*

      Эджворт скептически поглядывал на высотное здание, пробираясь сквозь блики уличных фонарей на лобовом стекле автомобиля. И хотя обычно его лицо ничего не выражало, сейчас Феникс мог прочитать немой вопрос: «Ты не мог найти ещё более приметный и многолюдный жилой комплекс?» Этот укол в свой адрес он бы непременно опротестовал: вообще-то, это Майлзу были важны респектабельность и комфорт, и квартиру он выбирал, руководствуясь именно этими критериями!              Руки Эджворта соскользнули с руля, тяжело рухнули на колени. Он перевëл взгляд со здания на Феникса, сидящего в пассажирском кресле, и в тот же миг нахмуренный взгляд сменился нерешительным — видеть его таким было всë ещё непривычно.              — Ты уверен, что это хорошая идея? — с нажимом осведомился Майлз.              От нерешительности не осталось и следа. Прокурор Майлз Эджворт требовал от него ответа, словно у свидетеля на допросе. Лгать суду — преступление, но что ещё оставалось Фениксу?              — Просто отличная, — он даже не покраснел. — Твои вещи в багажнике. Мои вещи уже наверху. Я заплатил за три месяца плюс залог. А ещё теперь мне негде жить, кроме как здесь!              — И откуда у тебя столько денег? — Майлз покачал головой, но совсем беззлобно.              — Мне ведь всë-таки заплатили за последнее дело.              — Тебе ещё и платят за них? Я думал, это благотворительность.              Несмотря на переполняющее внутреннее волнение, Феникс нашёл в себе силы рассмеяться. Подшучивающий прокурор Эджворт для многих, если не почти для всех был бы в новинку, и слова его порой звучали даже обидно, но Феникс больше не думал сердиться. Пусть лучше подшучивает над ним, чем снова избегает.              Красный автомобиль по-прежнему стоял перед главным входом в жилой комплекс, не решаясь заехать на подземную парковку. Парковочное место для Эджворта он тоже арендовал. Вращающиеся двери, за которыми виднелось хорошо освещённое фойе, не останавливались ни на минуту: кто-то возвращался домой, кто-то покидал его, и поток людей на самом деле впечатлял. Может, Майлз был в какой-то степени прав, и уединённое жильё больше подошло бы для их ситуации. Но уж очень слабо Феникс представлял себе гениального прокурора в костюме рыбака где-нибудь в отдалённой деревушке. Гениальному прокурору — гениальные апартаменты. Лишь бы он поскорее согласился подняться наверх.                      *             Решение съехаться было для Феникса Райта не сложнее решения впервые поцеловать Майлза. Откровенно говоря, именно Майлз спровоцировал его на тот их первый поцелуй, а после всё завертелось так стремительно и неотвратимо, что вот они уже стояли с чемоданами в руках на пороге съёмной квартиры. Их съёмной квартиры. Прошло всего-то полгода с тех пор, как они решили придать их отношениям какой-никакой определённости. Полгода ночных звонков, выходов из здания суда подчёркнуто порознь, неудобных ночёвок друг у друга и того, как всё это переставало иметь хоть какой-либо смысл и вес после первого вопроса судьи: «Сторона обвинения готова?»              Сторона обвинения готова к совместной жизни?              А сторона защиты?              Сегодня своё опрометчивое предложение защищает адвокат Феникс Райт! Не желаете показать всем присутствующим свой значок адвоката?              Эджворт многозначительно вздыхал за спиной, пока Феникс возился с ключами. Ключ был всего один, но тем не менее не желал попадать в замочную скважину. Даже сейчас кто-то на другом конце этажа хлопал дверями и бродил туда-сюда — в самом деле, не самое уединённое место. Однако до новых жильцов никому не было дела, и хотя хорошие отношения с соседями были залогом спокойной жизни после переезда, Феникс предпочёл, чтобы всё так и оставалось. Хотя бы какое-то время. Пока Майлз не перестанет так отчаянно смущаться из-за того, что их могли увидеть вместе.              Зато теперь существовала целая отдельная квартира, где их можно было бы видеть вместе постоянно. Руки Феникса в самом деле дрожали от предвкушения.              Чемоданы с вещами так и остались стоять в прихожей, пальто чересчур организованного Эджворта покоилось на них же вместо того, чтобы быть убранным в шкаф. Феникс едва успел снять обувь до того, как Майлз на него налетел.              — Когда всё вскроется, нас уже не допустят до одного дела вместе, — голос Майлза звучал очень близко.              «Когда», а не «если» — и он был прав. У них ни за что не хватит сил, чтобы всю жизнь скрываться. Даже полгода оказались для Феникса сущим мучением. Но, право слово, он подумает обо всех последствиях в следующий раз, точно не сегодня ночью.              — С нашей системой правосудия, теперь никто и ничто не спасёт обвиняемых от твоего приговора.              Он не должен был так шутить. Не должен был. Он же адвокат!              — Только представь, что сделает с тобой фон Карма на первом же заседании.              — Ничего, что она бы уже со мной ни делала. Ай!              Майлз с силой укусил его за нижнюю губу. От воспоминаний о фон Карме фантомные следы её плети начинали гореть по всему телу, но Майлз определённо ревновал. Сам заводил разговор — и сам ревновал, скорее, даже больше как к прокурору.              Он сильнее вдавил Феникса в стену прихожей, навалился всем весом, не позволяя даже лишний раз вздохнуть. Всё в квартире было незнакомым, с порога непривычный аромат ударял в нос, но теперь он не мог ощущать ничего и никого в целом мире, кроме Майлза Эджворта. Тот очень старательно выцеловывал его губы. Наматывал лацканы синего пиджака на кулаки. Они ведь только с работы, едва освободились — и сразу за переезд. Феникс прекрасно понимал, как часто придётся дожидаться задерживающегося допоздна Эджворта, но всё это было платой за то, чтобы тот всё-таки вернулся в их дом. Сегодня Эджворт и так был рядом.              — Где спальня? — стало первым, что захотел узнать Майлз о новой квартире.              Отчего-то даже здесь Феникс пытался протестовать:              — А разобрать вещи? А твои костюмы? Тебе завтра выступать в суде!              — Спальня. Немедленно. Надеюсь, там будет большая кровать.              Феникс мог устанавливать свои правила в зале суда, но точно не в одной квартире с Эджвортом. Что уж там, даже в зале суда не всегда получалось успешно. Дверей в квартире оказалось немного, так что Феникс бессильно указал на одну из них. Через минуту он уже лежал на постели. Через несколько секунд Майлз нависал над ним. В полутьме незашторенных окон Феникс различил чрезвычайно нетерпеливое лицо и тяжело вздымающуюся грудь. Не то чтобы они никогда не занимались сексом прежде.              Но теперь это была их кровать.                      *             В зале суда имело значение только рассматриваемое дело. Сколько бы гениальным прокурором ни был Эджворт, Райт был первоклассным адвокатом. Приговор судьи прозвучал оглушительнее летнего грома:        НЕ ВИНОВЕН             Они с прокурором Эджвортом спорили до хрипоты в голосе, но оно того стоило. Дело разваливалось на глазах с самого начала. Подсудимого освободили в зале суда, а вот Райта поскорее утащила уже Майя.              — Эджворт рвёт и мечет, лучше бы тебе не попадаться ему на глаза в ближайшее время, — громким шёпотом сообщила она свои наблюдения, не удосужившись даже отойти на пару шагов от входа.              Вскоре из зала в самом деле вышел Эджворт, задержал на Райте взгляд всего на секунду и в ту же секунду едва заметно кивнул. Феникс понял этот их знак без слов: через пятнадцать минут Майлз спустится на парковку, сядет в автомобиль и подберёт Феникса на углу улицы. Лучше бы Райту не заставлять себя ждать.              Ведь у всех возникнут вопросы, если прокурор и адвокат вместе уедут из здания суда?              — Увидимся завтра на работе, — Фениксу пришлось спешно прощаться с Майей.              — И даже не отпразднуем победу?              — Извини, не могу. Должен бежать на встречу.              — Опять твои загадочные свидания?              Майя никогда не была глупой, да и расследования проводила неплохо. Феникс совсем не удивился, если бы однажды обнаружил её в своей прихожей, но всё же надеялся, что Майя его пощадит. А ведь она и с Майлзом неплохо ладила, неужели не замечала ничего странного?              — Не попадись Эджворту! — бросила она ему в спину.              Именно этим Феникс и собирался заняться.              Они жили вместе. Иногда вместе работали. Но личная жизнь не должна была мешать работе, а работа — личной жизни. В зале суда в самом деле ничего не имело значения, даже их отношения. Он перебивал Эджворта так, как никогда бы не решился в обычной жизни. Он разбивал его линию обвинения, понимая, что в сложных делах это по-настоящему задевало Эджворта, однако иначе и быть не могло. Смысл и право на жизнь имела одна лишь Справедливость.              А потом у тротуара останавливался приметный красный автомобиль и распахивал дверь пассажирского сиденья. Феникс запрыгивал в кресло, привычно касался губ водителя, только после этого пристёгивался. Майлз мог быть не слишком спокоен, но неизменно сдержан, и они вместе отправлялись домой. Вместе стояли в лифте, касаясь друг друга плечом.              Стоило входной двери захлопнуться за их спинами, Майлз выдыхал, глядя Фениксу прямо в глаза:              — Поздравляю с победой, — и тут же опускался на колени.              Гениальный прокурор был не таким уж и гениальным, если считал, что они в самом деле могли продолжать жить порознь. Противостояния в суде будто бы становились всё напряжённее с каждым новым делом; но тем слаще были «примирения» — не то чтобы они по-настоящему ссорились. Когда тайное всё-таки станет явным, многие ли смогут его понять? Но Майлза, в самом деле, нельзя было не любить.              Однажды на смену съёмной квартире в многолюдном жилом комплексе придёт их собственная, быть может, в более уединённом месте. Говорят, у успешных прокуроров не бывает проблем с приобретением недвижимости, а вот насчёт адвокатов Феникс, прямо скажем, сомневался.              Зато по возвращению домой он становился ужасно счастливым.