Вернутся к фанфику

Часть 6

18 февраля 2026, 00:51
Утро встретило Сонхёна мягким серым светом и непривычной тишиной. Он потянулся, рукой нащупывая вторую половину кровати, но обнаружил лишь остывшую простыню. Конхо не было. Сонхён нахмурился, окончательно просыпаясь. Обычно Конхо спал до последнего, ворча на весь мир, когда приходилось вставать. Сонхён накинул на плечи серую зипку и, потирая заспанные глаза, подошел к окну. Он ожидал увидеть серый ноябрьский двор, затянутый дымкой, но то, что открылось его взору, заставило его замереть на месте и невольно улыбнуться. Внизу, на еще влажном после вчерашнего дождя асфальте, развернулось целое действо. Несмотря на холод, Конхо и Суа сидели на корточках в окружении троих или четверых соседских детей, которым на вид было не больше восьми-десяти лет. Конхо, в своей неизменной черной куртке, накинутой поверх худи, выглядел среди них удивительно органично. В его руке был зажат кусок ярко-желтого мела, и он с сосредоточенным видом выводил на асфальте контуры чего-то огромного — кажется, это был какой-то фантастический дракон. Дети вокруг завороженно наблюдали, иногда выкрикивая советы и подсовывая ему другие цвета. Суа сидела рядом, что-то оживленно объясняя маленькой девочке в розовой шапке и помогая ей раскрашивать крылья на рисунке Конхо. Сонхён прислонился лбом к холодному стеклу. Было что-то невероятно трогательное в том, как этот «опасный» парень с гитарой и шрамами на костяшках сейчас серьезно спорил с семилетним мальчишкой о том, какого цвета должны быть глаза у нарисованного монстра. Конхо не выглядел раздраженным или скучающим — напротив, он смеялся, показывая Суа на какой-то особенно кривой штрих, и его смех, казалось, долетал даже до четвертого этажа. В этот момент Сонхён отчетливо понял, почему его младшая сестра так к нему тянется. Конхо был тем, кто умел дарить тепло, не требуя ничего взамен, — качество, которое он так тщательно скрывал от взрослых, но которое дети чувствовали безошибочно. Сонхён замер у окна, затаив дыхание, боясь спугнуть это мгновение. Сверху он видел только макушку Конхо и его плечи, которые сейчас казались не напряженными, как обычно, а какими-то расслабленными. — Оппа, ну кто рисует дракону такие уши? — Суа звонко рассмеялась, толкая Конхо плечом в бок. — Он же похож на огромного осла с крыльями! — Мелкая, ты ничего не понимаешь в аэродинамике, — Конхо фыркнул, но в его голосе не было и капли злости. Он старательно выводил мелом чешую. — Если у дракона уши будут маленькие, он не услышит, как к нему подкрадываются рыцари. Это тактический дизайн. Поняла? Один из мальчишек, стоявший рядом с открытым ртом, робко протянул Конхо обломок синего мела. — А можно ему еще... огненный хвост? Синее пламя — оно самое горячее! Конхо серьезно посмотрел на ребенка, принял мел, как величайшее сокровище, и кивнул. — Синее пламя? Давай сюда. — Смотри не запачкай куртку, — проворчала Суа, хотя сама уже по локти была в меловой пыли. — Мама тебя прибьет, если ты придешь на завтрак в виде радуги. — Не прибьет, — Конхо вдруг на мгновение затих, глядя на свой рисунок. — Она добрая. И вообще, это искусство. А искусство требует жертв, в основном — чистоты одежды. Он снова рассмеялся, подмигнув соседской девчонке, которая неумело рисовала рядом цветочки. В этот момент Конхо казался Сонхёну совсем другим. Вдруг Конхо как-то странно повел плечами. Он замер на секунду, перестал возить мелом по камню и, словно ведомый шестым чувством, медленно поднял голову вверх. Его взгляд безошибочно нашел окно на четвертом этаже. Увидев Сонхёна, Конхо сначала замер, будто его поймали на чем-то постыдном, а на щеках проступил едва заметный румянец. Но уже через секунду он широко, во все тридцать два зуба, улыбнулся. Он поднял испачканную в синем и желтом мелу руку и весело помахал ею. — Эй, Сонхён-и! — крикнул он так громко, что пара голубей на дереве испуганно взлетела. — Спускайся давай! Тут без тебя некому дорисовать корону этому ослиному дракону! Суа тоже задрала голову, махая брату обеими руками. — Сонхён-а, выходи! Конхо-оппа говорит, что ты рисуешь лучше него! Сонхён наскоро умылся, натянул теплый свитер и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить родителей, выскользнул из квартиры. На лестничной клетке пахло утренней сыростью, но когда он толкнул тяжелую входную дверь, его обдало настоящим бодрящим холодом ноября. — Проснулся наконец, — Конхо первым заметил его. Он всё еще сидел на корточках, опираясь ладонями о колени, и выглядел на удивление бодрым для человека, который лег глубоко за полночь. — Твоя сестра устроила мне настоящий допрос с пристрастием: пришлось доказывать, что я умею рисовать что-то, кроме граффити на заборах. Суа, чьи пальцы были перепачканы в синем и красном мелу, победно задрала нос. — Он пытался нарисовать гитару, но получилось весло! Пришлось переделывать в космический корабль. — Эй, это было художественное допущение! — возмутился Конхо, но в его глазах прыгали смешинки. Один из мальчишек, совсем мелкий, в забавной куртке с динозаврами, подошел к Сонхёну и протянул ему огрызок зеленого мела. — Хён, ты тоже рисуй. Конхо-хён сказал, что ты умеешь красиво писать буквы. Напиши наши имена на корабле! Сонхён взял мел, чувствуя его шершавую поверхность, и присел рядом с Конхо. Их плечи соприкоснулись. Конхо пах холодным воздухом и едва уловимым ароматом сигарет, от которых он всё никак не мог окончательно отучиться. — Ты когда встал? — тихо спросил Сонхён, выводя аккуратные буквы на асфальте. — Рано, — Конхо пожал плечами, не сводя взгляда с того, как Сонхён выводит линии. — Не спалось. Вышел покурить, а тут Суа уже терроризировала местную детвору. Ну и... втянулся. У них тут, оказывается, серьезные баталии за территорию на асфальте. Он протянул руку и осторожно поправил воротник свитера Сонхёна, на мгновение задержав пальцы на его шее. Его кожа была прохладной, но прикосновение — обжигающе нежным. Дети зашумели, требуя добавить на рисунок «лазерные пушки», и на мгновение двор наполнился хаотичным восторгом. Конхо смеялся вместе с ними, помогая самому маленькому раскрашивать хвост корабля. Сонхён смотрел на него и думал о том, что этот парень, которого в школе считали проблемным и опасным, сейчас выглядит здесь более настоящим, чем любой из их сверстников. В нем не было ни капли притворства. Он не пытался казаться добрым — он просто был им. — Пойдемте в дом через десять минут, — предложил Сонхён, поднимаясь и отряхивая ладони. — Мама скоро проснется, будем завтракать. Конхо, ты же не откажешься от её фирменных тостов? Конхо поднял взгляд, и в его глазах отразилось серое осеннее небо, ставшее вдруг удивительно светлым. — Ради тостов твоей мамы я готов нарисовать еще десять кораблей, — он встал, разминая затекшие ноги, и вдруг, резко притянув Сонхёна к себе за плечо, быстро мазнул его по щеке испачканным в белой меловой пыли пальцем.  — Эй! — Сонхён невольно отпрянул, прижимая ладонь к щеке, но было уже поздно. Конхо довольно рассмеялся, глядя на «боевой окрас» Сонхёна, который теперь щеголял аккуратной белой полосой на скуле. Суа, стоявшая рядом, прыснула в кулак, а дети вокруг дружно зааплодировали такому дерзкому выпаду. — Ты неисправим, — Сонхён попытался состроить строгое лицо, но предательские искорки смеха в глазах выдавали его с головой. — Теперь ты просто обязан доесть и мою порцию тостов в качестве компенсации за моральный ущерб. — Это я запросто, — Конхо подмигнул Суа и, обернувшись к ребятишкам, торжественно объявил: — Так, на сегодня сеанс великого искусства окончен. Оставляю дракона под вашу ответственность. Охраняйте его от дождя и вражеских рыцарей. Дети закивали с таким серьезным видом, будто им доверили государственную тайну. Конхо напоследок взъерошил волосы самому мелкому мальчишке, и они втроем направились к подъезду. В лифте Конхо вдруг притих. Он смотрел на свои руки, серые от мела, и на Сонхёна, который в тусклом свете кабины выглядел таким домашним в своем свитере. — Знаешь, — негромко произнес он, когда лифт дернулся и пополз вверх. — Я сто лет так не делал. Ну, мелом на асфальте. В последний раз, наверное... с сестрой, когда совсем мелкими были. Суа, которая до этого весело рассматривала свои перепачканные ладони, вдруг подняла голову. Её глаза загорелись любопытством, как это всегда бывает у подростков, когда они слышат что-то личное о своих кумирах. — Оппа, а у тебя есть сестра? — искренне удивилась она, подавшись чуть вперед. — Ты никогда не рассказывал! Она тоже круто рисует? Конхо на мгновение застыл, глядя на мигающие цифры этажей. Воздух в тесном лифте вдруг стал вязким и тяжелым. Он почувствовал, как пальцы сами собой сжались в кулак, впиваясь в ладони, на которых еще осталась меловая пыль. Сонхён моментально почувствовал эту перемену. Он увидел, как у Конхо закаменели плечи, и мягко, но настойчиво перехватил его руку, чуть сжав пальцы в знак поддержки. — Суа, — тихо, предостерегающе произнес Сонхён, качнув головой в сторону сестры. Но Суа, увлеченная своей догадкой, даже не заметила, как изменилась атмосфера. В её мире старшие братья и сестры были чем-то незыблемым, и она просто не могла представить, что за обычным вопросом может скрываться бездна. — А она старше тебя? — не унималась она, уже набирая воздух в легкие для следующего вопроса. — Если она так круто рисовала, может, она могла бы дать мне пару советов по композиции? Оппа, а у тебя есть её фото в телефоне? Покажешь... — Суа, хватит, — голос Сонхёна стал на порядок строже, и в нем прорезались те самые холодные нотки, которые он использовал крайне редко.  Девочка осеклась на полуслове, удивленно моргнув. Сонхён редко повышал на неё голос, и эта внезапная резкость подействовала на неё отрезвляюще. Она перевела взгляд с брата на Конхо и только сейчас заметила, как тот смотрит в одну точку перед собой, а его челюсти сжаты так сильно, что на скулах перекатываются желваки. — Прости... — едва слышно пролепетала Суа, интуитивно почувствовав, что забрела на территорию чужой, очень старой боли. Конхо медленно выдохнул. Напряжение в его плечах не исчезло, но он заставил себя разжать кулак. — Всё нормально, мелочь, — голос его прозвучал хрипло, но уже мягче.  Двери лифта открылись, и из квартиры уже доносился умопомрачительный запах поджаренного хлеба и сливочного масла. Мама Сонхёна, уже полностью проснувшаяся и облаченная в уютный передник, выглянула в коридор. — О боже, — она всплеснула руками, увидев их «живописный» вид. — Вы что, воевали с меловой фабрикой? Живо в ванную, оба! И Суа, тебя это тоже касается! Конхо, дорогой, проходи скорее, я сделала тосты с двойным сыром, как ты любишь. Конхо замер на пороге. Это простое «как ты любишь» ударило его сильнее, чем любой упрек отца. Его здесь ждали. О нем помнили. Его вкусы имели значение. — Иду, мам... — Сонхён осекся, быстро поправившись: — Идем, мам. Он легонько подтолкнул Конхо в спину, и тот, наконец, переступил порог, оставляя холодное ноябрьское утро и тяжелые мысли о собственном доме за закрытой дверью. В этом доме, пропахшем сырными тостами и любовью, для него всегда было место.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!