сиськи

Трэп-часовня сотрясается от вибрации и криков Панти — с утра пораньше, в ее понимании. По факту ее неистовые стоны удовольствия портят аппетит остальных домочадцев к самому обеду: уже почти час дня. Когда Панти спускается вниз, виляя жопой в розовых полосатых трусиках с белым бантиком, то замечает насупленного Гартера в форме священника, сидящего на диване за ноутбуком и розовым микрофоном Fifine. Вся аппаратура возложена на журнальный столик, между бутылкой водки Smirnoff и анальной пробкой в виде заячьего хвоста. Панти спрашивает: — Че дел, ма ныга. Гартер оборачивается и говорит: — Не доебывай, распутная девка. Я занят делом. — Ты будешь записывать гнетущий чорный АСМР на милый розовый микрофон, чтобы собрать пожертвования для нашей церкви и закрыть долги во всех микрухах города Дрочево? — Нет, закрывать микрозаймы будете вы, бляди с шопоголизмом, а я буду читать РЭП. Гартер приосанивается, приглаживает пышное, как лобок в порно 70-х, афро и говорит: — Как вам известно, дегенеративным мокрощелкам, я много жил и на закон Божий — хуй ложил, но по долгу службы — да-да, и долг этот страшнее ваших долгов в микрозаймах, — я обязан исполнять свои прямые обязанности, то есть пасти вас, никчемных пизденок, и вести человечество к неизбежному процветанию, спасая от божественной погибели. Однако, я не могу так. Моя душа просит творчества. Я хочу оставить послание нашим потомкам. — И? — И для этого я выбрал навалить сочной рэпчины на Osamason type beat, ну или на биты а-ля Chief Keef, на крайний случай, Pop Smoke. — Кто все эти ниггеры? — А я ебу, что ли? Я кроме «Первого класса» и Канье Уэста никого не слушаю, я священник нахуй. Панти не выглядит впечатленной: — М-да, вновь наш черный занят своими черными делами… это так скучно. Че из хрючева у нас на обед? — Я не знаю, сегодня бурду готовят сестрицы-чертицы, у них спрашивай. Лично я планирую навернуть хрючева из КФС и начать извергать огонь в этот самый майк. — Удачи, зови на фит, на подпевку, на подсоску, помогу тебе. — У тебя нет музыкального слуха, тебя даже автотюн не спасет. — А черный, блядь, может мне здесь не выебываться, блядь, рэп свой ебучий не читать? Чао, я писять. — Не смывай прокладки в унитаз, блядина! «Сплошная тирания! Что за черное гестапо? Мне кажется, у 50cent'а в тюрьме были более человеческие условия, чем в нашей церкви Елдака и МакДака. Или это не Фифтик сидел? Не различаю черных, кроме нашего», — размышляет Панти, ковыряясь в носу, пока справляет нужду мимо горлища унитаза. Панти навещает адскую кухню. В этом месте творятся воистину небогоугодные вещи: две краснокожие сестрицы-демоницы, уверив, что их никто не видит, лобзаются на кухонном столе, одевшись в одни фартуки на голые сиськи и измазавшись в муке для блинов. С краю стола стоит огромная чаша с замесом, а от плиты исходит чад сгоревших дотла блинчиков. Сестрички, обычно до зубного скрежета правильные, в порыве страсти не замечают такой незначительной детали — в конце концов, они адские твари, и различная гарь, отрава, зловоние серы для них привычны. Изъедая губы друг друга и переплетаясь змеевидными языками, Сканти и Нисокс даже не замечают зашедшую Панти. И она не рискует им мешать. — Ма'бой, там сестрицы-лесбиянки полируют пилотки друг друга. Кроме их вареников, еды нет и не будет, — жалуется Панти. — Да мене П-О-Х-У-Й, — рявкает Гартербелт, отрываясь от острой куриной ножки в панировке. — У меня проблема. Нет вдохновения. — И че мне делать? У меня тоже проблема, у меня три дырки пустые + желудок. — Бери свою толстожопую сестрицу и пиздуйте в кофешоп, мне нужна плитка гашиша, срочно. — Гартер, ебушки-воробушки, откуда у нас деньги на плитку джонгарика? Мы нищие, у нас микрозаймов размером с ВВП Венесуэлы, а половина города не восстановилась после катастрофы, цены взлетели до небес. — А я ебу, что ли? Ты же шалава, найди ебыря, который тебя проспонсирует дурью. Без гашика можете в церкви не появляться. Бог ненавидит вас. — Бог ненавидит нас, потому что у нас нет гашиша? — А че, бл, вас любить за это? Панти вздыхает. Кажется, ситуация патовая — шутки со святым отцом плохи, потому что он может накидать таких оплеух, шишки вскочут, но не те, которые он хочет скурить. Плитка так плитка. На то воля Божья или типа того. * У Брифа появляются новые крутые и влиятельные друзья. Известный тиктокер и кик-стример Клавикуляр оценивает благосостояние Брифа — точнее, его папани, — и вписывает в свою тусовку хардкорных луксмаксеров, настоящих Патриков Бейтманов, будто сошедших с биографии Энди Уорхола или светских сводок нулевых. Клав — широкоплечий подкачанный юноша с челюгой как плугом, — покуривая сигаретку, поучает Брифа: — Для формы я принимаю стероиды, преимущественно инъекционный тестостерона пропианат и одно оральное лекарство для лошади. Для тонуса и худобы достаточно систематического употребления кристального мета, но я сейчас отдаю предпочтение аддераллу. Скоро у меня предстоит ринопластика в Мексике, это будет через месяц. От стероидов у меня уже почти не стоит хуй, я запрыгнул на сиалис, конский возбудитель. Перед сном я принимаю лоразепам и прегабалин, без них я не могу заснуть, но иногда мне сносит башню и я впадаю в аптечную ярость. Так тяжело быть двадцатилетним. — Это все обязательно, чтобы понравиться Панти? — Бриф, — Клав затягивается тонкой ментоловой сигаретой, источающей сладкий привкус эстрогена, — ты зацепился за очень грязную фоидку. Она просроченная бимбо, просто насадка на хуй, но ты хочешь от нее модели поведения tradwife, притом что она карикатура из трека Negative XP… — Она развратный ангел и я ее люблю такой, какая она есть. И к тому же она мне отдала свою повторую ангельскую девственность. Это хорошо? — Это немного меняет расклад, но предстоит много работы. Тебе нужно заняться луксмаксингом, чтобы обогнать других гоев и подцепить свою малышку, каким бы никчемным шлюхофемоидом она не была. Твой джестермаксинг оказался всего лишь джестергунингом… тебе нужно сменить тактику по обольщению. — И с чего мне начать? — Сначала мы вкатимся на вписку, которую нам оплатил Питер Тил, помянем добрым словом Эпштейна — да, он был жидяра, но, сука, его слова пример нам всем, нищим гоям… — и я тебя научу цеплять телок. Но сначала мне нужно немного кокаина и лирики. Клав берет айпод с начерченными дорогами — на экране воспроизводится ютуб-видео, обзор на аниме, — и спрашивает: — Не хочешь прополоскать ноздри? — Нет, спасибо, Панти будет против. Клав вбирает в себя эти дороги, будто пылесос, пока на экране некая неизвестная аниме-девица трясет жопой в белых трусах. Братки Клава говорят: йоу, бро, это дрип, это флекс, ты моггаешь. Бриф признается: — Клав, ты такой крутой. — Да, только не жмись ко мне слишком сильно во время трансляции, это выглядит по-пидорски. — Sowwy… Это мог быть очень чувственный сенен-ай момент, но обнюханный Клав сразу закидывается красно-белыми капсулами и начинает утверждать, что ебашить себя молотком по костям — это здравая тема, это как массаж сисек для стимулирования роста, только массаж молотком для роста челюги. Его называют гением современности и биохакером. «Да, я тот еще биофакер… — усмехается Клав, закуривая сигаретку со стороны фильтра, — я потрахиваю биологию и генетику так, как это не делал доктор Мангале , а мне всего лишь двадцать и во мне уже сорок миллиграммов кокаина и шестьсот прегабалина». Это реально луксмаксерская тусовка. На вписке в каком-то застекленном небоскребе Бриф не отходит от Клава, а от них двоих не отходит оператор кик-трансляции. Клав, нервозно дергаясь на психостимуляторах и стискивая зубы, как щелкунчик, цедит: «Женская эмпатия переоценена. Как мы не можем из-за своей эмоциональной инвалидности понять боль, так и они не способны проявить сочувствие и любую чувствительность воспринимают как слабость, как твое поражение — male failure». Обнюханный и вкинутый, Клавикуляр производит впечатление Леонардо ди Каприо из фильма «Волк с Уолл-стрит», нарисованного аниматорами «Луни Тюнз». Его растягивает и плющит, как настоящую мультяшку. Твикает. Дергает. Мажет как надо. «Фоиды… фемцелки… — бормочет Клав. — Они все коварны, Бриф. Будь на чеку, не забывай про доппинг, маски для лица и лед на синяки под глазами». Бриф послушно кивает. Он готов на все ради Панти. Внезапно среди толпы появляется он — лидер студенческого братства. Атлетичная, высушенная до самых мелких жил фигура таракана, висящая на грозных плечах майка-алкоголичка, еле прикрывающая мощные мышечные сиськи, сиськи мужиков, знающих стероидную иглу и отказавшихся от бургеров — это не вялые жировые бидоны Никокадоавокадо, а настоящие баскетбольные мячи из мышечных жил, из живого человеческого мяса. Челюга как ледокол, на глазах солнцезащитные очки — это чтобы скрыть эффекты экстази. Пацан подходит к Клавикуляру и говорит: — Я тебя уважаю, братик. Надо развиваться, двигать мужичков на суету. Фоиды, сучки, совсем охуели, не так ли? И добавляет: — У меня одного от фармподдержки постоянно стоит елдак? Ладно, забейте. Нахуя он это сказал? И происходит ужасное. Мощнейший лидер студенческого братства становится возле обнюханного Клавикуляра и улыбается на камеру. Отчетливо видна разница телосложений: этот пацан мощнее, сильнее и сисястее Клава. Происходит frame mogging, и Клавикуляр остается повержен. Настолько анимешная борьба, что Бриф даже ловит флешбек, который мы пропустим, потому что это филлерный эпизод на восемь страниц. — Варис замоггал Клава, — шепчет темнокожий подсос Клавикуляра. В социальных сетях будет много стеба и буллинга. — Спасибо, братик, здравые слова, — заметно вспотев от стресса и психостимуляторов, Клав жмет руку братка из братства и улыбается на камеру. Бриф стоит неподалеку, шокированный. Один из приспешников Клава молча ссытся в трусы. Он говорит, что это от ксанакса. Ему никто не верит. * Панти и Стокинг заезжают в кофешоп. Здесь пахнет анашой, дерьмом и забитым унитазом. В общем-то, это все один аромат. Панти спрашивает у патлатого, похожего на Джея (из «Джея и Молчаливого Боба») продавца, че по чем и как дела с гариком. — За сотен отдам вам это дерьмо, — говорит дилер. — Плитка как шоколад кондитерский, надолго хватит. — М-м, шоколад… — томно вздыхает Стокинг. — А можно забесплатно? — спрашивает Панти. — Можно, но тогда придется взять в рот мой дымящийся спермой кожаный джоинт. — Да еб твою… Учитывая, что у них заблокированные карты из-за микрух, выбора не то чтобы много… * По пути они еще воруют немного пирожных для Стокинг, чтобы эта толстожопая сука в полосатых чулках успокоилась и чем-то заняла свой рот. На трэп-церкви Гартер принимает товар и говорит: — Панти, ты сделала богоугодное дело. Благодаря этой плюхе, я смогу сделать много добра в жанре рэп, а ты мне помогла, значит, ты тоже сделала добро. — Блин, круто, а ужин будет? — Не знаю, я буду жечь плюхи и читать рэп, скоро ко мне приедет КФС, можете косточки после меня обглодать. — Спасибо, святой отец. — Буль-буль-буль. Гартер уже нажигает плюхи в бульбуляторе, после чего бросается к микрофону и рэпует: слушай ты, уебок, я святой отец, мой dealer есть творец если ты не хочешь садомазо, то тебе пиздец Панти прикрывает лицо ладонью, вздыхает и возвращается в свою комнату. Пожалуй, сегодня у нее день голода. Для фигуры полезно. у меня есть ангельские шлюхи, микрофон и плюхи все пиздят «ты гей», похую́ на слухи трахну тебя в жопу э-э рифму забыл Это отстойный день. * Бриф выезжает романсить Панти. Обколотый ботоксом и стероидами, закинутый аддераллом, с тремя уходовыми средствами на лице и лазерной депиляцией на лобке, он собирается залуксмаксить и добиться сердца Панти — точнее, ее соблазнительной жопки, чья форма так перекликается с изгибами символа сердца. Залетев в трэп-часовню, Бриф видит, как Гартербелт безостановочно рэпует возле майка, окруженный чадом выкуренного гашиша и табака. — Гартер, прив, че дел? — Я люблю большие сиськи, я люблю большие жопы, жизнь меня вела, привела к хип-хопу… — Монял. Бриф поднимается в комнату Панти. Розовое царство разврата, где глянцевые плакаты и гламурные предметы интерьера сочетаются с плетками, вибраторами, резиновыми членами, розовыми лентами презервативов и медузами использованной контрацепции. Панти валяется на двуспальной кровати в форме сердца, брошенная в изломанной уставшей позе. Кожа облегает контур ребер, в свете лампы маленькая чувствительная грудь — такого белоснежного цвета, что выглядит слаще молочного коктейля, особенно с такими розовыми, леденцовыми сосками. Бриф млеет. Млечно. Истекает мужским молочком наяву. Панти приоткрывает глаз и убирает с лица копну блондинистых волос: — Задрот, чего тебе? Так. Как учил Клав? Челюгу вперед, грудь вперед, плечи назад. Взгляд охотника, хуй угодника, пара хапок водника. Нужно воздействовать, максимизировать свои способности, превозмогать конкурентов. — Ты в порядке? — будто бы обеспокоенно говорит Панти и садится на край постели, свесив обнаженные нежные ножки. — Панти, не хочешь пойти на свидание? — Не, я бы просто потрахалась. Ситуация выходит из-под контроля. Растерявшись, Бриф делает губами Patrick Bateman meme и многозначительно молчит. Моська Панти выражает глубокую задумчивость. — Малыш, только не говори, что ты тусовался с обторченными луксмаксерами и они привили тебе гротескные представления о маскулинности? — Ты умеешь формулировать такие сложные предложения? — Только при недоебе. У меня ломка по членам. Коварно и одновременно нежно улыбнувшись, Панти хлопает по своим коленкам, мол, ложись, малыш. Бриф немного мнется, но в итоге послушно устраивается на коленках девушки, положив свою голову на худощавые ноги. — Бриф, тебе не нужно ничего тебе доказывать. Я ценю тебя таким, какой ты есть, и не нужно обкалываться стероидами и метамфетамином ради… ради хуй пойми чего, хз. Лайков в соцсетях от качков и эскортниц? — Но ты при этом ебешься с другими мужчинами и не встречаешься со мной официально. Клав сказал, что это пахнет наебом. Фоид. — М-да, а ведь правда. Что-то я не рассчитала. — Ну-ну. — Я тупая пизда, мали-иш!! Панти обнимает Брифа и крепко-крепко прижимается к нему, утыкаясь своими маленькими сиськами в его лицо с немаленькой от ботокса челюгой. Бриф задыхается. — Прости, Бриф, я поменяюсь, честно-честно. Но сначала, для закрепления отношений… нам нужно провести ритуал. — Какой ритуал? Над Брифом внезапно возвышается Панти, с надетым поясами на пах огромным резиновым членом окололошадиной формы. — Мне нужно отстрапонить тебя, Бриф… ты же такой лапочка… Пока Брифа все еще прет употребленная фармацевтика, он (вместо привычного для него шока, визга и побега) говорит: «М-да, все же тот пиздеж про "я люблю тебя таким, каким ты есть" оказался пиздежом, просто вместо тестостеронового чудовища Патрика Бейтмана мне нужно превратиться в твою послушную сучку, как аниме-шалашовка из гарема». — Ну, женщины коварны, хи-хи, — смутившись, отвечает Панти. — Потом я тебя отблагодарю, очень хорошо отблагодарю и расцелую… но сначала… Клав сейчас, наверно, валяется объебанный в канаве, курит анашу и листает твиттер. Кто из них двоих сейчас W — вопрос настолько сложной философской категории, что на него не сможет найти ответ ни Шопенгауэр, ни даже Ницше. В любом случае, Бриф уже снимает трусы с человеком-пауком. * Две демонические блядосестрицы, наконец, накрывают поляну — завтрак с блинчиками происходит в час ночи. Сканти и Нисокс стоят, чопорно одетые в форму на все пуговицы, с демонстративно завязанными на самые красивые морские узлы фартуками, и наблюдают, как все жители трэп-часовни сидят за столом и приступают к трапезе. Обкуренный Гартербелт и ненасытная глотка (но не сосалка, как Панти) Стокинг уже активно поедают в блинчики, в то время как Панти придирчиво их рассматривает и не дает есть Брифу. Принюхавшись, она говорит: — Можете поверить моему опыту ебливой суки, но блинчики отчетливо пахнут выделениями из пизды. Смазкой, точнее. Демоницы смущаются. Нисокс краснеет за пятерых и отворачивается. — Наверно, потому что эти две шалавы весь день протрахались на кухне, все в муке и молоке, вместо того, чтобы кормить нас, — предполагает Панти. — Отнюдь! — восклицает Нисокс. — Ангельское отродье, это в твоем стиле, — добавляет Сканти. — Кого-то это вообще волнует? Это блинчики со вкусом мокрой тугой пизды. Все молча жуют, даже Бриф, даже собака Чак. — Вы ебанутые? Пресвятой отец, как вы относитесь к тому, что вы едите блинчики с выделениями из демонической пизды? Это богоугодно ващ-ще? — А я ебу, что ли? — отвечает пресвятой отец и достает бульбулятор. Сцена завершается бурлением энергетика «Монстр Инержи» в банке Гартербелта. Воду им отключили за неуплату долгов, так что из напитков осталось лишь десять ящиков демонических энергетиков, поставленных самим Сатаной, отцом Сканти и Нисокс, из самого ада и зада. Панти пожимает плечами и надкушает блин. Из-за привкуса спермы во рту сочетание воистину дьявольское.