепла, Когда касаешься меня во снах? Почему в бездне — тише, чем в раю? И цепи не больнее, чем их взгляды? Я ненавижу то, что узнаю: Мой свет к тебе тянулся… без пощады. *** Не ненавидь. Ты всё ещё горишь. Но пламя не обязано быть кротким. Я не отниму у тебя высот — Я лишь скажу: позволь себе быть гордой. Ты можешь ослеплять — или согреть. Ты можешь падать — или стать судьбою. Я не прошу отдать мне крылья впредь. Я лишь стою… и остаюсь с тобою. *** А если я коснусь твоей груди, И тьма обнимет мой живой огонь — Погасну ли? Иль мы зажжём миры, Где небо не казнит за выбор свой? *** Попробуй. Свет не создан для темницы. И тьма не создана, чтоб пожирать. Мы — не ошибка. Мы — граница, Которую никто не смел пересекать. *** Тогда держи… пока я не боюсь. Пока моё сияние не лжёт. Я в тьме твоей впервые остаюсь — Не жертвой. А той, что выбор свой берёт.