Эпилог

через полгода Солнце заливало задний двор дома Байерсов-Хопперов. В воздухе пахло лимоном, недавнем дождем и пирогами, которые Джойс упорно пыталась освоить по новому рецепту. На улице стояла та редкая тишина, которой не хватало долгие годы. Джейн Хоппер-Байерс - для всех просто Оди - сидела на крыльце и смотрела на свои руки. Обычные руки. Без силы. *** Восстановление документов заняло почти год. Бюрократия оказалась страшнее любого демогоргона. Но теперь у нее было свидетельство о рождении, социальная страховка и даже школьное дело, в котором аккуратно значилось: переведена на домашнее обучение по состоянию здоровья. Силы исчезли через месяц после битвы. Просто ушли. Сначала она не могла привыкнуть к этому, было тяжело. Но она понимала «Это к лучшему. Это значит, что ужас закончился. По-настоящему». Теперь она учила историю, математику и английский. Медленно, но упорно. Макс помогала, когда вырывалась из своего безумного графика. *** Был конец апреля, очень пасмурн, но Оди любила запах после дождя. Майк подошел тихо, сел рядом. - Я так больше не могу, Оди, - сказал он. Она повернулась. Внимательно посмотрела на него. - О чем ты? - О нас. - Майк мял в руках шапку. - Я не могу притворяться. Я… я как Уилл, Оди. Я не люблю тебя. Не так, как должен. Никогда не любил. Прости меня, пожалуйста. Я должен был сказать раньше. Я трус. Она смотрела на него долго. А потом улыбнулась. Не грустно, не зло. Спокойно. - Я знаю, Майк. Он замер. — Что? - Я давно знаю. — Она пожала плечами. - Между нами никогда не было той любви, о которой пишут в книгах. Я думала, что должна любить, потому что ты первый, кто был ко мне добр. Но это не любовь, это благодарность и дружба. Майк выдохнул с таким облегчением, будто гора упала с плеч. - А как же та картина? - спросил он вдруг. Оди нахмурилась: - О чем ты? Какая картина? - Ну, в Леноре, - Майк нахмурился в ответ, пытаясь вспомнить. - Уилл говорил, что ты попросила его нарисовать мне картину. Что-то о твоих чувствах ко мне. Я думал, это был твой способ сказать… Оди покачала головой. - Майк, я понятия не имею, о чем ты. Он меня даже в комнату к себе редко пускал.. я думала он рисовал что-то для девушки которая ему понравилась, я же писала тебе даже об этом, но я никогда ни о чем таком его не просила. Майк замер. В голове что-то щелкнуло. - Но он говорил… он сказал, что это ты попросила. Что ты хотела, чтобы я понял твои чувства. - Не я, - тихо сказала Оди. И посмотрела на него с пониманием. - Подумай, Майк. - Оди ткнула пальцем в его грудь. - Это он. Это всегда был он, Майк. Майк сидел, сраженный этой мыслью. Картина, которую Уилл рисовал для него - не по просьбе Оди. Это Уилл хотел, чтобы Майк понял. Уилл пытался сказать. Через рисунок. Через ее имя. Через все. - Боже, - прошептал Майк. - Какой же я идиот. — Да, — согласилась Оди. — Но теперь ты знаешь. Она положила руку ему на плечо. - Иди к нему, Майк. Не теряй время. Мы и так потеряли слишком много. Он кивнул. Встал. Посмотрел на нее в последний раз. - Ты лучшая, Оди. Правда. - Знаю, - улыбнулась она. - А теперь иди. Он пошел. К Уиллу. С открытыми глазами. С правдой, которую так долго не замечал. А Оди осталась сидеть на крыльце, глядя на снег. Где-то внутри было немного грустно, но в основном - спокойно. Потому что впервые в жизни она точно знала, кто она и чего хочет. И это не было связано с силой или парнями. Это было связано с ней самой. *** Все эти полгода года Майк не отставал от Уилла. Он извинялся — тысячу раз, миллион. Он приходил, писал записки, оставлял рисунки у двери. Уилл сначала молчал, потом начал отвечать односложно, Майк принимал все. А через время Майк сделал свой каминг-аут. Только Уиллу. Пришел, сел на пол в его комнате и сказал. - Я тоже. Я тоже не такой. Я долго боялся, но теперь знаю. И я… я хочу, чтобы ты знал. Уилл тогда долго смотрел на него. А потом кивнул и сказал - Хорошо. Они не говорили о чувствах. Майк был уверен, что Уилл его не любит - после всего, после той боли, после предательства. А Уилл просто устал. Устал чувствовать слишком сильно, устал надеяться, устал ждать. Он загнал свои чувства глубоко внутрь и не собирался их доставать. Слишком больно было в прошлый раз. *** Макс восстановилась. Врачи говорили, это чудо. Она говорила, что это просто упрямство. После комы она взяла столько дополнительных заданий, что школьный психолог приходил проверять, не сошла ли она с ума. Макс наверстывала полтора года, в которые не существовала. И у нее получалось, она снова смеялась, снова спорила. И снова встречалась с Лукасом, даже планировала как нибудь вновь начать кататься на скейте, но не сейчас, пока ей запрещают, да и она много устает. Уилл простил их. Лукаса и Дастина. Он не держал зла, не кричал, не обвинял. Но отстранился. Они общались - здоровались, перекидывались парой фраз в школе, иногда даже сидели в одной компании. Но той близости, что была раньше, больше не существовало. Разбитую чашку можно склеить, но трещины остаются навсегда. И все это знали. С Хоппером Уилл не общался совсем. После свадьбы Джима и Джойс это стало сложнее, но выполнимо. Он просто проходил его, как мимо пустого места. Хоппер не пытался навязываться - он вообще перестал лезть в чужие жизни после того разговора. Слишком поздно понял, кем стал для Уилла. Слишком поздно осознал, чьи слова повторял. Теперь он просто был рядом, платил за дом, чинил крыльцо и молчал. Иногда Оди ловила его взгляд, устремленный на Уилла. В этом взгляде было столько боли, сколько она не видела даже после гибели ее настоящей матери. Джойс пыталась. Правда пыталась. Она говорила, плакала, извинялась сотни раз. Уилл слушал. Кивал. И уходил в свою комнату. Он не мог забыть тот вечер. Не мог забыть, как она обвинила в его природе изнанку. Как промолчала, как не встала на его сторону, любовь никуда не делась, но доверие исчезло. Они жили под одной крышей, но как соседи. И это было больнее любой ссоры. Джонатан уехал в Нью-Йорк месяц назад. Его приняли на курсы режиссеров. Нэнси поехала с ним - ее статьи вдруг стали популярными, ей предложили место в небольшом, но растущем издании. Они снимали маленькую квартиру в Бруклине и присылали открытки. «Тут безумно дорого, но мы счастливы». Джойс плакала над каждой открыткой, но от улыбки не могла удержаться. Стив стал тренером. Нашел себя в работе с детьми и нашел девушку - симпатичную учительницу начальных классов, которая не знала ни про монстров, ни про Изнанку. И ему это нравилось. Он хотел нормальной жизни. И, кажется, наконец ее получил. Робин с Вики уехали в путешествие. На полгода, по всей стране. Вики наконец-то решилась, Робин наконец-то перестала бояться. Они присылали фото из Техаса, Аризоны, Калифорнии. На каждом фото они улыбались так, будто никто и никогда не мог сделать им больно. *** через год, когда пришло время выбирать колледжи, оказалось, что оба подали в один университет в Калифорнии. Уилл — на художника. Майк — на писателя. — Так дешевле платить за квартиру, — сказал Майк, когда Уилл спросил, почему они не сняли разные. Уилл кивнул. Не стал спорить. *** Они выпустились в июне. Теплый вечер, глупые шапочки, родители с камерами. Джойс плакала. Хоппер стоял в стороне и смотрел, как Уилл получает диплом. Уилл не искал его взглядом. Макс подбежала к ним со своим дипломом, после церемонии. Лукас - следом. - Ну что, Калифорния, прием! - крикнула она, обнимая Уилла. - Будешь писать мне письма? Настоящие, бумажные? - Обещаю, - улыбнулся Уилл. Он улыбнулся по-настоящему. Дастин подошел, он только что говорил самую сногшибательную речь, Он исполнил мечту Эдди. Дастин пожал руку, похлопал по плечу. Сказал что-то про то, что будет скучать, Еще про то, что его ждет университет в их штате, что-то связанное с физикой, а еще про то что им надо будет вновь собраться вместе в подвале у Майка. Уилл кивнул. Вежливо. Тепло. Оди обняла их обоих - и Майка, и Уилла. - Я буду приезжать, - сказала она твердо. - Мама сказала, мы можем. - Конечно, - ответил Уилл. И в его голосе была настоящая теплота. Оди была другой. Она не предавала. Она просто не поняла тогда, но потом поняла. И всегда была рядом. Макс переглянулась с Лукасом. Они оставались вместе - странно, но факт. После всего, после того молчания, после ее презрения, они как-то смогли выплыть. Медленно, больно, но смогли. Уилл видел это и… радовался за них. *** Калифорния встретила их океаном и солнцем. Квартирка была крошечной - две спальни, кухня, совмещенный санузел и вечный запах краски от этюдника Уилла. Они учились. Спорили о литературе. Уилл рисовал портреты Майка, когда тот не видел. Майк писал по ночам, стуча по клавишам старенькой печатной машинки. Через полгода Майк закончил книгу. Он принес рукопись Уиллу, красный как рак. - Почитай. Если хочешь. Не обязательно. То есть, если время будет. Уилл взял. Прочитал за ночь. Это была история про паладина и клерика, там были и другие, но акцент именно на этих героях. Они шли через мир, полный чудовищ и драконов, сражались плечом к плечу, спасали друг друга, теряли и находили. Паладин был сильным, но глуповатым. Клерик - тихим, но мудрым. Они оберегали друг друга так, как умели только те, кто прошел через ад вместе. А в конце была сцена. Паладин стоял на коленях перед клериком после последней битвы. Весь в крови, в пыли, но с такими глазами, от которых у Уилла перехватило дыхание. на странице был рисунок, Майк бы точно такой не нарисовал бы, значит заказал.

«- Дорогой Уилльямс - произнес паладин голосом, - Я прошел через тьму и пламя, через зубы драконов и когти демонов. Я видел смерть и отворачивался от нее лишь ради того, чтобы ты оставался в мире живых. И ныне, когда битва окончена, я склоняю колено не перед королем и не перед богом. Я склоняю его перед тобой. Перед моим клериком.

Клерик молчал. В его глазах блестели слезы.

- Возьми мой меч, - продолжал паладин. - Возьми мою верность. Возьми мое сердце, которое билось лишь тогда, когда ты был рядом. Я не принцесса, чтобы дарить тебе замки и земли. Я воин. И все, что у меня есть - это моя жизнь и моя любовь. Я отдаю их тебе. Навеки. Если ты примешь.

Клерик протянул руку и коснулся его щеки.

- Да - прошептал он. - Конечно приму. »

Уилл закрыл рукопись. Посидел несколько минут, глядя в стену. Потом встал и пошел в комнату Майка. Майк сидел за столом и делал вид, что читает учебник. Руки дрожали. - Ты такой идиот, Майк, - сказал Уилл. Майк замер. Повернулся. На нем были очки для чтения, которые он ненавидел, но без них уже не видел мелкий текст. - В смысле? - растерянно переспросил он видя красноватые глаза Уилла, будто он заплачет сейчас.. - Что не так? Ты уже прочитал? Я могу переписать, если… - Ты знаешь, что в этих очках похож на своего отца? - перебил Уилл. - Раздражает. Майк открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Уилл подошел, снял с него очки, положил на стол. И поцеловал в щеку. Коротко. Осторожно. Будто пробуя. Майк подскочил со стула и замер. Сердце колотилось где-то в горле. - Уилл… - выдохнул он. - Заткнись, - прошептал Уилл ему в плечо. И обнял. Крепко. Как тогда, в детстве, когда они боялись монстров под кроватью. Только теперь монстров не было, они позаботились об этом. Майк обнял в ответ. Спрятал лицо в его волосах и зажмурился. - Я люблю тебя, - прошептал он. - Я так долго… я не знал как… я боялся… - Майк, прекрати.., - тихо ответил Уилл. - Я тоже люблю. Но мне нужно время. Хорошо?. - Я подожду, - ответил Майк, не разжимая объятий. - Я буду ждать сколько нужно. Всегда. За окном шумел океан. Где-то вдалеке кричали чайки. А в маленькой квартирке в Калифорнии двое мальчишек стояли, обнявшись, и учились заново собирать разбитое сердце.

Конец.