Сон с начальством, размышления о взрослении, будильники и кастрюля

…Ошибка не знал, как конкретно, но был твердо уверен, что данная неприятность на его жизненном пути была спонсирована Женей ( Амон считал ниже своего достоинства запоминать чужие отчества и фамилии, а тем более из использовать).А тем временем, звезда продолжала лететь на Амона  целеустремленно и неотвратимо, как уже давно не скорый поезд следующий по маршруту «Бабкино1– Дедкино2», летит на перебравшего мухоморов лося. Ярику ощущать себя галлюцинирующим лосем, категорически не понравилось. Ярику вообще не нравилось, что общение с такой забавной (при условии очень дозированного общения), но при этом в вышей степени неприятной личностью, со склонностью к его, Амона избиению, как замкафедры перенеслось еще и за пределы работы. Настроение , несмотря на любимый подскочивший адреналин, стало слегка печально- лирическое, когда звездочка подлетела еще ближе и ее свет начал неприятно решать глаза.  Звезда , словно услышав мысли, послушно остановилась, но продолжала разгораться с неумолимость газовой конфорки. У Ошибки, у которого индификация себя , как нажравшегося лося, сменилась на самоощущение сгорающей яичницы, успела мелькнуть странная мысль: « Как странно, я проиграл замок Сефиры …человеку…отступил перед его глупой человечностью… Папа и брат расстроятся наверное…». А потом была световая вспышка! Безумно яркая вспышка выжегшая Амону глаза и отозвавшаяся звоном в ушах и ,неожиданно ,болью в локтях. А потом сквозь звон в ушах, Ярослава догнала и звуковая волна, неожиданного ,для поджаренной яичницы ,содержания: — Вставай проклятием заклейменный, весь мир голодных и рабов! Кипит наш разум возмущенный и в смертный бой идти готов… — Амон лежащий мордой в пол в ассане «воин К&Б», застонал. Отец по сложившейся традиции менял будильник стабильно раз в месяц и повезет если новая мелодия будет чем то вроде « Январской вьюги», а не «Марша Интернационала». Новая песенка Ошибке не понравилась с первого раза и ,прикладывая героические усилия, он поднялся на четвереньки с целью доползти до издающего эти отвратительные звуки прибора, и укусить его. Но тут его настигла вторая звуковая волна, на этот раз более распевная и под аккомпанимет колокольного звона : — О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х! Да святи́тся и́мя Твое́, да прии́дет Ца́рствие Твое́, да бу́дет во́ля Твоя́, я́ко на небеси́ и на земли́. Хлеб наш насу́щный да́ждь нам днесь; и оста́ви нам до́лги на́ша, я́коже и мы оставля́ем должнико́м на́шим; и не введи́ нас во искуше́ние, но изба́ви нас от лука́ваго…— А вот и будильник брата. Процесс поднятия с колен стремительно деградировал до уровня ламината.  Ветер ,распахнувший шторы и тем самым позволивший солнцу устроить ,спящему на кухонном диване ,световую атаку, в качестве добивающего маневра хлестнул затылок Амона той же шторой. Выполнив переворот на спину и получив еще раз по лицевой части черепной коробки противным и пыльным куском ткани, Амон трагически завыл, вызвав на вокальный поединок примерно пять потомков волков из соседних квартир, 10 волкодавов с улицы, и заслужил бурные аплодисменты питекантропов из соседних пещер ударами по батарее. День начался довольно бодро, хоть и не соответственно представлению ошибки природы об « идеальном утре». Гриша, как мудрый и уже опытный отец на кухню где и прибывал Амон, не спешил. Поэтому первым, узревшим воочию утренний концерт без заявок ,был ,явившийся за любимым ромашковым чаем, Адам ( по легкому подозрению Амона, в чае наличествовала не только ромашка, так как успокоительный эффект по меньшей мере соответствовал хорошей дозе транквилизатора в связке с галлюциногеном :после практического эксперимента по допиванию последнего чайного пакетика ,во имя благой цели «что бы брату не досталось», Амон смутно запомнил желтый туман в голове, позеленевший вокруг мир, несвойственную ему готовность полюбить всех вокруг… и больше таких опытов не проводил, даже если выпадала возможность и ну очень хотелось подгадить любимому брату). Амон обнял руками ногу ,неосторожно проходящего слишком близко, брата и поехал вслед за ним по старому ламинату. Ритуал был привычный с детства и дарил Амону чувство некоторого удовольствия и ,что особенно ценно для окружающих, без особого дискомфорта для вышеупомянутых окружающих. Конечно, так поступали только невоспитанные дети и ,относительно мирные, обитатели « дома скорбящих головою», но Ошибка объективно относил себя в промежуток между этими двумя этапами и менять что либо отказывался. Да ,конечно, он был взрослый, на это весьма недвусмысленно указывали дата рождения в паспорте, знания в самых разных областях цифровых наук и мошенничества и ,относительно не добровольно, взятая ответственность за табор более молодых личинок интернационала. Но! И это «но» было чрезвычайно важным- он был взрослым , а не повзрослевшим . И даже если бы на него взвалили ответственность за судьбу человечества, он бы все равно продолжил доставать брата, выбешивать Медичи, воровать банановый сок «Фрутоняня» когда тот был не по акции и совершенно не испытывать при этом диссонанса.  Размышления о собственной природе и сущности взросления остановило столкновение места теоретически предназначенного для думанья умных мыслей с нижним кухонным ящиком, который умных и философских мыслей не думал, но был неприятно твердым. Услышанный звук не устроил Адама из-за теоретической пустоты черепной коробки младшего члена семьи и перспективы вместо утреннего чая отъехать в травматологию, чтобы местные специалисты поискали признаки наличия у Амона мозга и , в случае наличия оного, признаки его травмы ( психологическое образование Адама к его большому сожалению утверждало, что если сильно стукнуть тупым предметом по не менее тупой черепушке болящего головой, то он не излечиться а просто добавит себе в диагноз пару новых строчек из МКБ-10). Следствие недовольства главпсиха ( вольное сокращение почетного звания - главного психиатра отделения) Амон ощутил ,как резкий подьем за шкирку на уровень ватерлинии столешницы. Оценив действия брата , как «порочащие честь и достоинство» Ошибка, пнул ,сзади стоящего, в колено и вместо желанного духа свободы ощутил неожиданный пинок уже от кармы, в виде немедленного погружения, в отмачивающаюся от компота , а потому полную розовой воды , кастрюлю и , вдобавок, разлитый сверху на голову ромашковый чай . Попытка вывернуться из цепких рук брата привела к отрицательному результату- в кастрюле уже оказалась вся голова полностью и была вымоченна любимая футболка ( подарок от группы, по мотивам футболки «Пивозавр», но на футболе Ярика была изображена ворона с банками энергетика в обоих крыльях и надписью «Энерго-ошибкозавр»).  Адам в лице ,которого явилась карма Амона, отпускать шкирку брата, а тем более переставать топить его в кастрюле не спешил, а потому с грустью стоял и смотрел на пустую кружку ( с рисунком дракона- презент от родного коллектива психотдела с неофициальным названием « Ящеры психушки») уже без признаков наличия чая внутри.  — Благоутробный и милостивый Боже, истязуяй сердца и утробы, и тайная человеческая ведый един, не бо есть вещь неявленна пред Тобою, но вся нага и обнаженна пред очима Твоима: ведый яже о мне, да не омерзиши мя, ниже лица Твоего отвратиши от мене, но презри моя прегрешения в час сей, презираяй человеков грехи в покаяние, и омый мою скверну телесную и скверну душевную, и всего мя освяти всесовершенною силою Твоею невидимою и десницею духовною!…— На звонке у Адама песня ( в отличие от отца) не менялась уже два месяца и представляла собой часть богослужения крещения. Ошибка, как настоящий атеист и богохульник, отказался топиться и одновременно креститься, в кастрюле с остатками компота и стал еще активнее выкручиваться из братских объятий.  Адам все еще находил себя в состоянии легкой грусти от потерянного чая  , а теперь еще и невозможности ответить на звонок с работы, по причине мокрых рук. Поэтому подумав он поступил, как каждый современный человек ,семья ,которого нашла у себя некоторое время назад лишние шесть тысяч( справедливости ради, у семьи Солнышкиных свободных денег не было, зато ,был Амон ,два месяца назад решивший прогуляться в магазин электрики за новой разрядкой, а вернувшийся с тремя зарядками, павербанком, наушниками , колонкой и… неизменившимся ни на рубль ,счетом на карте): — Алиса ответить. Ответить. Ответить. Ответить? Алиса? — Амон в кастрюле ощутил гордость за вчерашнее выключение колонки, после устроенной соседям экскурсии по семейному плей-листу на предельной громкости. Во избежание так сказать. Григорий Солнышкин ( для всех «Просто Гриша» и для двоих « Отец/ Донор Мужской Половой Клетки/ Папа/ Родитель/ Создатель/ Творец»— по настроению) имел на это утро очень простой план: встать, умыться, сделать себе и детям кофе ( предварительно, старательно забыть о его вредных свойствах), как единственное блюдо не не несущее ,в его исполнении, вреда всему живому, по обнимать детей, проконтролировать, чтобы Амон взял свои ключи и уехать на работу. В этот со всех сторон замечательный план не входили доносящиеся с кухни звуки молитвы ,в исполнении церковного хора, ария Муму и коллектива зайцев до приплытия деда Мазая, и призывы ответить «что-нибудь уже». Мысля о том , что на кухню родной трешки явилось небесное воинство, поет и топит грешников, попутно взывая их к ответу, обогнала мысль « Надеюсь у меня все еще два живых ребенка, как было вчера, не меньше и , упаси атом, не больше».