Глава 2. Апогей точки невозврата.

Утреннее додзё встретило собравшихся гулкой, почти осязаемой прохладой. В центре зала, раскинув узловатые ветви, высилось дерево — безмолвный свидетель сотен изнурительных тренировок и медитаций. За восемнадцать лет оно заметно изменилось: ствол раздался вширь, покрывшись глубокими, как морщины, бороздами коры, а листва стала более редкой. Оно «постарело» вместе с братьями, утратив былую гибкость, но приобретя ту самую монументальную усталость, которая приходит с годами ответственности. Венера двигалась под его кроной, и её новые тэссены превратились в серебристое марево, рассекающее застоявшийся воздух. Сухой, хищный шелест стали при каждом раскрытии вееров звучал как предупреждение. Куноити не просто разминалась — она выжигала в себе остатки вчерашней девичьей слабости, превращая каждое движение в идеальную, смертоносную кату. Вдруг одна из нижних ветвей дерева качнулась, и прямо перед девушкой, едва не задев её плечом, бесшумно спрыгнул Си-Джей. — Воу, Ви, полегче! Ты так до обеда всё логово на ленточки распустишь, — он выпрямился, по-хозяйски стряхивая с майки прилипший сухой листок. Парень смотрел на неё с той смесью восхищения и азарта, которую никогда не пытался скрыть. На его плече виднелась татуировка, а в карих глазах плясали чертики, точь-в-точь как у Кейси в молодости. Для него она давно перестала быть «сестренкой по оружию». Черепашка замерла, сложив веера. Резкий щелчок металла эхом отразился от бетонных сводов. Она медленно повернула голову, глядя на виновника своего внезапного раздражения холодным, отстраненным взглядом. — Тренировка — не место для пустых разговоров, Джонс, — бросила она, даже не сбив дыхания. — Да ладно тебе, — Джонс младший сделал шаг ближе, бесцеремонно нарушая границы её личного пространства. От него пахло бензином и самоуверенностью. — Ты пашешь как одержимая. Может, сделаешь перерыв после того, как сенсей Лео нас погоняет? Сегодня вечером у отца в мастерской барбекю на крыше. Мама сказала, что соберутся все наши дяди и даже тётя Караи обещала заглянуть, чтобы обсудить какие-то свои дела. Погнали со мной? Только ты и я, без всяких ниндзя-штучек. Венера едва заметно прищурилась. Слово «Караи» в контексте встречи с Эйприл сработало как спусковой крючок. Если Караи будет там, значит, будут и тайные разговоры, и красноречивые взгляды, и возможность найти ту самую трещину в её броне. Девушка медленно, почти тягуче сложила веера, и этот сухой металлический звук прозвучал в наступившей тишине как взвод курка. Она шагнула к Си-Джею практически вплотную, заставляя его замереть и забыть о том, как дышать. Вальяжно подняв руку, её движения были лишены суеты, в них сквозила уверенность кошки, знающей, что мышь никуда не денется. Она медленно провела кончиком указательного пальца по его подбородку, едва касаясь кожи, и чуть приподняла его голову, заставляя парня смотреть ей прямо в глаза. Джей сглотнул, и Венера почувствовала, как дернулся его кадык под её пальцем. — Я подумаю, малыш, — выдохнула она, и в её голосе зазвучал обманчивый, медовый полушепот. — Будь паинькой, и, возможно, я позволю тебе показать мне твои любимые виды с этой крыши. Она убрала руку так же внезапно, как и коснулась его, оставив Си-Джея стоять в полном оцепенении, с пылающим лицом. Парень так и просиял, не замечая, что для неё он — лишь пешка в большой игре. В этот момент тяжелые двери додзё разошлись, и в зал вошел Леонардо. От него пахло свежим чаем и спокойствием, но взгляд, скользнувший по рядам, мгновенно стал стальным. На татами уже стояли все: Раф, растирающий ноющее колено, Донни, проверяющий настройки своего навороченного бо, зевающий Майки и Мира. Одного человека не хватало. — Пять минут восьмого, — голос Лео прозвучал сухо, вибрируя под сводами зала. — Я ясно давал понять, что сегодняшняя тренировка обязательна для всех. Где Караи? Братья переглянулись, Рафаэль хмыкнул, но промолчал. Брюнетка, стоявшая рядом с Венерой, осторожно покосилась на подругу. Она заметила, как торжествующе блеснули глаза куноити. — Готова поспорить, это твоих рук дело? — шепнула Мира ей на самое ухо. — У нее просто «сломался» будильник, — так же тихо ответила Вен, не сводя взгляда с нахмуренного лица лидера. — Ты что... использовала технику Донни и получила виртуальный доступ? — ахнула подруга. — Чего... ты глупая? — мутантка едва заметно фыркнула. — Я просто зашла и отключила всё вручную, когда Лео вышел из комнаты. Сероглазая сделала плавный, уверенный шаг вперед из общего ряда. Она выглядела безупречно: кожаные ремни экипировки затянуты идеально ровно, веера на поясе блестят холодным металлом, а в каждом жесте сквозит ледяная готовность. — Мастер Леонардо, — её голос прозвучал ангельски чисто и звонко. — Может быть, мы начнем? Зачем терять драгоценное время на ожидание. В конце концов, — она добавила в тон ядовитую нотку образцовой ученицы, — дисциплина клана не должна страдать из-за тех, кто пренебрегает вашими наставлениями. Мечник медленно перевел взгляд на воспитанницу. В его глазах на мгновение промелькнуло смешанное чувство — он явно оценил её рвение, но его лидерское чутье подсказывало, что за этой безупречной преданностью скрывается нечто более расчётливое. Однако в одном она была права: дисциплина не терпит исключений, даже для тех, кто делит с ним одну постель. — Ты права, — коротко отрезал Лео, и по залу разнесся сухой звук его шагов по матам. — Ждать — значит поощрять безнаказанность. Мира, стоявшая в строю, недовольно и незаметно для остальных покачала головой. Ей было физически больно видеть, как легко Венера манипулирует чувствами их наставника, превращая его собственные принципы в оружие против Караи. Но коварная куноити этого уже не замечала. На её губах расцвела победоносная полуулыбка — едва заметный изгиб, лишенный тепла, но полный триумфа. Мастер катан обернулся к остальным, отдавая четкие команды: — Венера, работаешь со мной. Раф, Майки — возьмите Миру. Отрабатываем групповое уклонение и контратаки, не давайте ей расслабиться. Донни, возьми Си-Джея. Проверь его защиту, он слишком часто открывается при замахе. Начали! Додзё мгновенно наполнилось звуками ударов и резкими выдохами. Бой Лео и Венеры начался без предупреждения. Мастерица вееров двигалась не как ученица, а как тень самого Леонардо — та же точность, но с пугающей, змеиной гибкостью. Тэссены пели, вычерчивая серебристые дуги. Она намеренно сокращала дистанцию, заставляя мужчину отступать к самому дереву. Каждый раз, когда её веер со звоном сталкивался с его ножнами, она оказывалась пугающе близко — так, чтобы он чувствовал её дыхание и запах жасмина. И именно в тот момент, когда Ви, грациозно уклонившись от выпада, оказалась почти вплотную к наставнику, двери додзё с грохотом ударились о стены и в зал влетела Караи. Она выглядела так, будто одевалась на бегу: защитные щитки надеты наспех, волосы спутаны, дыхание сбитое и рваное. В руке она лихорадочно сжимала выключенный телефон. — Простите... — выдохнула она, останавливаясь и пытаясь поймать взгляд суженного. — Будильники... они просто не сработали. В помещении повисла тяжелая, гулкая тишина. Раф и Майки обменялись быстрыми взглядами. Рафаэль, как никто другой знавший вкус лекций Лео о дисциплине, сочувственно поморщился, понимая, какой «разбор полётов» сейчас ждёт женщину. Синеглазый медленно опустил свои катаны. Металл звякнул, когда он одновременно, не глядя, вогнал оба клинка в ножны за спиной. Этот резкий, идеально выверенный звук прозвучал под сводами обители как приговор. Тот не стал кричать, но его молчание давило сильнее любых слов. Он просто смотрел на Караи, и в этом взгляде она прочла то, чего боялась больше всего — глубокую, тихую обиду. Он ведь просил её. Накануне вечером, объясняя, как важна эта совместная тренировка для него. И теперь ему казалось, что его чувства и авторитет для неё — пустой звук. — Двадцать минут, Караи, — тихо произнес он. Этот спокойный тон резал больнее лезвия. — Я просил тебя быть здесь вовремя. Лично. — Лео, я клянусь, я ставила их! — она сделала шаг к нему, отчаянно ища поддержки, но он остался неподвижен. — Я не понимаю, как это произошло... Венера в этот момент медленно, с достоинством сложила свои тэссены. Она не проронила ни слова, сохраняя маску невозмутимости. — Техника редко подводит тех, кто действительно хочет встать. И это уже не первый раз... — холодно отрезал мутант. Он на секунду отвел взгляд, словно ему было неприятно на неё смотреть. — На сегодня ты свободна. Можешь идти. Опоздавшая замерла, словно её ударили наотмашь. Её лицо вспыхнуло от публичного унижения. — Что? Нет, подожди, я пришла, я готова... — Я сказал — ты свободна! — Лео резко отсек её слова, даже не повернув головы. Он снова положил ладони на рукояти мечей, возвращаясь к тренировочному ритму. — Продолжаем. Подопечная, застывшая каменным изваянием, лишь внутренне ликовала, глядя на позор соперницы. Она видела, как Караи стояла еще несколько секунд, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони — растрепанная, ненужная, выставленная вон на глазах у всех братьев и учеников. Венера сорвалась с места мгновенно. Серебристые тэссены раскрылись с резким щелчком, рассекая воздух в паре сантиметров от груди старшего. Она была безупречна, она была здесь, и она чувствовала, как Леонардо, выплескивая свою обиду на любимую, начинает вкладывать в удары гораздо больше силы и концентрации. Он неосознанно искал в Венере то, что «потерял» в своей некогда надежной союзнице — дисциплину и преданность. К вечеру Нью-Йорк окончательно сдался зною. Город выдохнул накопленное за день тепло, и на крыше мастерской Кейси Джонса оно смешалось с едким запахом углей, жженой резины и жареного мяса. Ночной Манхэттен раскинулся вокруг сверкающим, ревущим океаном. Огни небоскребов пробивались сквозь сизый смог, а где-то внизу, в каньонах улиц, не утихал гул моторов и вой сирен. На крыше же царил обманчивый уют. Кейси, в неизменной засаленной майке, о чем-то громко спорил с Рафом у гриля, размахивая щипцами. Майки, вопреки своему обычному амплуа шутника, вел себя непривычно собранно: он помогал Мире с сервировкой, аккуратно расставляя тарелки на грубом деревянном столе и что-то негромко рассказывал ей, отчего та понимающе кивала. Венера поднялась на крышу последней. Её появление было бесшумным. Без оружия, в одном лишь свете тусклых гирлянд, её оливковая кожа отливала холодным матовым блеском. — Ви, наконец-то! — Си-Джей тут же возник рядом, загораживая ей панораму города. В карих глазах парня плясали искры искреннего восторга. — Я уж думал, ты решила заночевать на татами. Держи, лимонад! Мама сама делала. Девушка приняла стеклянный стакан, её пальцы на мгновение коснулись его ладони. Она видела, как Джонс-младший смущенно оцепенел, мгновенно теряя нить собственных мыслей. — Спасибо. Ты очень заботлив. — Сегодня в додзё ты была... просто нереальная. У Караи шансов не было, — его взгляд, как всегда, замер на изгибе её шеи. Для него она была экзотикой, запретным плодом, но для самой Венеры он был не более чем шумным щенком. — Шансы — это для тех, кто верит в удачу, Джонс. Я верю в превосходство, — её голос прозвучал мягко, но взгляд уже скользнул мимо него, сканируя пространство. Её драгоценный Лео был там. Он сидел в тени массивной надстройки, вдали от общего гомона. Он выглядел как высеченное из камня изваяние — отстраненный, погруженный в свои мысли. Караи стояла рядом, не решаясь сесть. Она что-то тихо говорила ему, жестикулируя, но тот даже не повернул головы. Между ними зияла пропасть, которую Венера заботливо выкопала этим утром. Черепашка с голубой косой заметила, как к ним подошла Эйприл. Хозяйка дома мягко коснулась локтя брюнетки и что-то шепнула ей на ухо, на что та одобрительно кивнула. Обе женщины — двинулись вглубь крыши, за ряды вентиляционных коробов, ища уединения. Вен поднесла стакан к губам, но даже не сделала глотка. Её взгляд, острый и холодный, был прикован к удаляющимся фигурам. Как только они скрылись за массивными баками, куноити слегка поморщилась и отвела напиток в сторону, глядя на него с легким, брезгливым недоумением. — Си-Джей! — она перевела на него взгляд, и в её голосе зазвучали капризные, по-королевски требовательные нотки. — Он блин тёплый. Ты ведь знаешь, я не пью тёплый лимонад! Парень, который только что буквально светился от её прикосновения, мгновенно засуетился. — Оу, Ви, прости! Я сейчас... я мигом сбегаю на кухню. — Притормози, — сероглазая мягко остановила его, коснувшись кончиком пальца края стекла. — Я хочу, чтобы кубики были одинакового размера. Идеально ровные. Я не люблю, когда в стакане хаос. Понимаешь? — Ровные кубики. Понял, Ви! — он отчётливо козырнул ей и, не теряя ни секунды, бросился к люку, ведущему вниз в мастерскую. Венера проводила его взглядом ровно до того момента, пока его шаги не стихли на лестнице. Мальчишка будет возиться со льдом минимум десять минут — этого времени ей хватит с лихвой. Она скользнула по самому краю парапета, используя тени от металлических конструкций как естественное укрытие. Прижавшись пластроном к холодному металлу вентиляционного короба, она замерла, сливаясь с темнотой так, что стала абсолютно невидимой. Она обратилась в слух, уловив надтреснутый голос. — Эйприл, я в тупике, — голос воительницы дрожал от скрытого напряжения. — Мы с Лео и так постоянно ругаемся из-за моей… работы, а тут ещё эта утренняя ситуация. Он требует, чтобы я окончательно разорвала связи с прошлым, но бывшие приспешники Ороку Саки буквально осаждают меня. Я чувствую, что задыхаюсь между его «честью» и реальностью. — А что в итоге решила ты? — мягко спросила Эйприл, накрыв ладонь подруги своей. — Чего хочешь именно ты, а не Лео? Наступила долгая пауза. Караи глубоко вздохнула, и её следующие слова прозвучали как гром среди ясного неба для подслушивающей куноити: — Я уже подписала контракт. Официально, по всем законам Клана. Теперь, когда Шреддера нет, я — законный руководитель организации. Клан Фут — это не просто банда, это дело всей моей жизни. Но я не могу сказать об этом Лео. Он не поймет. Он заставит меня выбирать, а я люблю его слишком сильно, чтобы потерять. Но и от Клана я не откажусь. Венера за стеной едва заметно оскалилась, обнажив зубы в плотоядной усмешке. «Пытаешься усидеть на двух стульях, дорогуша. Семейное гнездо не построить на фундаменте из лжи». Обладательница вееров скользнула обратно к вентиляционным коробам, чувствуя, как внутри всё поет от осознания своей власти. Она уже слышала за спиной шаги и, будучи уверенной, что это вернулся Си-Джей, даже не обернулась. — Ты долго, Джонс, — бросила она с легкой претензией. — Начал таять по дороге вместе с этим льдом? — Теперь еще и подслушиваешь? — голос Миры разрезал воздух, как удар хлыста. Венера медленно, почти лениво обернулась. Миранда стояла всего в паре шагов, скрестив руки на груди. В полумраке крыши её взгляд казался тяжелым, обвиняющим. Она видела всё: и как бесстыдница пряталась в тенях, и то, с каким жадным вниманием она ловила каждое слово почтительной избранницы лидера. Однако Вен не смутилась. Напротив, её лицо расслабилось, а губы медленно растянулись в самодовольной улыбке, которую она больше не считала нужным прятать от подруги. Она сделала шаг навстречу, и в свете гирлянд её глаза блеснули холодным, безумным азартом. — О чём ты, о Совесть моя? Я просто дышу ночным воздухом, — она понизила голос до доверительного, ядовитого шепота. — Но раз уж ты здесь... Наша самопровозглашённая королева вот-вот падёт со своего трона. И поверь мне, падение будет очень громким. Мира нахмурилась, и в её глазах промелькнула не злость, а настоящая тревога. Она не стала играть в красивые метафоры, а ответила жёстко и по делу: — Тошно смотреть, как ты радуешься этому, — она сделала шаг назад, брезгливо качнув головой. — Думаешь, если вышвырнешь Караи, Лео тебе «спасибо» скажет? Ты просто добиваешь его, когда ему и так плохо. И всё ради того, чтобы просто лечь под него. — Называй это как хочешь, — Венера выпалила это, пробуя слова на вкус, и в её глазах зажегся холодный огонь. — Пока ты подбираешь красивые слова для своего благородства, я делаю то, на что у всех вас духа не хватит. Скоро он навсегда забудет запах этой гадюки в своей комнате. А ты можешь и дальше стоять в сторонке и смотреть, как всё рушится. Не успела Мира ответить, как на крышу буквально вылетел запыхавшийся Си-Джей. Он бережно нес высокий стакан, в котором прозрачные кубики льда — один к одному, как по заказу — мелодично позвякивали о стекло. Парень сиял так, будто только что добыл голову дракона, а не горсть замерзшей воды. — Ви! Вот, посмотри! — он с гордостью протянул ей лимонад, тяжело дыша. — Ровнее не найдешь во всем Нью-Йорке. Идеально холодный, как ты и хотела. Венера даже не взглянула на поднос. Она медленно перевела на кареглазого пустой, отстраненный взгляд, в котором не осталось и следа от недавнего азарта. Она выглядела так, будто вся эта суета вокруг её персоны была ей внезапно и смертельно скучна. — Уже что-то не хочется, — тихо произнесла она, даже не коснувшись напитка. Она прижала ладонь к пластрону и слегка поморщилась, словно от внезапной дурноты. — Аппетита нет. Рыжий замер, его улыбка медленно сползла с лица. Он растерянно переводил взгляд со стакана на черепашку, чувствуя себя так, будто его только что выставили за дверь без объяснения причин. — Но... я же... старался... — начал было он, но та уже плавно развернулась, направляясь к люку. — Оставь себе. Или... угости Миру, — бросила она через плечо, и на её губах промелькнула холодная, змеиная усмешка. — Ей не помешает остыть. Голубоглазая резко выдохнула, сжимая кулаки, а Венера уже скрылась в тени лестницы, не оборачиваясь. Она чувствовала, как внутри всё вибрирует от предвкушения. Игра на крыше была лишь прелюдией — настоящая охота начиналась сейчас. Логово встретило её мертвой, давящей тишиной. После раскаленного воздуха крыши и запаха гриля, здесь, под землей, пахло сыростью и старым бетоном. Проворная девушка двигалась бесшумно, как тень, отбрасываемая редкими лампами дежурного освещения. Она скользнула в личный кабинет Караи. Здесь всё было пропитано чужим присутствием: резковатый парфюм, брошенная на стул тренировочная куртка, стопки книг по стратегии. Венера презрительно поморщилась. Это пространство всегда казалось ей территорией врага. — Ну же, Венера, думай! Включи инстинкты куноити! — едва слышно прошептала она себе под нос, прикрыв глаза. Она попыталась представить: где бы та спрятала то, что может разрушить её жизнь? Это не должно быть слишком очевидно, но должно быть под рукой на случай бегства. Бесшумно приблизившись к массивному рабочему столу, её пальцы, обтянутые тонкой кожей перчаток, уверенно скользнули по дереву. Она решительно выдвинула верхний ящик. Внутри оказалась хаотичная кипа бумаг: счета, отчёты по патрулированию, какие-то старые карты города. Венера начала быстро перебирать их, её взгляд метался от одной строчки к другой. Внезапно затылок обдало холодом. Это было то самое чувство, которому её учил Лео — ощущение чужого взгляда, сверлящего лопатки. Воздух в комнате будто стал гуще. Девушка среагировала мгновенно. Она вихрем развернулась, её рука сама собой потянулась к сложенному вееру на поясе, а тело низко присело, готовое к прыжку. Сердце в ушах забило тревогу. — Кто здесь? — выдохнула она в пустоту. Дверной проём был пуст. В коридоре не шелохнулась ни одна тень. Лишь мерный гул вентиляции нарушал тишину. Венера простояла так несколько секунд, не дыша, сканируя каждый тёмный угол. «Никого. Все ещё у тёти Эйприл. Это просто нервы», — приказала она себе, хотя интуиция продолжала вибрировать на низкой частоте. Сглотнув, она и снова повернулась к тумбе. Пальцы теперь двигались лихорадочно быстро. Она понимала, что если сейчас не найдет контракт, другого шанса может не быть. Запустив руку в самую глубь ящика, мутантка нащупала двойное дно или некий скрытый зазор. Именно в этот момент её пальцы наткнулись на нечто странное. За плотной стопкой старых отчётов, в самом углу ящика, был спрятан узкий, плотный конверт из качественной бумаги. Он не был похож на остальной офисный мусор — от него веяло чужим холодным пафосом Клана Фут. Венера вытянула его на свет. На серой поверхности отчётливо выделялась восковая печать с изображением ноги — символ, который Караи должна была сжечь в тот день, когда присягнула Хамато Йоши. Девушка почувствовала, как по пальцам пробежал электрический разряд триумфа. Она лишь подцепила край плотной бумаги, извлекая письмо из уже вскрытого конверта. Глаза её загорелись тёмным, звериным светом. — Попалась, — выдохнула она, и это слово прозвучало как лязг захлопнувшейся ловушки. Она прижала конверт к груди, чувствуя, как внутри всё замирает от предвкушения. Это была не просто бумага — это был смертный приговор браку Лео и её официальный пропуск в его жизнь. Горло сдавило коротким, рваным смешком, который против её воли перерос в сухую, почти истеричную пульсацию смеха. Разлучница прижала ладонь к губам, заглушая этот звук, но её плечи мелко дрожали. Она уже представляла, как положит этот конверт на его стол, как посмотрит в его разбитые глаза и предложит себя в качестве единственного лекарства. Венера быстро спрятала конверт за пояс и еще раз оглядела комнату. Всё должно было выглядеть так, будто её здесь никогда не было. Она аккуратно задвинула ящик, выровняла бумаги и бесшумно, словно дым, выскользнула в коридор. Следующее утро началось с ритуала. Караи, чувствуя нарастающее отчуждение Лео, решила пойти проверенным путем — проявить мягкость. Пока наставник медитировал в додзё, она заварила его любимый чай. Вен наблюдала за этим из тени кухни, прислонившись к холодной стене. Как только женщина отвернулась, чтобы взять поднос, куноити бесшумно скользнула к чайнику. В её пальцах был зажат крошечный мешочек с концентрированным экстрактом полыни и дикого имбиря — смесью настолько горькой, что она перебивала любой аромат. Когда мечник сделал первый глоток после медитации, его лицо на мгновение исказилось. Он не выплюнул чай — воспитание не позволило, — но поставил чашку так резко, что фарфор жалобно звякнул. — Слишком горько, Караи, — сухо заметил он. — Ты передержала лист. Или просто... выбрала не тот состав? — Странно, я всё сделала как обычно, — растерянно пробормотала та, заглядывая в чайник, и, попутно направляясь на кухню переделывать заварку. Венера в этот момент уже затаилась в дверях, держа в руках свежую чашу с идеально прозрачным Моли Лун Чжу. Запах жасмина мгновенно вытеснил горечь из воздуха. — Я предвидела, что вы захотите второй пролив, Мастер, — мягко произнесла она, подавая ему чай. — У Караи сейчас так много забот с делами города... неудивительно, что она теряет вкус к мелочам. На второй день, во время вечернего спарринга, в додзё вероломная бестия зашла еще дальше. Когда Леонардо объявил учебный бой между ней и Караи, Венера знала: это её сцена. За час до этого она незаметно «поработала» с креплениями на наручах гордой госпожи, слегка надрезав кожаный шнур в том месте, где он фиксировал защиту запястья. В разгаре боя, когда статная женщина пошла в агрессивную атаку, Ви сделала резкий выпад веером, не целясь в тело, а лишь зацепив край наруча. Шнур лопнул. Тяжелая пластина съехала, блокируя движение кисти, и её танто со звоном вылетело из руки, едва не задев стоящего рядом Майки. — Черт! — вскрикнула соперница, хватаясь за расхлябанную защиту. Лео скрестил руки на груди, его взгляд стал свинцовым. — В настоящем бою это стоило бы тебе руки, Караи. Твоё снаряжение в таком же беспорядке, как и твоя дисциплина. — Это случайность! Он просто порвался! — Случайности происходят у новичков, — отрезал он, поворачиваясь к ней спиной. — Пусть Венера проверит твою экипировку. Раз ты сама не в состоянии следить за своим снаряжением. Самый болезненный удар был нанесен на ночном патруле пару дней спустя. Венера знала, что её конкурентка ждет звонка от своих «информаторов» из Футов. Используя старый передатчик Донни, который девушка «одолжила» под предлогом изучения техники, она настроила его на частоту телефона предводительницы, создав локальную помеху. Когда они затаились на крыше, ожидая сигнала о передвижении бандитской группировки, телефон Караи оставался мертв. Лео то и дело поглядывал на часы, его раздражение росло с каждой минутой тишины. — Они должны были выйти на связь полчаса назад, — процедил Раф, нетерпеливо крутя саи. — Ты уверена в своих людях? — Да, они всегда точны! Я не понимаю... Венера, стоявшая чуть поодаль, незаметно выключила глушитель. Спустя секунду телефон взорвался каскадом пропущенных вызовов и сообщений. Слишком поздно. Преступники уже ушли. — Ты была так увлечена личными каналами связи, что пропустила общую частоту? — голос лидера вибрировал от сдерживаемого гнева. — Лео, связи не было! Я клянусь! — Хватит! Твои «клятвы» в последнее время стоят всё меньше, — бросил он, прыгая вниз в переулок. Ви скользнула следом за ним, на мгновение задержавшись рядом с Караи. Она не сказала ни слова, но её торжествующий взгляд сказал всё за неё: «Ты уже проиграла. Ты просто еще не поняла этого». Вечер после патруля выдался особенно тяжелым. Глава клана Хамато сидел на краю кровати, глядя на свои натруженные ладони. Гнев, который кипел в нем все эти дни, сменился тупой, ноющей виной. Он понимал, что превратился в тирана, и это отравляло их обоих. Когда дверь скрипнула, он не стал оборачиваться, но его голос прозвучал непривычно мягко, с той хрипотцой, которая появлялась у него только в минуты предельной искренности. Мутант в синем тяжело выдохнул и наконец поднял на неё взгляд. В нём не было привычной стальной уверенности — только изматывающая усталость. — Мива… — он замолчал, подбирая слова, а потом глухо выдохнул. — Прости меня. Я вёл себя как последний идиот всю эту неделю. Начиная с той утренней тренировки... Я давил на тебя, искал подвох на пустом месте. Я просто не знаю, как пробиться через эту стену между нами. Я очень устал. Лео встал и сделал шаг к ней. В этот момент он приказал себе замолчать: отбросить подозрения, забыть про безответственное поведение и опоздания. Он просто хотел вернуть свою жену. Его руки, всё еще хранившие мозоли от мечей, непривычно нежно легли ей на плечи, а затем скользнули вниз по гладкой ткани её домашнего кимоно, очерчивая талию и притягивая её к себе — до боли близко. Он уткнулся носом в её макушку, жадно вдыхая запах волос, и его пальцы начали нетерпеливо нащупывать узел пояса, желая сорвать эту последнюю преграду между ними. В этом жесте была не просто страсть, а немая мольба о близости. Он хотел зарыться в неё, спрятаться в её объятиях от всего того кошмара, который сам же и накрутил за последние дни. Он хотел снова почувствовать, что они — одно целое. Но возлюбленная осталась неподвижной. Её тело под его руками было холодным и твердым, как кусок мрамора. Когда его губы коснулись её шеи, она не вздрогнула от нежности, а резко, почти брезгливо отпрянула, вырываясь из его рук. — Не надо, Лео, — она уперлась обеими руками в его грудь, судорожно отталкивая его от себя, и зажмурилась. — Пожалуйста. Не сейчас. У меня голова раскалывается... Мужчина замер с полуоткрытыми руками. Воздух в комнате будто мгновенно превратился в лед. Для лидера, который только что переступил через свою гордость и принес извинения за целую неделю своей строгости, этот отказ стал последним ударом. — Тебе нехорошо? — тихо, с нарастающей горечью вопросил он. — Или просто тошно от того, что я рядом? — Ради Бога, не начинай... — выдохнула она, отворачиваясь к шкафу. — Дай мне прожить хотя бы один вечер без твоих драм. Синеглазый медленно опустил руки. Он смотрел на её холодную спину, и внутри всё окончательно оборвалось. — Знаешь... если ты хочешь, чтобы я просто оставил тебя в покое — так и скажи. Мы и так уже который месяц живем как чужие, просто не признаем очевидного вслух. Он не стал дожидаться ответа. Развернувшись, он вышел из комнаты, и за ним захлопнулась не просто дверь, а целая глава их жизни. Привычное додзё тонуло в глубоких, синеватых тенях, которые лишь изредка прорезал неровный свет масляных ламп. В воздухе всё ещё висела пыль после яростной тренировки Леонардо — он долго истязал манекены, пока мышцы не завыли от усталости, и только тогда опустился на колени перед деревом. Его медитация была похожа на попытку удержать рассыпающийся в пепел замок. Изящная женская фигура вошла бесшумно. Она не пряталась, но её шаги были настолько легкими, что звук её присутствия выдал лишь тихий шорох ковра. Мечник не открыл глаз. Его спина, покрытая бисеринками пота, была напряжена, как тетива лука. — Уже поздно, — его голос был глухим, лишенным всякой силы. — Иди к себе. Венера плавно опустилась на колени прямо за ним. Она подалась вперёд, и Лео почувствовал кожей её жар прежде, чем она коснулась его. Она не просто поцеловала его в щеку. Девушка прильнула губами к самой чувствительной точке у основания его челюсти, а её руки, тонкие и сильные, уверенно легли ему на плечи и медленно, с тягучим нажимом, скользнули вниз по пластрону. Она вела ладонями по его груди, запоминая каждый изгиб его мышц, пока её пальцы не остановились у самого пояса. Это не был поцелуй ученицы. Это было клеймо. Лео пробило электрическим током. Тепло её губ и смелое движение рук на его теле в этой удушливой тишине показались ему раскалённым металлом. Он не просто отстранился — он отпрянул резко, вскакивая на ноги в одно мгновение. Его дыхание было рваным, а взгляд — диким и острым. Он стоял перед ней, тяжело дыша, и в полумраке его глаза казались почти чёрными. — Ты что себе позволяешь?! — его голос хрипнул и сорвался. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Всё его существо вопило о нарушении границ, но кожа в тех местах, где только что скользили её ладони, продолжала гореть. Искусительница даже не вздрогнула. В её взгляде, направленном на него снизу вверх, не было и тени вины — только спокойная, глубокая уверенность хищника, который точно знает, что жертва уже на крючке. — Я делаю то, что должна делать преданная ученица, когда её Мастер ослеплён ложью, — тихо ответила она. На мгновение лишившись дара речи, он обескураженно стоял перед ней. Тяжело дыша, в его голове не укладывался масштаб её дерзости. Она сидела на коленях — воплощение покорности и вызова одновременно. — О чем ты... — выдохнул он, и его голос прозвучал надтреснуто. — Какая ложь? О чем ты вообще говоришь? Его пальцы непроизвольно сжались, а взгляд метался от её спокойного лица к конверту, брошенному на татами. В его голове всё еще крутились слова Караи, и теперь это внезапное вмешательство Венеры казалось ему то ли спасением, то ли последним предательством. — О той, которую ты считаешь своей опорой, — юная куноити медленно поднялась на ноги, её движения были бесшумными и плавными, как у тени. — О той, что в лицо клянется в верности, пока за спиной продает твоё доверие врагу. Она сделала шаг к нему, сокращая дистанцию, которую он так яростно пытался восстановить секунду назад. — Ты просил её быть честной, всегда быть рядом. Но пока ты мучился виной, она подписывала это. Она кивнула на конверт. — Посмотри сам. И тогда спроси меня еще раз, что я здесь делаю. Лео замер. Конверт в его руке казался раскаленным, но слова Венеры обожгли его еще сильнее. Он медленно поднял голову, и его взгляд, тяжелый и властный, вонзился в её лицо. В додзё стало так тихо, что слышно было лишь потрескивание фитиля в лампе. — С каких пор ты позволяешь себе переходить со мной на «ты», Венера? Я твой сенсей, — его голос прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой ярости и холодного стального блеска. Он ждал, что она опустит глаза, извинится или отступит, как сделала бы послушная ученица. Но Венера лишь сделала полшага вперед, оказываясь в круге света рядом с ним. На её губах промелькнула тень той самой хищной улыбки, которую он видел на утренней тренировке. — Когда дом горит, Мастер, никто не заботится о поклонах, — тихо, но твердо ответила она, проигнорировав его строгий тон. — Читай. И если даже после этого ты захочешь наказать меня за такие формальности — я приму любой твой приговор. Она замолчала, заставляя его смотреть на печать. Лео почувствовал, как по спине пробежал холод. Её уверенность была сокрушительной. Он понял, что она не боится его гнева, потому что знает: то, что внутри конверта, уничтожит его гораздо вернее, чем её дерзость. С резким, сухим хрустом мутант сломал восковую печать Ноги. Пальцы слегка дрожали, когда он разворачивал плотную бумагу. Мужчина внимательно читал, и с каждой строчкой его лицо становилось всё белее, приобретая оттенок старого пергамента. Документ в его пальцах мелко дрожал. Каждое слово — «наследница», «полная власть», «тайная пролонгация влияния» — впивалось в него ядовитыми иглами. Но окончательно его добила дата. Подпись была поставлена в тот самый вечер, когда Караи вернулась поздно, поцеловала его и сказала, что просто засиделась у Эйприл. Венера медленно двинулась вокруг него. Она шла плавно, бесшумно, как хищная лиса, сужая круги. Её плечо почти касалось его панциря, когда она заходила за него, и Лео чувствовал её присутствие каждой клеткой своего тела. Она остановилась у него за левым плечом, заглядывая в документ вместе с ним, и её горячее дыхание коснулось его бицепса. — Ну что... — её голос прозвучал как бархатный нож, — всё еще хочешь прогнать меня, Мастер? Она сделала ещё шаг, оказываясь прямо перед ним, и подняла на него свои горящие, тёмные глаза. — Теперь ты видишь, что скрывалось за её головной болью? Она была занята управлением тех, кто желает убить тебя и всех нас. Венера протянула руку и кончиками пальцев коснулась края контракта, который он сжимал, вынуждая его поднять на неё взгляд. — Скажи... каково это — засыпать рядом с женщиной, для которой ты — лишь удобная марионетка? Ты защищаешь её честь, а она в это время затягивает петлю на твоей шее. Леонардо резко опустил контракт. Его рука, сжимающая бумагу, онемела, а в ушах стоял гул, похожий на шум шторма. Он медленно перевел взгляд на Венеру, которая замерла перед ним в ожидании. В его глазах отражалась не только боль от предательства Караи, но и глубокое подозрение к той, что принесла эту весть. — Чего ты пытаешься этим добиться? — его голос был низким и хриплым, сорванным. — Чего ты хочешь? Черепашка в голубом не отвела взгляда. Напротив, она сделала ещё один шаг, лишая его последней возможности отгородиться. Между ними осталось всего несколько сантиметров — пространство, пропитанное запахом жасмина и яростью. — Того, чего ты заслуживаешь по праву, Лео, — выдохнула она, и в её голосе впервые за вечер промелькнула неприкрытая, жгучая страсть. — Мне больно смотреть, как ты стелешься перед той, кто тебя ни во что не ставит. Я хочу, чтобы ты увидел того, кто готов стоять за твоей спиной не ради клана, не ради принципов... а ради тебя самого. Венера подалась вперед, и её голос стал вкрадчивым, почти гипнотическим. Она видела, как в его глазах гаснет свет после прочтения контракта, и решила нанести решающий удар. — Ты годами отдавал себя другим, — прошептала она, и её ладонь на его груди чуть сжалась. — Ты был старшим среди братьев, наставником для нас. Но разве ты никогда не хотел будущего для себя? Разве ты не хотел стать... отцом? По-настоящему. Не для тех, кто нуждается в твоих приказах, а для того, в ком течет твоя кровь. Со мной тебе не придется выбирать между долгом и семьей. Я подарю тебе наследника, который будет гордостью Хамато... Лидер подземного семейства ошеломленно замер. Каждое её слово падало в его душу как капля раскаленного свинца. Предложение Венеры было настолько за гранью его морального кодекса, настолько интимным и в то же время кощунственным, что его шок мгновенно перерос в ледяную ярость. Он резко перехватил её запястье, сжимая его с такой силой, что Венера едва не вскрикнула. Его взгляд, только что разбитый и потерянный, превратился в два лезвия из каленой стали. — Не неси бред, Венера! — отрезал он, и его голос ударил по стенам, как гром. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты перешла черту, которую не должна была даже видеть. Он с силой оттолкнул её руку от себя, делая шаг назад, словно она была заражена чумой. Его лицо исказилось от гнева. Он отступил на шаг, и между ними снова образовался невидимый барьер субординации. Венера видела, как его лицо превращается в непроницаемую маску лидера, за которой он прятал свою кровоточащую душу. — Иди в свою комнату, — произнес он, не глядя на неё. — Мне нужно обдумать то, что я прочитал. Обо всём остальном... мы сделаем вид, что этого разговора не было. Иди! Венера замерла. Она видела, как он сжал кулаки, как напряглись его плечи. Он не прогнал её с ненавистью, он просто выставил защиту, которую она пока не могла пробить. Она не стала спорить. Куноити лишь коротко и грациозно поклонилась — на этот раз идеально, как подобает ученице. — Как пожелаете, — едва слышно ответила она. Венера медленно развернулась, направляясь к выходу. Её шаги были бесшумными, как у призрака. Но уже в дверях, когда створка была приоткрыта, она остановилась. Не оборачиваясь, её силуэт в проёме казался тонким и хрупким, но голос, прозвучавший в оцепенение помещения, был острым, как бритва. — Не думаю, что Мастер Сплинтер хотел бы, чтобы на вас прервалась история, которую он оберегал ценой своей жизни. Створки дверей сомкнулись с мягким, окончательным щелчком, запирая его в глухом безмолвии зала. В груди что-то болезненно ёкнуло и оборвалось. Лео снова опустил взгляд на серый конверт: теперь печать Клана Фут больше не казалась просто воском на бумаге — она жгла ему пальцы, превратившись в позорное клеймо на его чести.