↣↠♡↞↢💜|5|💜↣↠♡↞↢

Спустя два дня, жизнь TeSTAR вошла в рабочий ритм. Парни уже записывали свои вокальные партии в студии, работая над выбранными треками «Hi-five» и «Magical Boys». После записи они отправились в один из просторных танцевальных залов HYBE. Сначала они под демо-записи с хореографами учили танцы к обеим песням. Хореография была сложной и требовательной, но ребята, вдохновленные Чимином и своими победами, работали с полной отдачей. Чимин наблюдал за их танцами. Он сидел в углу, полностью погруженный в процесс, давая точные и детальные указания. Его персиковый запах был слегка уставшим, но сосредоточенным. Он все еще плохо себя чувствовал по утрам, и утреннее головокружение не проходило. Когда тренировка подошла к концу, хореографы ушли, оставив Чимина и TeSTAR в танцевальном зале. — Хорошая работа, — сказал Чимин, хлопая в ладоши. — Вам нужно еще поработать над синхронностью в припеве «Magical Boys». Вы выглядите как сильные индивидуальности, но вам нужно стать единой командой. Чимин говорил с парнями, обсуждая вопросы, которые интересовали младших: о съемках клипа, о концепте и о своих ощущениях. Мундэ стоял ближе всех к нему. Внезапно, посреди фразы, Чимин на мгновение замолчал. Его лицо побледнело, а персиковый запах резко дрогнул, став тревожным. — Директор Пак? Вы в порядке? — спросил Мундэ, заметив его состояние. Чимин попытался ответить, но у него закружилась голова и потемнело в глазах. Не успев даже опереться, тот потерял сознание. Когда Мундэ увидел, что папа падает без сознания, его сердце пропустило удар. Все воспоминания о прошлом, о беспомощности и страхе за Чимина, нахлынули на него. Он начал паниковать. — Папа! — крикнул Мундэ, его клубничный запах стал резким, как запах паленого сахара. Мундэ успел подхватить Чимина, не дав ему удариться головой о пол. — Директор Пак! Что случилось?! — Юджин и Чону тут же бросились на помощь. — Вызовите врача! Немедленно! — Мундэ дрожащим голосом скомандовал Юджину, а сам держал папу на руках. Он чувствовал, что это не просто усталость, и его охватил животный страх. Паника в танцевальном зале была абсолютной. Быстро вызвали машину, и Чимина забрали в больницу. С ним поехали Мундэ и Чону, как самые близкие к директору в тот момент. Остальные участники TeSTAR остались в шоке, пытаясь осмыслить произошедшее.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Мундэ и Чону сидели в коридоре, ожидая, пока врачи осмотрят Чимина. Мундэ был бледен, его клубничный запах был всё ещё тревожным. Чону, всегда ответственный и рассудительный, осторожно повернулся к Мундэ. — Мундэ, — тихо начал он, — я не хочу вмешиваться в твою личную жизнь, но... когда Директор Пак упал, ты... ты назвал его папой. Ты мог бы объяснить? Мундэ глубоко вздохнул. Скрыть это было уже невозможно. — Я не хотел говорить об этом, Чону. Но... ты прав, — тот нехотя ответил. — Пак Чимин — мой родной папа. Чону удивленно моргнул. — Твой папа? Но почему... почему ты скрывал? — Я скрыл родство, чтобы честно участвовать в «АОА». Если бы все знали, что Пак Чимин мой отец, это выглядело бы как протекция. Я хотел победить сам, — объяснил Мундэ, чувствуя, как с плеч падает тяжелый груз. Чону, переварив эту новость, кивнул. — Я понимаю. И... я никому не скажу, Мундэ. В этот момент дверь открылась, и из кабинета вышел врач — статный альфа в белом халате. — Кто родственники Пак Чимина? — спросил врач. — Я его сын, — тут же сказал Мундэ, поднимаясь. — Хорошо. Не о чем беспокоиться, — сказал врач с легкой улыбкой. — Господин Пак просто переутомился. Ему нужно больше отдыхать и хорошо питаться. Мундэ облегченно выдохнул, но слова врача не давали покоя. — Но что это было? Врач взглянул на него. — Я думаю, вы понимаете, что омеги переживают нелегкое время в первые месяцы. Его состояние — это просто реакция организма. Тем более, он сейчас в стрессовой ситуации. Мундэ недоуменно посмотрел на него. — Я не понимаю. Что вы имеете в виду? — Я имею в виду его состояние. Вы же его сын, — врач решил быть прямолинейным. — Пак Чимин находится на третьем месяце беременности. Это просто переутомление при беременности, особенно на третьем месяце. Мундэ не мог в это поверить. Его мир перевернулся во второй раз за вечер. — Беременность? — прошептал он, его клубничный запах стал хаотичным. Чону, стоявший рядом, тоже был в полном шоке. Врач кивнул. — Да. Ему нужен покой. И, главное, чтобы его альфа о нем позаботился. В больничном коридоре повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. Слова врача о трехмесячной беременности эхом отдавались в голове Мундэ. Мундэ и Чону отошли к окну, подальше от посторонних ушей. Лидер TeSTAR выглядел так, будто на него свалилось всё небо. Он пытался сопоставить образ властного, уверенного директора Пака с этой ошеломляющей новостью. — Беременность... — Чону первым нарушил молчание, потирая переносицу. — Мундэ, я... я даже не знаю, что сказать. Это всё объясняет: и обморок, и его бледность в последнее время. Он посмотрел на Мундэ с искренним сочувствием. — Послушай, я не лезу не в своё дело, но... Директор Пак сейчас один. – Чону даже не догадывается, кто отец этого ребенка. Он просто видел в Чимине сильного омегу, который строит свою карьеру. — Нам нужно, чтобы об этом никто не узнал, — голос Мундэ был непривычно холодным и резким. Его клубничный запах стал колючим, почти кислым от напряжения. Мундэ внутри буквально разрывало на части. Математика была простой: три месяца. Это время, когда они еще жили в том холодном доме. Мундэ прекрасно понимал, кто отец — это был Мин Юнги. Тот самый человек, который годами игнорировал его папу, который не пришел на его выступления и который сейчас отказывается давать развод. Ещё один ребенок от этого человека? Для Мундэ это звучало не как благословение, а как новая цепь, привязывающая его папу к прошлому. Но Чону он не рассказывает их с папой историю. Он не собирается открывать правду о том, что отец Мундэ и этого ребенка — Мин Юнги. — Я понимаю, — кивнул Чону. — Группе сейчас не нужны скандалы, а Директору — лишние сплетни. Я буду молчать. — Спасибо, — Мундэ посмотрел на закрытую дверь палаты. Он очень хочет, чтобы никто и никогда не узнал, кто настоящий отец. Папа только начал новую жизнь. Если Юнги узнает... он не оставит его в покое. Мундэ поклялся себе, что защитит этот секрет любой ценой. Если папа решил уйти от Юнги, будучи беременным, значит, он действительно больше не мог там оставаться.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

В больничной палате стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь мерным пиканьем приборов. Когда Чимин открыл глаза, первым, что он увидел, был бледный и очень серьезный взгляд его сына. — Папа... — тихо поздравил его с пробуждением Мундэ. Чимин попытался приподняться, чувствуя во всем теле тяжесть. Персиковый запах в палате был очень слабым и испуганным. — Мундэ-я... что случилось? Я просто... голова закружилась, — прошептал Чимин, прикладывая ладонь ко лбу. — Ребята... TeSTAR... они видели? Мундэ дождался, пока медсестра выйдет из палаты, и закрыл дверь. Он присел на край кровати, глядя папе прямо в глаза. Пришло время для "допроса" наедине. — Папа, врач сказал, что это было переутомление. Но он назвал причину, — голос Мундэ дрогнул, но он старался звучать твердо. — Ты знал? — Знал что? — Чимин растерянно моргнул. — Что ты на третьем месяце беременности, папа. В этот момент время для Чимина словно остановилось. Его лицо, и без того бледное, стало практически белым. Он замер, не в силах даже вдохнуть. Чимин сам был в шоке, услышав эти слова. В его голове пронеслись последние три месяца: холодность Юнги, переезд, запуск новой компании... Он списывал тошноту на стресс, а усталость — на изматывающую работу. — Три... три месяца? — голос Чимина сорвался на хрип. — Но как... мы ведь с Юнги только один раз... тогда, в ту последнюю неделю перед моим уходом… Чимин закрыл лицо руками. Это было как гром среди ясного неба. Ребенок от человека, с которым он сейчас отчаянно пытается развестись. Мундэ, видя, как папу начинает трясти от подступивших слез и осознания, не выдержал. Его "строгий" настрой мгновенно исчез. Мундэ крепко обнял папу, прижимаясь к нему и делясь своим успокаивающим клубничным запахом. — Тише, папа. Всё хорошо. Посмотри на меня, — Мундэ отстранился и взял лицо Чимина в свои ладони. — Мы справимся. На этот раз всё будет иначе. Тебе не нужно будет сидеть в запертом доме и ждать того, кто не придет. Чимин всхлипнул, глядя на своего взрослого, такого мудрого сына. — Мундэ-я, прости... я не хотел вешать на тебя еще и это… — Ты не вешаешь! — горячо возразил Мундэ. — Ты дал мне жизнь и вырастил меня. Теперь моя очередь. Я буду помогать тебе с братиком или сестричкой. Я буду рядом. Мы — семья, и нам никто больше не нужен. Я заработаю достаточно денег, я буду самым лучшим старшим братом. Чимин, слушая успокаивающего его сына, впервые за долгое время почувствовал, что этот ребенок — не "проблема" и не "связь с Юнги", а еще один шанс на счастье. — Спасибо, моя клубничка... — Чимин уткнулся носом в плечо сына. — Но Юнги... он не должен узнать. Ни за что. Эти три месяца на примирение... теперь они стали еще опаснее. Мундэ решительно кивнул. Теперь у него была двойная миссия: дебютировать с TeSTAR и спрятать беременность папы от Мин Юнги.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Когда Мундэ уходит с Чону обратно в общежитие, в больничной палате воцаряется звенящая тишина. Мундэ уходил неохотно, постоянно оглядываясь на отца, но Чону мягко увел его, понимая, что директору нужно время, чтобы прийти в себя и осознать новости в одиночестве. Лидер TeSTAR ещё раз пообещал Мундэ, что сохранит их тайну, и омеги скрылись за тяжелой дверью. Чимин сидит на больничной кровати, опираясь спиной на мягкие подушки. Окно палаты приоткрыто, и прохладный вечерний воздух разбавляет стерильный запах медикаментов его собственным, теперь чуть более густым и сладким персиковым ароматом. Он медленно опускает взгляд на свои руки, а затем, словно боясь спугнуть видение, опускает ладонь на низ живота. Под тонкой больничной пижамой он нежно поглаживает еле заметный животик. Это всего лишь небольшая выпуклость, которую легко скрыть под объемным худи или пиджаком, но теперь, зная правду, Чимин чувствует её каждой клеточкой своего тела. «Боже... значит, это был не просто стресс», — проносится в его голове. Чимин горько усмехается своим мыслям. Все последние недели он думал, что просто поправился от стресса. Он винил себя за отсутствие силы воли, ведь в последнее время он очень много ел. Он списывал это на «заедание» проблем с разводом, на бесконечные часы работы в Vivid Sound и на ночные переживания за Мундэ. Ему казалось, что его организм просто требует энергии, чтобы выжить в этом хаосе, а на самом деле это маленькая жизнь внутри него требовала сил для роста. Несмотря на всю сложность ситуации, на лице Чимина появляется слабая, но искренняя улыбка. Сердце предательски сжимается от смеси боли и нежности. Он рад, что снова беременный от любимого альфы. Как бы сильно Юнги ни ранил его, как бы холоден он ни был все эти годы, Чимин не мог приказать своему сердцу перестать любить. Глубоко внутри он понимал: пусть альфа и не любит его в ответ, пусть он видит в их браке лишь формальность или ошибку, для Чимина этот ребенок — плод его самой большой, пусть и несчастной, любви. Это маленькое создание — мостик в то время, когда Чимин еще надеялся на чудо. И теперь, когда он решил начать всё с чистого листа, судьба подарила ему это «чудо» в самый неподходящий, казалось бы, момент. — Привет, малыш... — шепчет Чимин, и слеза скатывается по его щеке, падая на тыльную сторону ладони. — Прости, что я не заметил тебя раньше. Твой папа был слишком занят тем, чтобы казаться сильным. Он закрывает глаза, представляя, как через несколько месяцев его жизнь изменится навсегда. Он уже любит эту кроху и ждёт её с тем же трепетом, с каким когда-то ждал Мундэ. Теперь у него есть две причины бороться: его взрослый сын, ставший его опорой, и этот крошечный комочек жизни, который он обязан защитить от холода Мин Юнги и ядовитых интриг Чон Хосока. В эту ночь Чимин засыпает с рукой на животе, твердо решив: он станет еще сильнее. Он скроет эту беременность до тех пор, пока не получит свободу.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Ночной Сеул за окном машины мелькал огнями, но внутри салона, где ехали Мундэ и Чону, царило тяжелое молчание. Мундэ смотрел в окно, сжимая кулаки так, что белели костяшки. В его голове все еще звучал голос врача и тихий шепот папы. Он чувствовал себя так, словно нес на плечах судьбу целого мира, и часть этой ноши ему предстояло сейчас сбросить. Когда они вошли в общежитие, их встретила оглушительная тишина, которая мгновенно взорвалась вопросами. Все участники TeSTAR — Седжин-В, Седжин-А, Юджин, Ахён и Ребин — не спали. Они сидели в гостиной, нервно переглядываясь. — Ну что?! Как Директор Пак? — первым вскочил Юджин, его маршмеллоу-запах был едва уловим от беспокойства. — Мундэ-я, почему ты такой бледный? Мундэ прошел к дивану и тяжело опустился на него. Чону встал рядом, положив руку ему на плечо в знак поддержки. — Послушайте, парни, — начал Чону серьезным тоном. — Директор Пак в порядке. Это было просто... сильное переутомление. Но Мундэ нужно вам кое-что сказать. Это касается того, почему он так отреагировал в зале. Мундэ поднял глаза. Он видел искреннее беспокойство на лицах друзей. Он глубоко вдохнул, понимая, что сейчас разрушит стену, которую строил с самого начала шоу. — Помните, на прослушивании и во время шоу я говорил, что у меня нет связей? — голос Мундэ звучал глухо. — Я не врал в том смысле, что пробивался сам. Но... Директор Пак... Пак Чимин — мой родной папа. В гостиной повисла такая тишина, что было слышно жужжание холодильника на кухне. Юджин застыл с открытым ртом. Ребин поправил очки, замирая. Седжин-в медленно перевел взгляд с Мундэ на Чону. Мундэ зажмурился, ожидая холодности, обвинений в «блатном» участии или подозрений в нечестности. — Вау... — первым выдохнул Юджин. — Подожди... реально? Director Park is your dad?! — Да, — Мундэ сжался. — Я скрыл это, чтобы всё было честно. Чтобы никто не говорил, что я в финале только из-за него. Если вы злитесь или считаете, что это несправедливо... я пойму. Но вместо холодного осуждения, тишину разорвал восторженный вопль Юджина. — OMG, ЭТО ЖЕ КРУТО! — Юджин подскочил к Мундэ и схватил его за плечи. — Мундэ-хён, ты понимаешь, насколько это потрясающе?! Мы не просто работаем под крылом легендарного Пак Чимина, мы буквально дружим с его сыном! — Погоди, — подал голос Седжин-в, на его лице появилась его фирменная хитрая ухмылка. — Так вот в кого ты такой талантливый? Гены — это не шутки. Мундэ-я, почему ты думал, что мы будем злиться? Ты на шоу пахал больше всех нас вместе взятых! — Действительно, — кивнул Ребин, его голос был спокойным и рассудительным. — С точки зрения логики, если бы ты пользовался связями, ты бы не спал по три часа в сутки в тренировочном зале. Твой результат — это твой труд. То, что твой папа — наш директор, делает нашу группу только... солиднее? У нас есть прямой канал связи с высшим руководством! Ахён мягко подошел и сел рядом с Мундэ, слегка коснувшись его руки. — Мундэ-я... я рад, что ты доверился нам. Это, должно быть, было очень тяжело — скрывать такое и видеть, как твой папа работает на износ. Мы... мы будем еще больше стараться, чтобы Директор Пак мог нами гордиться. И тобой тоже. Мундэ был в шоке с такой реакции. В своей прошлой жизни он привык к зависти, ударам в спину и тому, что люди ищут любую зацепку, чтобы унизить другого. Он ожидал, что его назовут «непо-беби» (ребенком с протекцией), но его команда... они просто искренне радовались за него. — Вы... вы правда не против? — переспросил он, чувствуя, как в горле встает ком. — Против чего? Того, что наш вокалист— сын самого красивого омеги в индустрии? — рассмеялся Седжин-А. — Да мы теперь самая элитная группа в K-pop! — Только давайте договоримся, — Чону обвел всех взглядом. — Это остается внутри общежития. Мундэ хотел честного дебюта, и мы дадим ему его. Никто вне этой комнаты не должен знать, чья кровь течет в его жилах. — Согласны! — хором ответили парни. Мундэ впервые за этот бесконечный вечер улыбнулся. Напряжение в его груди немного отпустило. У него были друзья, у него был папа, и скоро у него будет кто-то еще, кого нужно защищать. — Спасибо, парни, — тихо сказал Мундэ. — Спасибо.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

На следующее утро, едва рассвет коснулся шпилей сеульских высоток, Чимин выписался из больницы. Врач настаивал на еще паре дней под наблюдением, но Чимин был непреклонен: его ждали дела, его ждали TeSTAR, и, что важнее, он хотел поскорее оказаться в стенах своего дома, где никто не будет задавать лишних вопросов. Оставив больничную палату, он поехал домой, пообещав Мундэ по телефону, что возьмет выходной и просто проспит весь день. В это время в самом сердце здания HYBE жизнь кипела. Рабочий процесс не останавливался ни на секунду. Пока Ли Седжин, Бэ Седжин, Ахён и Чону уже вовсю работали в другой студии, записывая свои сольные партии, остальная часть группы была занята своим расписанием. Мундэ вместе с Ребином и Юджином шли в студию Намджуна для записи. Они только что возвращались с примерки костюмов для первого концепт-фото. Юджин, как обычно, был полон энергии, несмотря на ранний час. — Seriously, эти костюмы в стиле «Magical Boys» просто нечто! — Юджин активно жестикулировал, едва не задевая проходящих мимо стаффов. — Мундэ-я, ты видел те блестки на своем пиджаке? Ты будешь сиять ярче, чем диско-шар! Ребин лишь слегка улыбнулся, поправляя сумку. — Главное, чтобы они были удобными для танца. Но визуально это действительно уровень «AOA» и выше. Мундэ кивал, но его мысли были далеко. Он постоянно возвращался к образу папы на больничной койке, к его дрожащей руке на животе. Он думал о том, как теперь изменится их жизнь. Нужно было найти способ оградить Чимина от лишнего стресса, но как это сделать в компании, где каждый второй — потенциальный источник сплетен? Когда они повернули в длинный коридор, ведущий к крылу продюсеров, взгляд Мундэ зацепился за две фигуры, идущие им навстречу. Это были они. Чон Хосок выглядел неприлично «счастливым». Его лимонный запах был ярким, почти искрящимся. Он что-то оживленно рассказывал, жестикулируя и время от времени касаясь плеча своего спутника. Рядом с ним шел Мин Юнги. Он выглядел абсолютно безразличным, спрятав руки в карманы объемной черной толстовки. Его мятный запах был холодным и плотным, словно стена. Они обсуждали песни для VTIC. — ...я говорю тебе, Юнги, этот бит в припеве нужно сделать жестче, — голос Хосона доносился до ребят. — Ребята из VTIC справятся, это будет их лучший камбэк. Мундэ почувствовал, как внутри него закипает холодная ярость. Счастливый... Хосок выглядел так, будто он победил. Будто он занял место, которое ему не принадлежало. А Юнги... Юнги просто шел рядом, не подозревая, что его жизнь вот-вот превратится в руины, если правда всплывет. Когда обе группы сблизились, пространство в коридоре словно сжалось. Взгляды Мундэ и Юнги пересеклись. Это было мгновение, длившееся вечность. В глазах Мундэ не было ни капли страха — только ледяная решимость и скрытая боль за папу. Юнги же, до этого момента смотревший в пустоту, внезапно сфокусировал взгляд на юноше. Что-то в выражении лица Мундэ, в его осанке и в этом странном, до боли знакомом клубничном запахе заставило сердце альфы пропустить удар. Троица поприветствовала старших, отвесив вежливые, но формальные поклоны. — Здравствуйте, Сонбэ-нимы, — хором произнесли они. — О, это же наши новички TeSTAR! — Хосок одарил их своей самой лучезарной улыбкой, которая Мундэ показалась ядовитой. — Усердно работаете? Молодцы, удачи на записи! Юнги ничего не ответил. Он лишь едва заметно кивнул, не сводя глаз с Мундэ. Ребята быстро прошли мимо и ушли дальше по коридору. Юджин начал что-то шептать о том, какой крутой Юнги-сонбэним, но Мундэ его не слышал. А сзади них время словно остановилось. Хосок продолжал что-то говорить о аранжировке, но заметил, что Юнги перестал идти. Альфа замер посреди коридора и медленно обернулся. Юнги смотрел им вслед, совершенно не реагируя на Хосока, который недоуменно окликнул его. Его взгляд был прикован к удаляющейся спине Мундэ. Внутри Юнги росло странное, тревожное чувство. Он уже видел этого парня на шоу, он знал его как талантливого трейни, но сейчас... сейчас в этом ребенке было что-то такое, что заставляло его инстинкты альфы кричать. «Почему мне кажется, что я смотрю в зеркало своего прошлого?» — пронеслась в голове Юнги пугающая мысль. — Юнги? Ты меня слышишь? — Хосок подошел ближе, его лимонный запах стал чуть более резким от раздражения. — На что ты там смотришь? Это просто новички. Юнги медленно перевел взгляд на Хосока, и тот невольно отшатнулся от того, насколько холодным и потерянным был этот взгляд. — Идем, — коротко бросил Юнги и зашагал прочь, но образ Мундэ уже прочно засел в его сознании.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Хотя Чимин и обещал сыну взять выходной и поспать, он знал, что не сможет сомкнуть глаз, пока над ними висит тень семьи Мин. Его любовь к Мундэ и к той крошечной жизни, что только начала расти внутри него, требовала радикальных мер. Чимин понимал: если Юнги не отпускает его по доброй воле, нужно ударить туда, где у Минов всегда было самое слабое место — по их гордости и жадности. Оставив уютную постель, омега взял выходной и пошёл на встречу «злу». Встреча была назначена в закрытом чайном домике, где стены дышали холодом и старыми традициями. Когда Чимин вошел в комнату, он сразу почувствовал этот удушливый запах дорогих духов и горьких трав. За столом сидела мать Юнги — женщина, которая всем сердцем ненавидела Чимина с того самого дня, как он переступил порог их дома. Госпожа Мин посмотрела на Чимина так, словно он был грязным пятном на её шелковом халате. — Ты пришел просить денег? — её голос был подобен хрусту льда. — Юнги сказал, что ты забрал того ребенка и ушел. Наконец-то у тебя хватило мозгов понять, что тебе не место рядом с ним. Чимин сел напротив, не дожидаясь приглашения. Его персиковый запах был скрыт, он казался абсолютно бесстрастным. — Я пришел не за деньгами, Госпожа Мин. И я прошу вас не называть Мундэ «тем ребенком». Он ваш внук, — спокойно произнес Чимин. Женщина рассмеялась — зло и сухо. — Внук? Этот мальчишка может быть сколько угодно похож на Юнги, — она намеренно проигнорировала тот факт, что Мундэ почти полная копия Юнги в юности, — но для меня он всегда будет ошибкой, которую мой сын совершил по глупости. У него нет нашей крови в моем понимании. Чимин сжал пальцы под столом, защищая свой живот от этой ненависти. Он холодно выслушивал обвинения и желчные замечания о своем «низком» происхождении еще десять минут, прежде чем прервать её. — Довольно. Я здесь, чтобы предложить вам сделку. Госпожа Мин замолчала, приподняв бровь в насмешливом ожидании. — Юнги отказался подписывать документы о разводе несколько месяцев. А теперь суд дал нам ещё три месяца на примирение. Но я знаю, что ваше влияние на сына безгранично, когда дело касается репутации семьи, — Чимин выложил на стол папку с документами. — Если вы убедите Юнги подписать развод и отпустить меня прямо сейчас, я и мой сын исчезнем из жизни семьи Мин навсегда. В глазах женщины мелькнул интерес. — Исчезнете? — Да. Мы откажемся от фамилии. Я даже не буду требовать ни алиментов, ни имущества, — Чимин смотрел ей прямо в глаза, голос его не дрогнул. — Ни одной воны из состояния семьи Мин. Юнги будет свободен. Он сможет жениться на ком угодно — хоть на Чон Хосоке, хоть на любой омеге, которую вы выберете. Мундэ никогда не заявит права на наследство. Мы просто перестанем существовать для вас. Это было то, о чем Госпожа Мин мечтала годами — избавиться от «неподходящего» омеги и его сына, не потеряв при этом ни копейки. Она скривилась, словно ей предложили что-то неприятное, но её руки уже потянулись к папке. Она быстро пролистала бумаги, в которых Чимин заранее прописал свой отказ от всех притязаний. — Ты действительно готов оставить сына без копейки от отца? — с легким презрением спросила она. — Я сам обеспечу своего сына. Мне не нужны деньги вашей семьи, — отрезал Чимин. — Мне нужна только свобода. Убедите его. Сделайте так, чтобы он подписал бумаги до конца этой недели. Госпожа Мин захлопнула папку. На её губах заиграла торжествующая, хищная улыбка. — Хорошо. Я это сделаю. Юнги всегда был слишком упрямым, но я напомню ему, что его ждет блестящее будущее без этого... балласта. Она согласилась. Чимин поднялся. Его ноги слегка дрожали, но он держал спину ровно. Он продал право своего ребенка на признание отца за шанс на спокойную жизнь. И он ни на секунду об этом не пожалел. — Прощайте, Госпожа Мин. Надеюсь, это наша последняя встреча. Когда он вышел на улицу, воздух показался ему невероятно чистым. Он еще не знал, как Юнги отреагирует на давление матери, но первый шаг в пропасть был сделан.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Вечером мать Юнги, не дождавшись звонка от сына, решила взять дело под свой тотальный контроль. Она приехала в квартиру Юнги, открыв дверь своим запасным ключом. Едва переступив порог, она поморщилась: в воздухе не было привычного аромата дорогих свечей или изысканного чая. Она прошла в гостиную и замерла. Квартира выглядела неживой. Без вещей Чимина — его разбросанных журналов, пледа на диване, его уютного персикового запаха — и без присутствия Мундэ, дом превратился в холодную бетонную коробку. В детской было пусто, шкафы в спальне зияли чернотой. Но Госпожу Мин это совершенно не колыхало. Для неё это было лишь доказательством того, что «мусор» наконец-то выметен. Она достала телефон и набрала номер сына. — Юнги. Я в твоей квартире. Срочно приезжай. Это не обсуждается. Через сорок минут дверь с грохотом распахнулась. Юнги приехал домой, всё ещё находясь под впечатлением от утренней встречи с Мундэ в коридоре HYBE. Его мятный запах был острым, колючим и пропитанным усталостью. Увидев мать, величественно восседавшую в пустом кресле, он замер. — Мама? Что ты здесь делаешь в такой час? И откуда у тебя ключи? — Юнги бросил ключи на тумбочку, его голос вибрировал от раздражения. — Ключи — это не важно, — Госпожа Мин грациозно поднялась и положила на пустой обеденный стол папку, которую ей передал Чимин. — Важно то, что я сегодня сделала за тебя твою работу. Твой омега наконец-то проявил капельку благоразумия. Юнги подошел к столу, хмурясь. — О чем ты говоришь? — Чимин приходил ко мне сегодня. Он умолял меня помочь ему получить развод, — женщина самодовольно улыбнулась. — И он предложил великолепную сделку. Ты подписываешь бумаги сейчас, и он исчезает. Он отказывается от всего: от имущества, от содержания, от алиментов. Даже тот мальчишка, Мундэ, не будет претендовать на фамилию или наследство. Мы полностью вычеркиваем их из родословной. Подписывай, Юнги. Это твой билет в свободу. Юнги замер, глядя на документы. В его ушах зашумело. «Он приходил к ней?» — эта мысль ударила больнее любого физического удара. Чимин, который всегда до дрожи боялся его матери, пошел в самое логово зверя. Он настолько сильно хотел сбежать от Юнги, что готов был оставить своего сына нищим, лишить его всякой поддержки, лишь бы никогда больше не видеть Мина. В голове Юнги вспыхнул образ Мундэ — его ледяной взгляд в коридоре, его гордая осанка. И теперь он понял, почему сын смотрел на него так. Мундэ знал, что его папа готов на всё ради их спасения от этой «семьи». — Он... он действительно сказал, что ему ничего не нужно? — тихо, почти шепотом спросил Юнги. — Да! Он готов бежать, поджав хвост, — Госпожа Мин протянула ему дорогую перьевую ручку. — Подписывай. И мы завтра же объявим о твоей помолвке с кем-то достойным. Юнги медленно взял ручку. Его пальцы дрожали. Он посмотрел на мать, и в этот момент его безразличие сменилось бешенством, которое он копил годами. — Ты... — Юнги начал медленно, его голос был полон яда. — Ты согласилась развести нас? Ты понимаешь, что ты сделала? — Я спасла твое будущее! — воскликнула женщина, не ожидая такой реакции. — КАК ТЫ ПОСМЕЛА?! — Юнги внезапно взревел, и его альфа-аура заполнила комнату, подавляя всё вокруг. Он схватил бумаги со стола и одним резким движением разорвал документы на мелкие клочки, швырнув их в лицо матери. — Ты не имеешь никакого права! Ты не имеешь права влезать в моё семейное дело! — Юнги! Как ты смеешь так разговаривать с матерью?! — Госпожа Мин отпрянула, её лицо исказилось от возмущения. — Это МОЙ муж! МОЙ сын! — Юнги шагнул к ней, его глаза горели диким, мятным пламенем. — Каким бы ни был наш брак, ты — последняя, кто имеет право торговать жизнями моих близких. Чимин доведен до предела, раз пошел к тебе. А ты... ты только и думаешь о деньгах и репутации! Юнги указал на дверь, его рука не дрожала. — Убирайся. Немедленно. И если я еще раз узнаю, что ты хотя бы подошла к Чимину или Мундэ — я лишу тебя доступа ко всем счетам. Я больше не тот мальчик, которым ты помыкала. — Ты пожалеешь об этом, Юнги! Ты останешься ни с чем из-за этого омеги! — прошипела женщина, собирая свою сумку. — Я уже ни с чем, мама! Ты посмотри вокруг! — Юнги обвел рукой пустую, мертвую квартиру. — Тут никого нет! Они ушли! И я не дам тебе добить то, что еще можно исправить. ПРОЧЬ! Когда дверь за матерью захлопнулась, Юнги обессиленно опустился на пол среди обрывков документов. Он закрыл лицо руками, и в тишине пустой квартиры раздался его прерывистый вздох. Он наконец-то понял: Чимин не просто ушел. Чимин в ужасе от него. А где-то там, в общежитии, его сын — копия его самого — ненавидит его каждой фиброй души. И теперь он знал: он не подпишет развод. Не ради того, чтобы мучить Чимина, а потому что это единственный способ заставить его хотя бы раз еще на него посмотреть.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

Ночной Сеул дышал огнями, разделяя двух людей, чьи судьбы сплелись в тугой узел боли и невысказанных слов. В эту ночь тишина в их спальнях была разной: у одного — полная хрупкой надежды, у другого — пропитанная едким осознанием непоправимого. Чимин лежал в своей новой постели, свернувшись калачиком. В комнате горел лишь слабый ночник, отбрасывая мягкие тени на стены. Его рука непроизвольно покоилась на животе. После встречи с Госпожой Мин он чувствовал странное опустошение, смешанное с облегчением. «Скоро всё закончится», — думал он, глядя на лунный блик на потолке. Чимин был уверен, что Госпожа Мин своего не упустит. Она заставит Юнги подписать бумаги, и к концу недели он получит долгожданную весточку о своей свободе. Он не знал о скандале, который произошел в квартире Мина, и в своем воображении уже рисовал жизнь без страха и вечного ожидания. Но даже сейчас, на пороге свободы, его сердце предательски тянуло назад. Закрыв глаза, он позволил себе самую запретную слабость — мечтать о том, как было бы, если бы Юнги его любил. В этих полусонных грезах Юнги не был тем ледяным айсбергом. В них он возвращался домой не к полуночи, а к ужину. В этих мечтах мятный запах Юнги не был колючим — он был теплым, обволакивающим. Чимин представлял, как Юнги подходит к нему сзади, обнимает за талию и утыкается носом в шею, вдыхая аромат персиков с тихим: «Я скучал». Он видел, как Юнги берет маленького Мундэ на руки, как они вместе смеются над какой-то глупой шуткой, как Мундэ гордо показывает отцу свои первые успехи… «Если бы ты только посмотрел на нас хотя бы раз... по-настоящему», — прошептал Чимин в подушку. Слеза скатилась по его виску. Он уже любил кроху внутри себя, но ему было невыносимо больно от того, что и этот ребенок, скорее всего, никогда не узнает тепла отцовских рук.

↣↠♡↞↢💜↣↠♡↞↢

В это же самое время Юнги находился в своей квартире, которая теперь казалась ему склепом. Он не пошел в свою спальню. Ноги сами привели его в бывшую комнату Чимина. Он никогда не задерживался здесь надолго, когда омега жил с ним. Эта комната всегда была для него лишь «местом, где спит Чимин». Теперь же он лежал в постели Чимина, уткнувшись лицом в подушку, которая еще сохраняла едва уловимый, призрачный аромат персиков. Он чувствовал себя вором в собственном доме. Разговор с матерью сорвал с его глаз пелену, которую он тщательно выстраивал годами. Он глубоко сожалел о своей холодности. Только сейчас, в этой абсолютной тишине, он понял, какую чудовищную ошибку совершил. Он гнался за призраками прошлого, за одобрением Хосока, за карьерой, не замечая, что рядом с ним билось живое, любящее сердце. «Он пошел к моей матери...» — эта мысль жгла Юнги изнутри. — «Насколько же сильно я должен был его мучить, чтобы он решил, что единственный способ спастись — это отдать всё и уйти в никуда?» Юнги вспомнил Мундэ. Вспомнил, как сын смотрел на него в коридоре HYBE — как на чужого, как на врага. Юнги сжал простыни до хруста в пальцах. Он понял, что всё это время он не «сохранял семью», он медленно убивал её своим безразличием. Он был тем самым «чудовищем», от которого Чимин теперь защищает их детей. — Прости меня... — сорвалось с его губ в пустоту комнаты. — Прости, что я был таким слепцом. Юнги понимал, что простого «извини» недостаточно. Он разорвал документы матери, но он не знал, как склеить разбитую жизнь Чимина. Он не собирался подписывать развод. Ни за что.