Часть 1

      Теплый и свежий солнечный день Макото Сано был особо неприятен именно сегодня. Он должен был впервые увидеть двух родных дочек, про которых даже не знал, и встретиться с бывшей девушкой, с которой очень плохо разошелся.        Он терпеливо ждал, пока Карен, собственно его бывшая, должна была вскоре подойти. В ожидании Макото скурил уже две сигареты и только потом сообразил, что запах сигарет от отца, которого дочки должны были впервые увидеть — не самый лучший вариант.        Но тут на перекрестке появилась девушка, одетая слишком вульгарно и — по мнению самого Макото — даже очень безвкусно. Конечно, меньше всего ожидаешь с такой особой увидеть кучку детей, идущую с ней за ручку, которые громко кричали: «Мама, нам долго ещё?».        Сано отбросил сигарету в сторону и, хорошенько прокашлявшись, подошел к этой компании.        — Привет, Карен! — Довольно легко бросил он. — Давно не виделись, как жизнь?       — Очень смешно. — С некой долей скепсиса она посмотрела на своего бывшего молодого человека, а следом на детей. — Мы пришли. Знакомьтесь, это…       Взглянув на девочек, он замер. Хватило секунды, чтобы понять, что это действительно его дочки. Он видел в их чертах себя на детских фотографиях. Глаза Эммы как у Карен, но нос и лоб в точности его. А Эмили забрала папин цвет глаз. Сама она была больше похожа на него. Это сбило с толку.        — Я, мммм.. Макото Сано, ваш папа. — С этими словами он сел на корточки и внимательно посмотрел в лица девочек. Он понимал, как нелепо это звучит, и скромно добавил. — У вашей мамы сейчас проблемы, и она предложила вам со мной жить. Что думаете?       Хоть он и представился их родителем, но сам того не чувствовал. Ему казалось это фальшивым, ведь про них он толком ничего не знал.        Карен лишь закатила глаза и положила руку на плечо мальчику, который тоже был с ними. Две пары любопытных девичьих глаз рассматривали его.        — Эмма Сано. — Недовольно протянув руку, брякнула немного неразборчиво она.        Папа с большим удовольствием пожал её и повернулся ко второй девочке, которая разительно отличалась от сестры.        — А ты?.. — Неловко было начал он, как вдруг вторая подхватила все налету и ответила.        — А я Эмили Сано! Мне 6 лет, мама сказала, что вы очень добрый и хороший человек, поэтому сможете о нас позаботиться. Это правда, что вы наш папа?!  А у вас большой дом? Мама сказала, что мы у вас ненадолго. Если честно, я боюсь немного, но мне кажется, что все будет хорошо. Вы же не можете быть плохими, верно?       С необычайным восторгом в глазах спрашивала девочка. Папа посмеялся:       — Милая, конечно не могу!       Он поднялся с колен к Карен и с удивлением спросил:       — У меня будут Эмма и Эмили Сано?       Карен кивнула, но папа продолжил, уточняя:       — Среди Сакурако, Макото, Мансаку, Шиничиро и Манджиро Сано?       Карен недовольно фыркнула, когда её губы искривились уязвлено:       — Прости, ты шесть лет как-то не появлялся, чтобы решать, как именно назвать их.        Макото вздохнул и взял сумку с вещами для дочек смущенно. Она была права. Однако в оправдание он мог лишь сказать, что даже не знал об их существовании! Это ведь достаточно уважительная причина?        Ведь несмотря на то, как он относился к избранницам, детей Макото любил. Своих особенно сильно любил. Поэтому, когда ему позвонила Карен со словами о том, чтобы он забрал девочек, потому что её новый молодой человек и финансовое состояние не позволяют ей содержать троих детей, то Макото с радостью согласился сделать это.        Эмма и Эмили держались крепко за руки, повернувшись лицом к маме.        — Ты точно ненадолго? — С робостью в голосе спросила Эмма.        Карен тяжело вздохнула и посмотрела на дочь:       — Точно, милая, точно.        Она без капли жалости или привязанности обняла девочек, попрощалась с Макото и ушла.        В память о маме у Эммы и Эмили остались лишь её ярко-красная помада и короткое платье грязно-фиолетового цвета.        И вот они остались втроем, пока фигуры мальчика и Карен отдалялись от них. У Эмили в горле застрял ком отчаяния, а Эмма держалась, но ей тоже было трудно. Папа внимательно рассматривал девочек, изучая их внешность. В его глазах были два маленьких и хрупких цветочка.        Серьезное лицо Эммы было первым, что бросилось в глаза отцу. Он будто видел в ней маленького взрослого и одновременно семилетнюю девочку. Но также он узнал в ней и страх. Пальцы, за которые она держалась вспотели. Макото потер большим пальцем её ладонь, и Эмма на секунду отвлеклась на это. Взгляд стал мягче и нежнее, когда страх понемногу начал отступать. Она вопрошающе подняла глаза на отца, но ничего не сказала.        Эмма шла рядом с папой, держа его крепко за два пальца одной руки. Иногда ей доводилось видеть смятые фотографии с собой, мамой и папой после их первого свидания. Тогда папа ей казался более интересным, чем сейчас. На фото он был отстраненный и даже не смотрел на неё.        Не отпуская руки, она все равно отдалилась и прикусила губу. В глазах скопилась небольшая влага, но она упорно старалась держать её.        — А у вас дома есть пауки? Я просто боюсь их сильно. — выпалила Эмили.        Она шла и осматривала дома в новом районе и иногда сжимала рукав отцовской рубашки. Его фигура ей казалась такой сильной сейчас.        — Нет, у нас дома только собака. — он хмыкнул и повернулся к ней. — Большая.        — Большая? — с восторгом уточнила Эмили. — Прелесть.        — Не боишься?       — Нет, я их очень люблю.        Эмма посмотрела на сестру, а затем оглянулась назад, за мамой. Она уже ушла, а  Эмма тяжело вздохнула.        Макото тяжело выдохнул и сбавил шаг. Девочки наконец-то начали поспевать за ним. Эмили прижалась чуть ближе к нему, пока Эмма начала выравнивать дыхание. Но тут он высвободил руку от хватки Эмме и ласково убрал выбившуюся прядь волос с её лица.        — Эмма, не переживай ты так. Тебе со мной понравится.        Наконец-то они дошли до нового дома, где их встретили Шиничиро, дедушка и жена Макото — Сакураку.        Последней, по понятным причинам, было тяжело смотреть на новых жильцов дома. Она была женой Макото. Присутствие чужих детей заставляло чувствовать её уязвлянной. Шиничиро и дедушка Мансаку вышли встречать гостей.       — Привет, пап.        — Привет, бандит. Как дела?       — Всё нормально. — Он улыбнулся ему и опустил взгляд, чтобы рассмотреть младших сестер. — Меня зовут Шиничиро Сано, а вы?..       — Ой, как у вас прелестно! Какой прелестный домик. Эмма, скажи, что тут прелестно? Кстати, я выучила новое слово — «прелестно». Мне кажется, что оно очень прелестное. Ой..        Брови её сомкнулись, стараясь уловить смысл произнесенной фразы, как тут Шиничиро, смеясь, отвлекся от размышлений.        — Получается: ты Эмма, а ты Эмили?        — Верно. — Недовольно брякнула не такая сговорчивая Эмма.        — Да, все верно. — Подтвердила Эмили, ласково и по-детски улыбаясь. — А сколько тебе лет?       — Мне семнадцать.        — Ого, семнадцать это много! Ты такой старый. — Разочарованно сказала малышка.        Шиничиро хотел было что-то ответить, как его перебил глубокий и старческий голос:       — Девочки, располагайтесь и не стесняйтесь. Это ваш новый дом. Вы живете здесь и понимаете, что отныне мы ваша семья, хорошо?       Эмма задумчиво засунула руки в карманы и кивнула. Эмили удивленно посмотрела вокруг.        — Шини должен показать вам вашу комнату. Верно?       Он согласился с ним и провел их в место, где девочкам предстояло провести большую часть их жизни. Эмили счастливая прошлась за ними, ухватив за запястье Эмму.        — Не дергай меня так! Мне так не нравится!! — Капризно вскрикнула Эмма.        — Я же любя..       Шиничиро умилился этому и провел в комнату сестер. Он заботливо, как самый лучший старший брат, помог разложить им вещи.       — Через полчаса будет обед. Я позову вас. Спускайтесь вниз после, договорились?       — А полчаса — это сколько? — Опрометчиво спросила Эмили.        — Не позорься. — Пробурчала тихо в ответ старшая сестра. — Молчи, если не знаешь.        Шиничиро выгнул бровь, а затем спросил:       — Ты не умеешь определять времени?       — Нет. — Стыдливо призналась малышка.        Он присел к ней на корточки и всмотрелся в её краснеющее лицо.        — Ничего страшного, я тоже не умел раньше определять его, а потом наш папа помог мне с этим. Эмма, ты сама умеешь?       Эмма решила промолчать, но Эмили ответила за неё.        — Она тоже не умеет.        — Тогда научу вас двоих, хорошо? Что думаете?       Девочки согласились. Шиничиро погладил их по спинкам и вышел из комнаты. Какое-то время из детской слышался ворчливый голос, прерывающийся восторженными возгласами. Однако все это прервал звук скрипящей двери. После высунулась голова белокурого мальчика.        — Вы Эмма и Эмили?       — Да. А что? — Ответила Эмма. — Ты сам кто?       — Нельзя так грубо! Так нельзя делать!       — Помолчи, Эмили!       Тут раздалось хихикание мальчика.        — А я Манджиро Сано. Ну и имена у вас.       Эмили всем видом постаралась изобразить удивление.        — А что с ними не так?       — Просто странные. Я таких раньше не слышал. — Тут его позвали. — Ладно. За столом увидимся, пока!       Манджиро исчез также быстро, как и появился. Сестры лишь переглянулись. Эмили прошлась по комнате, стараясь найти всякие интересные штуки для неё, пока Эмма сидела на кровати и ждала обеда.        — Эмма, как тут здорово! Тут даже пахнет по-другому. Очень прелестно пахнет.        — Потому что еду готовят. — Колко заметила она.        — Ты права! Наверное это от еды. — Эмили встала у окна. — Какой большой двор! Представляешь, тут можно гулять, не выходя на улицу! Я такие видела только в мультиках. Прямо как во дворце: большой двор. — Она повернулась к сестре, ожидая ответа.        Вместо него Эмма лишь подошла к сумке с вещами оставшимися и взяла резинку, чтобы завязать хвостик.        — Ты хочешь заплестись? Какая прелесть! Тебе так идут хвостики.        — Тебе так идут хвостики. — Передразнила она Эми. — Будь серьезнее. Ты вообще не понимаешь, что происходит?       — Понимаю.        — Нет, не понимаешь! Иначе не радовалась бы так!       — Девочки, спускайтесь обедать! — Перебил голос Шини.        — Эмма, я думаю, что ты зря накручиваешь себя. Посмотри, как тут прелестно! Все вокруг такое чудное, у меня слов нет. Хочется все и везде посмотреть.        — Всё ровно также, как у нас дома.        Эмили не нашла, что сказать.        — Нас зовут, пошли быстрее.        Эмма грубо открыла дверь и вышла на кухню. Эми стояла несколько секунд в комнате, потупив и не решаясь следовать за сестрой. Однако тут раздался голос папы:       — Эмили, милая! Спускайся.        За столом сидели все. Семейная трапеза была важна для Сано, поэтому пропускать её никто не хотел. Все всегда шли на неё в приподнятом настроении, ведь могли спокойно поделиться новостями за день. Стоял беззаботный балаган. Гремели тарелки, о которые бились то палочки, то ложки. Лишь Эмма демонстративно отодвинула тарелку, что сразу заметили взрослые.        — Милая, почему ты не ешь? — Терпеливо спросил папа.        — Я не буду это есть.        Сакураку, услышав эти слова, нахмурилась и со звоном хлопнула тарелкой с супом о стол. Она смотрела на Эмму так, словно она была взрослой соперницей ей. Черты Карен уже в таком юном возрасте проявились в ней.        — Замечательно.        Она порвалась выйти из кухни, но Макото взял нежно за руку её. Поджав губы, она все же решилась остаться.        — Тебе что-то не нравится? — Продолжил он.        Эмма помотала головой.        — А что тогда? — Он ждал ответа, не настаивая. — Ты можешь сказать. Я ругаться не буду.        — Это правда. Папа почти никогда не ругается. — Вмешался Манджиро, пережевывая булку.        Эмили заметила, что в его еде стоял какой-то флажок. Она незаметно хмыкнула и продолжила есть суп. Эмма лишь вздохнула, продолжая:       — Я не люблю этот суп.        — Ты его пробовала?       Она отрицательно помотала головой. Сакураку нахмурилась и недовольно цыкнула.        — А откуда ты тогда знаешь, что он не нравится тебе?       Эмма пожала плечами. Папа погладил её по плечу:       — Милая, так делать нельзя. Давай ты сейчас съешь это, может быть тебе понравится, а потом ты скажешь, что тебе нравится, и приготовим уже это. Что скажешь?       Брови Эммы сомкнулись, она размышляла. После она взяла ложку и пододвинула тарелку мисо. Папа улыбнулся и сел с Сакурако на место:         — Всем приятного аппетита.