Вернутся к фанфику
Часть 11
23 февраля 2026, 14:05К барной стойке, заваленной липкими стаканами и остатками закусок, подошел Чихун — парень из параллельного класса, который на каждой вечеринке самопровозглашал себя барменом. Он уже явно был в приподнятом настроении: воротник его рубашки был расстегнут, а в руках он держал поднос с рядами ледяных стопок соджу.
— О-о-о! Гляньте, кто спустился из башни! — Чихун с грохотом опустил поднос перед ними. — Конхо, Сонхён! Весь класс уже ставки делает, кто из вас первым сломается. Вы сегодня весь вечер какие-то подозрительно серьезные.
Он хитро прищурился, разливая прозрачную жидкость по маленьким рюмкам.
— Давайте-ка по старой школьной традиции. Кто выпьет больше стопок и не пойдет считать звезды на газоне, тот получает звание легенды выпуска. Ну что, Сонхён-а? Рискнешь против своего лучшего друга?
Сонхён заметно напрягся. Он перевел взгляд с Чихуна на стройные ряды стопок, и его пальцы невольно сжали стакан с лимонадом. Пить на спор, да еще и под прицелом десятка любопытных глаз, когда в голове всё еще крутился недавний поцелуй — это было последнее, чего ему хотелось. Он чувствовал себя слишком уязвимым сейчас.
— Я... я не думаю, что это хорошая идея, — пробормотал Сонхён, чуть отодвигаясь от стойки.
Вокруг них уже начала собираться толпа. Одноклассники, предвкушая зрелище, начали подначивать:
— Да ладно, Сонхён! Не ломайся!
— Конхо тебя в суде потом оправдает, если что!
Но тут он почувствовал на своем плече тяжелую, горячую ладонь Конхо.
— Да брось, Сонхён-а, — Конхо наклонился к нему, обдавая теплом и уверенностью. Он не смотрел на других, его взгляд был прикован только к профилю Сонхёна. — Посмотри на него, он же бросает нам вызов.
Конхо чуть сжал его плечо, посылая негласный сигнал поддержки. Его голос звучал поддразнивающе, но в нем была та самая мягкая нотка, которую понимал только Сонхён.
— Ладно, Чихун, — Сонхён решительно протянул руку к первой стопке. — Разливай. Но если я выиграю, Конхо завтра заказывает нам самую дорогую доставку еды в городе.
— Договорились! — Конхо рассмеялся, подхватывая свою стопку.
Вокруг барной стойки образовалось плотное кольцо из одноклассников. Все кричали, снимали на телефоны и хлопали по столу в такт музыке.
— Раз! — скомандовал Чихун.
Сонхён и Конхо одновременно опрокинули в себя первую стопку. Горло обожгло ледяным огнем, но Сонхён даже не поморщился. Он лишь резким движением вытер губы тыльной стороной ладони, и в его взгляде, обычно мягком, зажегся настоящий соревновательный азарт.
— Два!
Стопки пустели одна за другой. Конхо пил красиво — уверенно, закидывая голову назад так, что на его шее отчетливо перекатывался кадык. Он казался абсолютно невозмутимым, словно в его жилах текла не соджу, а чистая уверенность.
Сонхён же явно шел на принцип. Он чувствовал, как с каждой порцией мир вокруг становится чуть более размытым, а неоновые огни — ярче. Но каждый раз, когда он видел боковым зрением, как Конхо легко тянется за новой рюмкой, внутри него просыпалось упрямство. Он не хотел быть «слабым звеном». Он хотел доказать Конхо — и самому себе — что может стоять с ним на равных до самого конца.
— Семь! Восемь! — толпа уже завывала от восторга.
На десятой стопке Сонхён почувствовал, что пол под ногами начал медленно превращаться в палубу корабля во время шторма. Очки на макушке съехали на лоб, волосы окончательно растрепались, а в глазах появилось то самое «пьяное сияние». Он посмотрел на Конхо, пытаясь сфокусировать взгляд, и увидел, что тот всё еще выглядит безупречно, только щеки чуть сильнее порозовели.
Конхо поймал его взгляд. Он видел, что Сонхён уже на пределе, и его губы тронула нежная, едва заметная улыбка.
— Ну что? Сдаешься? — подначил он, хотя в голосе слышалась забота.
— Еще... одну... — выдохнул Сонхён, едва попадая рукой по стопке.
Они подняли одиннадцатую. Сонхён влил её в себя, зажмурившись, и когда поставил рюмку на стол, она громко клацнула. Он пошатнулся, и если бы не рука Конхо, которая тут же легла ему на талию, притягивая к себе, он бы точно завалился на Чихуна.
— Всё, стоп! — Конхо поднял свободную руку, пресекая попытки Чихуна налить еще. — Победил закон.
— О-о-о! Конхо — машина! — закричали ребята, но Конхо уже было не до них.
Он стоял, крепко прижимая к себе разомлевшего Сонхёна. Тот уткнулся ему в плечо, тяжело дыша, и тихо пробормотал куда-то в ключицу:
— Я почти... почти тебя сделал...
— Почти не считается, — прошептал Конхо, целуя его в макушку прямо перед всеми, но так быстро, что это можно было принять за дружеское объятие. — Но за волю к победе ты заслужил самый лучший ужин завтра. Нам пора подышать воздухом.
Конхо бережно повел его к выходу, чувствуя, как Сонхён полностью навалился на него всем весом. Победа в споре была приятной, но видеть, как этот красавец теперь беспомощно и доверчиво жмется к нему — было лучшим финалом этой ночи.
Конхо почувствовал, как Сонхён окончательно обмяк в его руках, уткнувшись носом куда-то в район ключицы. Вся эта сцена — шумная толпа, пустые стопки и упрямый музыкант, который пытался перепить его — вызвала у Конхо приступ искреннего, теплого смеха.
Он засмеялся — не той вежливой улыбкой для фото, а глубоко, от души, чувствуя, как вибрация его смеха передается Сонхёну.
— Боже, Сонхён-а, — выдохнул Конхо, перехватывая его поудобнее и чувствуя, какой горячий лоб у его парня. — Ну и зачем? Ты же едва на ногах стоишь.
Он аккуратно приподнял лицо Сонхёна за подбородок, заставляя того сфокусироваться. Взгляд парня был совершенно «стеклянным», но всё таким же обожающим.
— Тебе не нужно было вливать в себя столько соджу насильно, — Конхо ласково убрал выбившуюся прядь с его лица, — просто чтобы доказать мне что-то. Или им. Ты и так сегодня выиграл всё, что только можно. И меня в том числе, если ты ещё не понял.
Сонхён что-то невнятно пробормотал, но Конхо только снова хмыкнул, прижимая его к себе под завистливые и пьяные выкрики одноклассников.
Когда они наконец ввалились на заднее сиденье такси, и в салоне воцарилась относительная тишина, разбавляемая лишь негромким радио, Сонхёна окончательно «накрыло». Прохладный воздух из приоткрытого окна смешался с парами алкоголя, и его окончательно развезло.
Он сполз по сиденью ниже, положив голову на плечо Конхо, и начал пальцами водить по текстуре его белого лонгслива.
— Конхо-я... — прошептал он, растягивая гласные. — А ты знал, что ты... ну... очень красивый? Прямо бесишь иногда.
Конхо замер, глядя на проносящиеся мимо огни ночного города. Он чувствовал, как Сонхён крепко вцепился в его ладонь, переплетая их пальцы.
— Знаю, ты мне это уже говорил в комнате, — усмехнулся Конхо, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его руки.
— Нет, ты не слушаешь, — Сонхён приподнялся, обдавая его щеку жарким дыханием, и посмотрел прямо в глаза — честно, пьяно и до безумия искренне. — Я так сильно тебя люблю. Больше, чем гитару. Больше, чем... чем свободу. Ты и есть моя свобода. Не бросай меня на юрфаке, ладно? Даже если там будут одни модели в костюмах.
Сердце Конхо пропустило удар. Он видел, как у Сонхёна слипаются глаза, как он едва выговаривает слова, но это признание, сделанное в полумраке такси, прошило его насквозь.
Конхо чуть отстранился, чтобы заглянуть Сонхёну прямо в лицо. Свет пролетающих мимо уличных фонарей ритмично полосовал салон такси, то выхватывая покрасневшие щеки Сонхёна, то снова погружая его в мягкую тень.
— Ты уже совсем в стельку, да? — Конхо легонько потряс его за плечо, сдерживая смешок.
Сонхён предпринял героическую попытку сфокусировать взгляд. Его ресницы дрожали, а зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно. Он выглядел до безумия трогательно в этой своей пьяной серьезности.
— Я... — Сонхён икнул и прищурился, словно пытался разглядеть в Конхо какой-то скрытый смысл. — Я в полном... адеквате. Просто говорю правду. Алкоголь — это сыворотка... как там её... Понял?
— Сыворотка истины, господи, — Конхо не выдержал и тихо рассмеялся, прижимая ладонь к лицу. — Ты завтра проснешься и будешь умолять меня стереть этот момент из памяти. Будешь говорить, что это всё соджу в тебе пело, а не ты сам.
— Не-а, — Сонхён упрямо мотнул головой, и его волосы, которые Конхо так старательно взъерошил в комнате, окончательно превратились в пушистое облако. — Соджу просто... открыло кран. А там внутри — всё ты. Сплошной Конхо. С утра до вечера.
Он прикрыл глаза, блаженно улыбаясь своим мыслям, и внезапно потянулся рукой к лицу Конхо. Его пальцы, всё еще пахнущие тем мандарином с набережной, неуклюже мазнули по щеке Конхо, очерчивая линию челюсти.
— Ты такой... теплый, — пробормотал Сонхён, его голос становился всё тише и гуще. — В белом ты как ангел. Только очень вредный ангел. Который заставляет меня пить соджу и... целоваться на террасах.
Конхо перехватил его блуждающую ладонь и прижал её к своим губам, чувствуя, как его собственные щеки снова начинают гореть. Ему было и смешно, и до боли сладко от этой пьяной болтовни. Он понимал, что завтра Сонхён, скорее всего, закроет лицо руками и будет стонать от стыда, вспоминая каждое слово, но сейчас... сейчас это было самым честным моментом в их жизни.
Такси мягко затормозило у подъезда. Конхо пришлось приложить немало усилий, чтобы вытащить разомлевшего Сонхёна из машины. Он перебирал ногами, словно новорожденный олененок.
Конхо едва ли не на себе втащил Сонхёна на лестничную площадку. Как только Конхо коснулся звонка, дверь распахнулась с тихим щелчком.
На пороге стояла Суа. На ней была объемная пижама, волосы собраны в небрежный пучок, а в руках — зажатый телефон. Вид у неё был такой, будто она полчаса репетировала гневную речь.
— Конхо! — прошипела она, и её глаза округлились при виде брата. — Ты... ты посмотри на него! Он что, вообще не дышит? Ты зачем его так накачал, идиот?! Ты же знаешь, что он от одной пробки соджу начинает признаваться в любви неоновым вывескам!
— Тише ты! — Конхо отчаянно замахал свободной рукой, пытаясь удержать сползающего Сонхёна. — Он дышит, просто очень... активно. Это был честный спор, Суа, он защищал свою честь!
— Какую честь?! Он сейчас на коврик вывалит всё своё достоинство! — Суа продолжала яростно шептать, помогая Конхо затащить брата в узкий коридор. — Мама только полчаса назад заснула, если она увидит его в таком состоянии, нам обоим крышка!
Они вдвоем подхватили Сонхёна. Тот, почувствовав, что его перехватили, внезапно вскинул голову. Его взгляд, мутный и расфокусированный, упал на Суа. Он нахмурился так сильно, что на лбу прорезалась морщинка.
— Суа... — пробасил он, и его голос в тишине квартиры прозвучал опасно громко. — Ты почему... почему на него кричишь?
— Спи уже, — огрызнулась сестра, толкая его в сторону комнаты.
— Нет! — Сонхён вдруг уперся ногами в пол, проявляя неожиданную для его состояния силу. — Не смей ругать моего Конхо.
— О боже, замолчи! — Суа в ужасе прижала ладонь к лицу.
Но Сонхён только вошел в раж. Он набрал полную грудь воздуха, явно собираясь на всю квартиру — а может и на весь дом — заявить о своих правах на «своего Конхо». Его рот открылся, и первая буква уже готова была превратиться в оглушительный крик.
Конхо среагировал на инстинктах. Он бросил Сонхёна на Суа и в одно мгновение впечатал свою ладонь в лицо парня, закрывая ему рот. Сонхён по инерции врезался спиной в стену коридора, и звук удара глухо отозвался в тишине.
— Заткнись! — Конхо почти коснулся своим носом его носа, его голос был едва слышным, но предельно жестким. — Сонхён, клянусь, если ты сейчас разбудишь родителей, я сам тебя сдам полиции за нарушение тишины. Ти-хо!
Сонхён замер. Он смотрел на Конхо сверху вниз, тяжело дыша прямо в его ладонь. Жар его дыхания обжигал кожу Конхо, и в этом тесном, темном коридоре между ними снова проскочила та самая искра. Сонхён вдруг расслабился. Его агрессия мгновенно сменилась каким-то детским восторгом. Он не нашел ничего лучше, чем просто лизнуть ладонь Конхо.
— Фу, черт! Сонхён! — Конхо с отвращением отдернул руку, вытирая её о свои джинсы.
— Вот видишь! — Суа сокрушенно покачала головой, хватая брата за локоть и утягивая в спальню. — Он абсолютно невменяемый. Тащи его в кровать, пока он не решил тебя еще и за ухо укусить.
Конхо и Суа, стараясь не дышать, буквально затащили Сонхёна в его комнату. Внутри пахло деревом, какими-то старыми черновиками и пылью от гитарных чехлов. Как только они довели его до кровати, Сонхён просто рухнул на одеяло, увлекая Конхо за собой, потому что всё еще мертвой хваткой держался за его лонгслив.
— Всё, — шепотом выдохнула Суа, вытирая пот со лба. — Моя миссия закончена. Если он начнет петь во сне, засунь ему в рот подушку. Я спать, пока родители не проснулись.
Она быстро юркнула за дверь, оставив их в густой темноте, разбавляемой только светом уличного фонаря.
Конхо попытался аккуратно отцепить пальцы Сонхёна от своей одежды.
— Эй, Сонхён-а... отпусти. Мне пора идти, такси ждет.
Но Сонхён, почувствовав, что его единственный источник тепла и реальности пытается ускользнуть, вдруг проявил чудеса координации. Он резко перекатился на бок, притягивая Конхо к себе еще сильнее, и уткнулся лицом ему в живот.
— Холодно... — пробормотал он, и в его голосе было столько детской обиды, что у Конхо сердце сжалось. — Не уходи. Останься. Конхо-я, тут... тут так одиноко без твоего этого... белого свитера.
— Какого свитера, придурок, это лонгслив, — Конхо попытался сесть, но Сонхён уже вовсю тянул край его одежды вверх. — Ты что творишь?
— Снимай... — Сонхён упорно боролся с тканью, путаясь в собственных руках. — Отдай его мне. Я буду с ним спать.
Конхо замер. Ситуация была патовой: либо он сейчас раздевается, либо Сонхён в порыве пьяного упрямства просто разорвет дорогую вещь или снова начнет орать на весь дом. Вздохнув, Конхо стянул с себя белый лонгслив, оставаясь в одной тонкой майке, которая едва спасала от прохлады комнаты.
Сонхён тут же выхватил одежду из его рук, прижал её к себе, как драгоценный трофей, и зарылся в неё носом, вдыхая парфюм Конхо.
— Теперь иди сюда... — Сонхён похлопал ладонью по подушке рядом с собой.
Конхо помедлил секунду, глядя на этого взъерошенного, пьяного, парня. Он осторожно прилег рядом, прямо поверх покрывала. Сонхён тут же закинул на него ногу, придавливая всем весом, и обнял за талию, окончательно замыкая их в этот кокон.
— Конхо... — прошептал он уже совсем засыпая, — а мы правда... в один университет?
— Правда, — Конхо аккуратно перебирал пальцами его волосы, чувствуя, как напряжение этой безумной ночи окончательно уходит. — Спи.
Сонхён что-то довольно мурлыкнул и окончательно затих. Конхо лежал в темноте, слушая его ровное дыхание и чувствуя, как под рукой мерно бьется сердце Сонхёна.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!