Глава 18. Двор

Джена

      Джена знала, что за ней наблюдают. Оценивающие взгляды, шепотки, ухмылки и хихикания тянулись за ней подобно невидимому шлейфу. Двор прекрасно знал для чего дочь мелкопоместного лорда из Штормовых Земель приехала в столицу, да ещё и в сопровождении принца. О будущем браке между Таргариенами и Дондаррионами было известно давно, хотя официальная помолвка должна была быть объявлена лишь на днях. Джена понимала — лорды при Дворе не были довольны тем, что их новой принцессой будет провинциалка с окраины королевства. Это было видно по тому, как ехидно они смотрели на неё, как снисходительно улыбались ей. Иногда от всего этого Джене становилось так тошно, что она хотела оседлать Грома и мчаться домой без остановок. Сдерживало её лишь то, что она обещала Бейлору оставаться благоразумной. Да и выглядеть трусихой в глазах всей этой дворцовой шушеры Джене не хотелось.       Придворные сплетничали о ней по углам, но ни один из них не позволил себе грубости или насмешки по отношению к Джене напрямую. И девушка знала, в чём была причина. Королева взяла её под своё крыло с самого приезда, чем очень обрадовала леди Элионор. Джену же это держало в постоянном напряжении. Нет, Мирия Мартелл была с ней очень мила и одаривала Джену поистине материнским теплом, но девушка не могла не ожидать от неё подвоха. Во-первых, она была королевой, которая рассчитывала свои действия на десять шагов вперёд, и Джена не знала, какие именно цели Мирия преследует, привечая её. Во-вторых, она была дорнийкой, а Джена с детства знала, что там, где дорнийцы, всегда имеют место подковёрные игры. Поэтому она не могла позволить себе расслабиться в присутствии будущей свекрови. Мирия, если и ощущала это, то не подавала виду. Наоборот, продолжала попытки расположить Джену к себе с ещё большим усердием.       Вторым человеком, который ставил Джену в тупик, была Дианна Дейн. Глубоко беременная жена Мейкара Таргариена, казалось, с первых дней решила, что они с Дженой обязательно будут лучшими подругами, и с тех пор преследовала девушку с поистине дорнийским упрямством. Нет, она не доставляла Джене хлопот и была очень дружелюбной, но все те сомнения, которые одолевали Джену по отношению к Мирии, касались также и Дианны. Поэтому иногда Джена делала попытки дистанцироваться от Дейн, но получалось плохо. В какой-то момент младшая леди Дондаррион смирилась с настойчивостью леди Дианны и теперь девушек можно было видеть вместе даже чаще, чем обычно.       А вот тем, с кем Джена практически не виделась, был Бейлор. С возвращением в Королевскую Гавань он изменился. Стал строже, серьёзнее и дни напролёт пропадал со своим отцом на собраниях Малого совета. Ноша кронпринца вновь легла на его плечи и он с достоинством нёс её. Джена наблюдала за ним, когда выдавалась минутка, и всё чаще ловила себя на том, что образ напыщенного наследника престола, легкомысленного сердцееда и любимца дворян, который она в гневе придумала после того, как подслушала сестричек Тирелл, просто-напросто трещит по швам. Бейлор был вдумчивым, спокойным и вежливым. Все его лёгкие улыбки и весёлые разговоры остались в Чёрном Приюте. В Красном замке он вёл себя более сдержанно. И после нескольких дней в столице Джена поняла почему.       Дорнийцев здесь тоже не любили. Но если в Марках об этом могли сказать открыто, то в Королевской Гавани предпочитали скрывать своё недовольство под приятными улыбками. Конечно, никто не осмеливался косо смотреть на королеву и короля, но вот их старшему сыну – вылитому дорнийцу, и Рейгелю, который также не походил на Таргариена, доставалось. Никто не решался ничего сказать им в лицо, но тихие разговоры в нишах и кулуарах замка не умолкали. Джена старалась не прислушиваться, но даже ей удалось понять, что мало кто хочет видеть дорнийскую кровь на Железном Троне. Порой девушка думала, что чувствует Бейлор, когда очередной подобный шепот достигает его ушей, и ей становилось невыносимо жаль его. А то, что большинство из тех, кто обсуждал и осуждал принца за его спиной при первой же возможности отдали бы за него замуж своих сестёр и дочерей, приводило Джену в бешенство. Чёртово дворцовое лицемерие!       За тем, как Бейлор вёл себя в обществе женщин, Джена наблюдала особенно пристально, хоть и корила себя за это. Ядовитые слова Алис и Роуз оставили свой след. Джена хотела найти им подтверждение. Она думала, что если застанет принца с одной из придворных девиц в каком-нибудь укромном уголке, то окончательно убедится в своей правоте и тогда сможет выстоять перед его добротой и обаянием. К её досаде Бейлор вёл себя с девушками просто безукоризненно и никогда не позволял себе лишнего. По правде говоря, единственной, рядом с кем он становился оживлённее, улыбался шире и переставал вести себя формально, была именно Джена. И это смущало, пугало и радовало её одновременно.       Стараясь отвлечься от мыслей о принце, Джена посвятила свои дни тому, что пыталась запомнить всех дворян, которые постоянно жили в Красном Замке. Нужно было знать своих врагов в лицо. Делала она это под руководством Дианны, которая делилась сведениями весьма охотно, не забывая добавлять едкие ремарки о том или ином человеке, да так метко, что Джена хохотала до упаду. И лишь о Великих Бастардах Дианна говорила коротко и скупо.       С Бринденом Риверсом и леди Широй Джена впервые встретилась на собственной помолвке.       — Поздравляю, племянник, она просто красавица! — Раздался приятный голос позади Джены и Бейлора. Они только что закончили выслушивать добрые пожелания от лордов, стоя в самом центре тронного зала. — Интересно, как такой цветок мог вырасти на каменистой почве Дорнийских Марок?       Джена медленно обернулась, чтобы ответить колкостью на колкость, но не смогла вымолвить ни слова. Напротив неё стояла самая красивая женщина Вестероса и чарующе улыбалась.       — Спасибо, леди Шира. — Учтиво произнёс Бейлор и Джена почувствовала, как он напрягся рядом с ней.       — К чему эти условности между родственниками? — Отмахнулась Шира, а потом сделала шаг и оставила короткий поцелуй на гладковыбритой щеке Бейлора.       Джена сжала зубы. Ей отчего-то было неприятно видеть, как такая ослепительная красавица раздаёт знаки внимания её жениху. Будь она хоть трижды его тётей. Шира глянула на Джену так, будто прочитала её мысли, и усмехнулась. Она заключила девушку в объятия, пахнущие розой, сандалом с морской солью и прошептала ей на ухо:       — Не бойся, девочка, я тебе не соперница. Он весь твой.       Джена возмущённо вдохнула и хотела было возразить, но ей не дали открыть рот.       — Вижу, что ты опять с удовольствием нарушаешь придворный этикет, Шира. — С укором проговорил бледный, как мертвец, мужчина, остановившийся рядом с ними.       — О, не будь занудой, Бринден, пожалуйста. — Тут же надула и без того пухлые губы Шира. — Лучше скажи пару тёплых слов нашему мальчику и его невесте, а затем угости меня вином.       Мужчина послал Морской Звезде взгляд, полный обожания, а затем послушно пожелал счастливого брака Бейлору и Джене. При этом он так пристально смотрел на Джену, что ей сделалось не по себе. После этого бастарды Эйгона Недостойного покинули их.       — Они… весьма необычная пара. — Задумчиво сказала Джена, глядя им вслед. — Они ведь пара, не так ли?       — Никто не знает. — Невесело улыбнулся Бейлор.— Леди Шира не очень… разборчива в связях. А Риверс следует за ней по пятам, как верный пёс. Нам повезло, что здесь именно они, а не двое других.       Джене было любопытно послушать о Деймоне Блекфаере и Эйгоре Риверсе, но судя по выражению лица Бейлора, он не был расположен к беседе подобного рода, поэтому она не стала настаивать.       После заключения официальной помолвки Джена только и делала, что проводила свои дни за подготовкой к свадьбе. Теперь она, её мать, королева Мирия и Дианна стали просто неразлучны, обсуждая подробности предстоящего праздника. Джена с радостью переложила бы все вопросы, связанные с торжеством на остальных, но леди Элионор и королева не дали ей этого сделать. Они интересовались её мнением по поводу любого, даже самого незначительного вопроса, а примерки свадебного платья порой превращались в пытку из-за их дотошности. В какие-то моменты Джена была просто готова взвыть и убежать, куда глаза глядят. Судя по замученным взглядам Дианны, она бы её в этом точно поддержала.       Когда до свадьбы оставалась лишь неделя, вся суматоха, наконец, подошла к концу. В один из дней, когда Дейрон Добрый и Бейлор были заняты делами государственной важности, Эйрис в компании Брайна в очередной раз окопался в библиотеке, а Мейкару пришла в голову гениальная мысль научить Рейгеля сражаться на мечах, Мирия и её невестки расположились в саду.       — Мейкар, будь осторожен с братом! — Потребовала королева, глядя, как её младший сын вручает её сыну-мечтателю деревянный меч.       — Это мне нужно был острожным с ним! — Задиристо объявил Рейгель и подмигнул матери. Сегодня он вёл себя спокойно и собранно.       — Конечно, любовь моя, я именно это и имела в виду. — Заверила его Мирия.       Мейкар фыркнул, всем своим видом показывая, что он думает об этом обмене любезностями. Тем не менее, он был предельно аккуратен с Рейгелем, за что сразу же и поплатился — темноволосый принц как-то хитро извернулся и хлопнул брата мечом по заднице. Рейгель рассмеялся и отпрыгнул в сторону, а Мейкар помянул семь адов и стал внимательнее наблюдать за действиями брата.       — Ох уж эти мальчишки! — С любовью в голосе протянула королева. — Порой, они ведут себя как дети…       — Хотя одному из них вот-вот самому предстоит стать отцом. Ты это хотела сказать, матушка? — Хихикнула Дианна, поглаживая свой большой живот. — Надеюсь, это — девочка. Мне до смерти надоела компания мужчин! Хочу дочку. Или двух. Чтобы заплетать им косы, наряжать в красивые платья, как куколок и подарить им их первые мечи.       Джена, глотнувшая вина, чуть не подавилась им при последних словах Дианны. Она отложила кубок и удивлённо вытаращилась на жену Мейкара.       — А что такого? Ты же видишь, в каком змеином логове мы живём. — Доверительно произнесла Дианна. — Им будет полезно иметь при себе холодное оружие!       — Только не говори об этом Дейрону. Он будет в ужасе от мысли, что его внучки будут бегать по Красному Замку, размахивая мечами. — Коротко хохотнула Мирия, вертя кольца на пальцах. Джена заметила у неё эту привычку совсем недавно и теперь знала, от кого её унаследовал Бейлор. Королева перехватила взгляд Дондаррион и тепло улыбнулась. – Тебе нравятся мои украшения, Джена? Я могу подарить тебе то, которое пришлось тебе по сердцу. Или все.       Джена смущенно отвела глаза.       — Не нужно, моя королева. Они очень изысканы, но я рассматривала их не потому, что хотела присвоить. Просто принц Бейлор тоже любит возиться со своими кольцами. — Объяснила Джена.       Новая улыбка Мирии была ещё ярче предыдущей.       — Да, у моего старшего сына есть страсть к перстням. И, точно так же, как и я, он вертит их на пальцах, когда задумывается о чём-то, или переживает. Это помогает нам с ним успокоиться. Помню, когда он был маленьким, его истерики, к его чести – редкие, легко можно прекратить, дав ему поиграть с кольцами на моих пальцах. Став взрослым, Бейлор даже купил одно кольцо, похожее на моё, с кроваво — красным рубином. Но я давно не видела этот перстень на нём.       Джена почувствовала, как заливается жарким румянцем. Она прекрасно знала где сейчас был камень из этого кольца. Итак, принц Бейлор, не раздумывая, отдал драгоценность, которая напоминала ему о матери, кузнецу, чтобы порадовать её, Джену, свою будущую фиктивную жену. Он не позволил Джене вернуть кинжал, настояв, чтобы он остался у неё в качестве в качестве дара, скрепляющего их договор. Эта мысль послала колкие мурашки по всему телу Джены и заставила её сердце глухо и сладко биться.       Вечером того же дня Джена сидела на подоконнике в своей спальне и позволяла последним лучам закатного солнца играть на гранях рубина. Впервые с приезда в Королевскую Гавань на душе у неё было удивительно спокойно.