Часть 1

Приводя в порядок свой особняк после «ужасного» отряда, который Борису достался в наследство за смачный отсос Сталину, он понял, что хочет создать Единый Ротков. Но эта «прекрасная» мысль настигла его, когда он в десятый раз за день чесал свое жирное пузо и трогал щупальца между, брыгная журнальный столик гноем. Сидя на своём троне в туалете, он читал последние новости своей родины матушки. На Романова харкали, его обоссали с ног до головы, его пиздили битой и посадили на разбитую бутылку. А он даже, заметьте, не вышел из дома. Но Борис увидел, какой беспредел устроили в Роткове и на туалетной бумаге написал много законов. А после со спущенными штанами полез клеить эту хуйню на все здания города с надписью — «Борис царь, говно теперь наша корона». Его видел весь Ротков. Весь Ротков ржал над ним, пока он клеил эту хуйню. Но он не растерялся и сказал голосом шамана : — Привэ-э-э-э-э-эи Раусси-и-ия, — пел он ужасно, — этой мой boy, — он указал на окно кабинета Дмитрия. Тем временем Ян сегодня патруливрол город. И увидел листовку поверх листовки со святой. Он сорвал одну и пошёл показать Дмитрию с рядом правил рядом на туалетной бумаге. — Нельзя покупать с запада, только отечественное?! — закричал генерал, — сам жри свое дерьмо. — Согласен, — кивал его бывший друг, который вовсе не друг. — Нельзя оскорблять его?! — ахуел Дима, не выдержав, — ШТРАФ 10 КОЛБ СЫВОРОТОК ДОНОВАН?! Да оскорблять этого кошмара, воскресшего из ниоткуда, это дело святое! — КАКОВО ХУЯ ДАЖЕ ДЫШАТЬ ЗАПРЕЩЕНО И НЮХАТЬ ТОЛЬКО ЕГО НОСКИ?! — брань генерала слышал весь Ротков. Ян внимательно слушал, ведь даже если генерал был зол, у него вставал на него. Охотник мечтал сидеть на его члене, а не на кресле. Даже сейчас его валына стояла на друга, пока тот гневился на Романова. — И почему тут запреты хуже, чем когда до апокалипсиса росзапретнадзор запрещал все?! — генерал продолжал его бранить, — да я вертел твои правила на хую. «А лучше бы меня» — подумал бывший друг. — Я слышал, пузочес еще лизал свое борщеводье, как истинный артист сибири. — Разговора не будет, я ему вмажу, — сообщил мужчина, — и что значит нельзя трахать святую и трогать листовки с ней «Особенно Дмитрию, он должен сажать меня на бутылку, а в рот — вставить свой пистолет»?! Яну не понравились последние слова. Генерал его должен сажать. Не на бутылку. На свой большой авторитет. Охотник уже ненавидел Бориса. Пузочес нажил себе врага в виде курильщика. Ян уже разрабатывал план, как будет поджигать ему хуй. —Это ещё что, — добавил охотник, — он запретил гомосексуализм. — Это здесь причём? — выгнул бровь русский. — Я гомик, — признался Ян, — и люблю тебя ещё со времен службы. Гробовая тишина. Минута молчания. Генерал не знал, как реагировать. Он и сам любил его. Но это было неожиданно. Дмитрий тут уже в край ахуел. То этот Хероманов со своими запретами, то Ян и его выход из шкафа. Третья беда какая будет? Лэйн беременна от него? Каин тайно дрочит на его погоны? Пернатый зашёл в кабинет. — Генерал, я хотел сказать, — начал он. — Что ты тоже гомик и не в восторге от новых законов Бориса, потому что дрочишь на мои погоны? — отшутился русский, пока не увидел смущённое лицо Каина и его мощный стояк, который упирался прямо в него с двери. В нецензурном шоке был и его бывший друг. «Дмитрий мой, у тебя есть рука, вот с ней и дрочи» — подумал Ян. Беда приходит не одна и зашла Лэйн. Дмитрий знал, она его не любит, а любила его отца и спала с ним. Генерал Ллойд только и делал, что свой старческий хуй пихал в свою молодую студентку, трахал её, вместо того, чтобы делать работу. Она же любила в ответ его — сосала ему, терлась о его американское гражданство между ног. Ей нравилось, что он такой опытный и зрелый мужчина. После его смерти криптограф мутила с его сыном, представляя его отца. А генерал втайне представлял Яна на её месте, потому что нет лучше влагалища, чем очко своего товарища. Каждый был с приветом, но не до такой степени, как Чморис. — Дмитрий, — тихо промолвила она, — ты видел, что на стенах особняка снаружи? — Дай угадаю, ещё один имбецил словил шизу? — устало сарзказмом процедил генерал. — Можно и так сказать, — ответила Лэйн, — там говном написано «Дмитрий, брось эту криптотутку и мне хуем по губам проведи». Дмитрий вышел пулей из кабинета. Сегодня он должен Романова насадить на свой пистолет и нажать на курок, а после — харкнуть на него с высокой колокольни. Ян был с ним и моментами сосался с другом, пока те искали Бориса. Каин тайно следил за ними. У всех была одна цель — прикончить эту шавку. Охотник хотел этого, чтобы Дима был его, Каин — чтобы устранить конкурента и быть вторым после Яна, а Дмитрий — его уже заебал Борис. Вдруг генерал прижал друга к дубу какому-то и начал жёстко целовать. А его рука легла между, надрачивая его дубинку для горловых переговоров. Охотник громко стонал. Дмитрий встал на колени и избавился от штанов, спустив вниз. Он взял в рот член Яна, на котором была кожа отродий. Грубый, шершавый и закрепленный скрепками хуй. Он лизал головку, доставляя Яну максимального удовольствия. Дмитрий знал, где ему будет приятнее, поэтому слегка покусывал, растягивал удовольствие вместе с очком охотника, чтобы войти в него своей массивной дубинкой. За этим наблюдал Каин. Не выдержав, он присоединился тоже, вставив охотнику. От этого у Яна кружилась голова. Двое красивых мужчин его трахают — один сосет, второй присунул свои небесные купола. Ему такое даже не снилось. — Парни, не так быстро, я же не резиновый, — простонал Ян. — Ты — мой, — жестко ответил генерал и охотник замолчал. — А я? — спросил Каин. — А ты шавка, которая течет от одного моего голоса, — голос Дмитрия прозвучали холодно. — Генерал, я всегда мечтал об этом, — признался Ян. — Знаю, — ласково прошептал Дима, — я убил Павла, чтобы я тебе сосал, а не он, чтобы ты был моим. От его признания в ахуе были все. Не зря Каин свечку держал полгода назад, отмаливая их грехи. Барин увидел это тоже. И заплакал. Почему его бывший друг делится своими микробами на валыне Яна, а не на его микропенисе, который не видно даже под микроскопом?! Почему Дмитрий дрочит ему, а не самому Романову, его маленький, нестоячий хуй изголодался. Он плакал от унижения, что генерал сосал не ему. Борис еблан, спору нет. Но он не ожидал, что Ян любил его тоже все эти годы. Генерал тоже его хотел. Пытался быть с Лэйн, но все без толку. Он представлял его на её месте. Его тугое очко, его порванный рот, который он сам же порвал во время минета. Ян был его мечтой. Которую он хотел. Ведь секс с ним ему всегда напоминал отца, который когда-то научил Дмитрия гомосексуализму, включив гей-порно сыну. А тут Романов отменяет гомосексуализм. Причина, по которой он принял это решение в том, что у Борщевиса вставало на гомиков. Особенно, на генерала. Он жаждал ощутить в себе Дмитрия. Мечтал, чтобы тот пинал его, ссал ему в рот или же насаживал на бутылку. Лишь бы делал это он, а не кто-то другой. А тут просто трое педиков ебутся, да ещё и без него. Этот пидорский артист, являющийся патриотом Сибири, не раз слал Дмитрию любовные письма, а тот слал его на хуй. Романов надеялся — на его, но Дмитрий каждый раз уебывал с ноги. Пузочес разрыдался так громко, что Дмитрий, Каин и Ян услышали его всхлипы и назло громче трахались. Они не дадут ему секса. Пусть плачет и смотрит со стороны. — Я желаю, чтобы ещё громче стонал, — приказал русский. Охотник пошло застонал. Генерал умело брал в рот, а Каин порвал его очко. Он кончил прямо на лицо Дмитрия. Ангел вышел из него и слизал щеки русского. А после сам взял в рот его ружье между ног. Он оттянул пернатого за волосы. Каин надрачивал рукой свой стояк, потому что генералу было похуй на него. Он трахал его за компанию. Ещё пару движений и он кончил ему в рот, вдалбиваясь в глотку. Ангел украдкой взглянул на Бориса, который видел все это и ухмыльнулся. — Черт, я бы его убил, — сказал Дмитрий. И крылатый кончил от его голоса. Все трое смотрели на Романова. Каждый его сегодня лично отпиздит. Каин швырнул в него молнией, Ян кинул в него окурок, это его максимум. И только Дмитрий нашёлся большую бутылку вина, намазав её перцем и засунул так глубоко, что попал прямо в сердце Борщевиса. — Господи, лучше бы свой кремль в меня вставил, — умолял говноед Сибири. — Лучше бы природа в тебя мозг вставила, но даже у твоих поклонников и Лэйн по ветке с тобой, теряется айкью, — сдерзил Дмитрий. Он урыл, закопал. Он застонал, но охотник оторвал палку и бил его, словно Борис — крапива. Ангел харкнул в него — на его слюне был вкус спермы его любви. Романов обрадовался. А генерал взял его за шиворот и утопил в его же озере, в котором Хероманов воскрес. Донован искала их и увидела эту картину. Ей теперь нужен был психолог. У каждого растегнута ширинка, Чморис убит, а его заднице бутылка. А в особняке Анна варила борщ из валерьянки. Грег растил травку и курил её же вместе с автором этого шедевра. Лэйн же искала самый острый нож, чтобы вскрыть себе вены, она не стерпела такого унижения, что генерал ей изменит с двумя ебланами. А там, где убили Бориса, мужики бухали от радости.