Вернутся к фанфику
Часть 13
25 февраля 2026, 08:59Вечер окутал город сиреневыми сумерками, когда Конхо наконец вернулся домой. В куртке Сонхёна ему было непривычно тепло, и этот запах — смесь домашнего уюта и парфюма Сонхёна — придавал ему сил.
В гостиной было тихо, но свет горел. Отец сидел в кресле с планшетом, а мать накрывала на стол к ужину.
— Я дома, — негромко сказал Конхо, снимая кроссовки.
Отец поднял на него тяжелый взгляд. В этой семье новости не разлетались с криками и объятиями, но Конхо знал, что отец уже всё проверил.
— Видел списки, — коротко произнес отец, откладывая планшет. — Неплохо. Университет Кёнхи — достойный старт для будущего прокурора.
Конхо кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. «Для прокурора». Отец уже расписал его жизнь на десять лет вперед, даже не подозревая, что в этом же университете на факультете искусств будет учиться человек, ради которого Конхо готов переписать любой сценарий.
— Поздравляю, дорогой! — Мать подошла к нему и ласково коснулась плеча. Её глаза светились гордостью. — Раз уж всё официально, завтра же начнем пересматривать твой гардероб. Тебе нужно собрать вещи заранее. Тебе понадобятся новые костюмы, хорошие пальто... нужно, чтобы ты выглядел солидно с первого дня.
— Мам, еще полно времени, — попытался вставить Конхо, но она уже вошла в режим «сборов».
— Времени всегда мало! — она замахала руками. — Нужно собрать всё необходимое: постельное белье, книги, документы. Я уже освободила чемоданы.
Конхо кивнул, но в голове у него уже зрел план, который шел вразрез с мечтами родителей о его «элитном» проживании.
Позже, когда дом погрузился в сон, Конхо сидел за своим рабочим столом, освещенный только холодным светом ноутбука. Отец уже вовсю подыскивал ему престижную квартиру-студию в Каннаме, поближе к кампусу, чтобы «ничто не отвлекало от учебы». Но Конхо знал: если он будет жить в отдельной квартире, он никогда не сможет проводить с Сонхёном столько времени, сколько хочет.
Он открыл скрытую вкладку на сайте университета.
«Подача заявления на место в студенческом общежитии».
Пальцы быстро порхали по клавишам, вбивая данные. Конхо втайне от родителей заполнял анкету. Он знал, что это вызовет грандиозный скандал, когда отец узнает, что его сын-отличник предпочел тесную комнату в общаге роскошным апартаментам.
Конхо пробежался глазами по доступным вариантам. Никаких полей для особых пожеланий или «дружеских связей» не было — холодный алгоритм системы распределения жилья не терпел сантиментов.
Перед ним встал выбор: комнаты на двоих, троих или на четверых.
Он на секунду задумался. Двухместная комната казалась логичным выбором для тишины и учебы, но Конхо слишком хорошо знал теорию вероятности. Шанс, что его поселят именно с Сонхёном, был ничтожно мал, а провести целый год в замкнутом пространстве с каким-нибудь занудным зубрилой-юристом, который будет жаловаться на свет лампы после полуночи, — перспектива так себе.
Конхо решительно кликнул на вариант «4-местное размещение».
— Четверо, так четверо, — пробормотал он, криво усмехнувшись.
Его никогда не пугал хаос. Напротив, он всегда был открыт к новым знакомствам и умел находить общий язык с кем угодно — от заядлых тусовщиков до компьютерных гениев.
К тому же, в четырехместной комнате легче «затеряться» и проводить Сонхёна к себе под предлогом командной работы или общего проекта. Больше людей — меньше контроля, больше шума — меньше шансов, что кто-то услышит их тихие разговоры по ночам.
Он заполнил последние данные, подтверждая, что согласен на условия проживания, и нажал кнопку «Отправить».
«Ваша заявка принята.»
Конхо захлопнул ноутбук и откинулся на спинку кресла. В комнате было темно, только полоска света из-под двери напоминала о том, что родители еще не спят и обсуждают его блестящее будущее в элитной высотке Каннама. Если бы отец узнал, что его сын только что добровольно подписался на двухъярусную кровать и общую кухню с тремя незнакомцами, у него бы случился микроинсульт.
Но Конхо чувствовал странный прилив адреналина. Это было его первое по-настоящему самостоятельное решение.
***
— Сонхён-а, ты уверен, что тебе нужны все эти футболки? В Сеуле тоже есть магазины! — голос мамы доносился из недр шкафа, откуда она безжалостно извлекала горы одежды.
— Мам, это мои сценические! — Сонхён сидел на полу, заваленный коробками, и отчаянно пытался защитить чехол с гитарой от Суа, которая уже примерялась, как бы запихнуть туда ещё пару пачек носков.
— Сценический ты наш, — хмыкнула Суа, ловко закидывая рулон свитеров в чемодан. — В общежитии, куда ты так рвёшься, тебе понадобится не сцена, а беруши и железное терпение. Ты хоть понимаешь, что там будет ещё как минимум три таких же обалдуя в комнате?
Сонхён замер, прижимая к себе ноутбук. Он как раз открыл ту самую страницу с анкетой на проживание.
— Вот поэтому я и выбираю комнату на четверых, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Почему на четверых? — мама высунулась из шкафа, держа в руках его старую школьную форму. — Сонхён-а, может лучше на двоих? Будет тише, сможешь заниматься музыкой...
— Нет, мам, на четверых, — Сонхён быстро закликал мышкой. — Новые знакомства, всё такое. Вдвоём слишком страшно, а вчетвером всегда найдётся кто-то нормальный.
На самом деле Сонхён просто отчаянно надеялся на чудо. Он знал, что Конхо — наверняка будет жить в шикарной квартире, которую ему снимет отец. Мысль о том, что он останется в огромном Сеуле один, в комнате с незнакомцем, пугала его до дрожи. Но подать заявку на четырёхместную комнату казалось ему единственным шансом.
Пальцы Сонхёна слегка подрагивали, когда он вводил данные.
«Тип комнаты: 4-местная».
— Всё, — выдохнул он, когда на экране появилось подтверждение. — Жребий брошен.
— Чего ты там шепчешь? — Суа подошла сзади и бесцеремонно заглянула в монитор. — О, общежитие? Ну, удачи тебе. Надеюсь, твои соседи будут любить ночные репетиции на гитаре.
Сонхён закрыл ноутбук и откинулся спиной на кровать, прямо на гору еще не сложенных вещей.
Потолок казался каким-то необычайно далеким, а мысли путались: радость от поступления смешивалась с легкой тревогой перед неизвестностью. В этот момент телефон в его руке коротко завибрировал.
На экране высветилось имя: Джеймс.
Сонхён невольно улыбнулся. Джеймс был тем самым человеком, который понимал его страсть к музыке без лишних слов. Спокойный, рассудительный, он всегда казался Сонхёну кем-то вроде старшего брата, который уже прошел через все эти бури взросления.
Сонхён принял вызов.
— Привет, хён, — тихо сказал он, прикрыв глаза.
— Привет, Сонхён-а, — раздался в трубке ровный, чуть приглушенный голос Джеймса. — Судя по тому, что ты взял трубку не сразу, ты либо празднуешь, либо в шоке от списков.
— Скорее второе, — усмехнулся Сонхён. — Я прошел.
— Я и не сомневался, — спокойно ответил Джеймс. Послышался мягкий шелест страниц, видимо, он что-то читал. — Поздравляю. На самом деле, я звоню сказать, что я уже пару дней как в Сеуле.
Сонхён сел на кровати, сбросив с плеча пару футболок.
— О, ты уже вернулся?
— Да. Город всё такой же шумный, — в голосе Джеймса послышалась легкая улыбка. — Думаю, когда ты приедешь и разберешься со своими коробками, нам стоит встретиться. Я знаю пару мест, где можно спокойно посидеть и послушать хорошую музыку без лишней суеты. Тебе понравится.
— Звучит заманчиво, хён. Я обязательно напишу, как только устроюсь в общежитии.
— Договорились, — голос Джеймса в трубке звучал мягко, с той самой спокойной уверенностью, которая всегда действовала на Сонхёна как успокоительное. — Не суетись с вещами. Сеул никуда не убежит, а лишний хлам в общаге тебе только мешать будет. Там каждый сантиметр на счету.
Сонхён невольно обвел взглядом свою комнату, заставленную коробками, и вздохнул.
— Да, хён, я уже начинаю это понимать. Суа пытается запихнуть в мой чемодан половину дома, а мама — вторую половину.
— Это нормально, — послышался тихий смешок Джеймса. — Моя в свое время пыталась отправить со мной рисоварку, хотя в общаге запрещена любая техника. В общем, как приедешь, первым делом купи карту для метро и не пытайся запомнить все выходы на станциях сразу — это бесполезно. Просто напиши мне.
— Спасибо, хён. Правда, — Сонхён почувствовал, как напряжение в плечах немного отпускает. — Мне спокойнее от того, что ты там.
— Для того и нужны друзья, разве нет? — Джеймс на мгновение замолчал, и в трубке стал слышен только отдаленный гул города. — Ладно, Сонхён-а, не буду тебя отвлекать от сборов. Тебе еще предстоит великая битва с чемоданом. Отдыхай.
— Удачи, хён. До встречи.
Когда вызов завершился, Сонхён еще пару секунд сидел в тишине, переваривая этот разговор. Джеймс всегда был таким — неторопливым, вдумчивым. С ним будущее казалось не пугающей бездной, а просто новой главой, к которой есть четкая инструкция.
Только он успел отложить телефон, как тот снова ожил в его ладони. На экране высветилось: «Конхо». Сонхён вздрогнул, чувствуя, как спокойствие, подаренное Джеймсом, мгновенно испаряется.
— Алло? — Сонхён невольно понизил голос, хотя в комнате никого не было.
— Привет, — голос Конхо в трубке звучал низко, почти интимно, и Сонхён готов был поклясться, что слышит его насмешливую улыбку. — Что делаешь, Сонхён-и? Наслаждаешься последними часами в своей королевской кровати?
— Вещи собираю. И вообще, почему ты шепчешь? — Сонхён невольно улыбнулся, прижимая телефон к уху.
— Секретные операции требуют тишины, — в трубке послышался шорох, будто Конхо поудобнее устроился в кресле. — Мои родители сейчас на кухне выбирают мне занавески в квартиру в элитном районе. Папа уже почти договорился с риелтором.
— И? Тебе не нравится район? — Сонхён затаил дыхание.
— Район отличный. Но есть одна проблема, — Конхо сделал театральную паузу. — Я только что отправил заявку в студенческое общежитие.
Сонхён едва не выронил телефон. Он подскочил на кровати, едва не запутавшись в собственных вещах.
— Что?! Конхо, ты с ума сошел? Твой отец тебя убьет! Зачем тебе общага, если у тебя может быть своя квартира?
— Хм... дай-ка подумать, — протянул Конхо, и его голос стал еще тише, заставляя Сонхёна прижаться ухом к динамику. — Наверное, потому что я слышал, как один талантливый гитарист тоже подал туда документы. А я очень не хочу, чтобы этот гитарист по ночам репетировал свои грустные песни в компании трех незнакомых парней без моего присмотра.
Сонхён почувствовал, как щеки обдало жаром.
— Но... шанс, что мы попадем в одну комнату, один на миллион.
— Ну, я выбрал четырехместную, — Конхо усмехнулся. — Шансы выше, чем в двухместной. Да и в толпе легче спрятаться, не находишь? Будешь приходить ко мне... Я уже представляю, как ты будешь краснеть перед моими соседями.
— Конхо, — прошипел Сонхён, закрывая лицо свободной рукой. — Ты невыносим.
— Я знаю. Но признай, тебе уже нравится эта идея. Представь: двухъярусные кровати, скрипучие полы... и я, спящий всего в паре метров от тебя. Как думаешь, Сонхён-а, ты сможешь там вообще уснуть, зная, что я рядом в одной майке?
Сонхён закусил губу, пытаясь сдержать улыбку. Сердце колотилось где-то в горле.
— Я буду спать в берушах. Чтобы не слышать твоего занудства.
— Посмотрим, — мягко ответил Конхо. — Посмотрим, какие песни ты будешь петь мне под гитару, когда мы останемся там одни. Ладно, собирайся.
Конхо не стал дожидаться ответа. Как только он закончил фразу, в трубке раздались короткие гудки. Он просто кинул трубку, оставив Сонхёна наедине с пылающими щеками и бешено колотящимся сердцем.
— Вот же... — Сонхён цокнул языком, глядя на потемневший экран телефона.
Он с силой бросил телефон на кровать, но на губах всё равно играла дурацкая улыбка. Мысль о том, что Конхо — этот гордый и расчетливый будущий юрист — готов променять элитную квартиру на сомнительный уют общежития ради него, согревала лучше любого одеяла.
Сонхён глубоко вдохнул и снова принялся за сборы. Теперь в его движениях появилось больше решимости.
Он начал методично складывать свои толстовки, джинсы и те самые «сценические» футболки, про которые говорил. Теперь он смотрел на них иначе. Каждая вещь казалась билетом в новую жизнь. В Сеул. К Конхо.
Он запихивал в боковые карманы всякие мелочи: зарядки, наушники, блокнот со стихами, которые стеснялся кому-либо показывать. Комната постепенно пустела, превращаясь из личного убежища в просто помещение со светлыми пятнами на обоях там, где раньше висели постеры.
Сонхён присел на край уже наполовину упакованного чемодана, пытаясь застегнуть молнию.
— Четырёхместная комната... — прошептал он, сражаясь с замком. — Лишь бы нам повезло.
Он представил себе двухъярусную кровать, утренний хаос и голос Конхо где-то совсем рядом. От этой мысли в животе снова запорхали бабочки, напрочь вытесняя страх перед большим городом.
***
Последние дни перед отъездом превратились в бесконечный марафон. Сеул казался уже совсем близко, но, чтобы до него добраться, нужно было продраться сквозь горы покупок, документов и бесконечных списков «самого необходимого».
Сонхён и Конхо виделись редко. У обоих дома стояла атмосфера «великого переселения». Конхо приходилось выслушивать наставления отца о важности связей на юрфаке, параллельно закупая классические рубашки.
Сонхён же буквально тонул в коробках: мама заставляла его проверять каждую пуговицу на куртках, а Суа вечно воровала его скотч, чтобы упаковать свои «крайне важные» вещи, которые она планировала передать ему «на хранение».
Они оба были вымотаны. Короткие звонки по вечерам обычно заканчивались тем, что кто-то один засыпал прямо с телефоном в руке.
В один из таких душных, загруженных дел дней Сонхён и Суа отправились в торговый центр. Сонхёну нужно было купить новый рюкзак и теплый шарф, потому что Суа уверяла: «В Сеуле ветер кусается больнее».
— Сонхён, ну посмотри на этот! — Суа ткнула пальцем в какой-то ярко-желтый рюкзак. — Тебя в толпе будет видно за километр. Не потеряешься.
— Суа, я еду учиться на музыканта, а не работать дорожным конусом, — вяло отозвался Сонхён, привалившись плечом к витрине. У него гудели ноги, а в голове вертелась мелодия, которую он никак не мог дописать.
— Ой, какой ты скучный! — она закатила глаза и уже хотела потащить его в отдел обуви, как вдруг Сонхён почувствовал, что кто-то быстро приближается к ним со спины.
— Если это еще один рюкзак, я просто лягу здесь и... — начал было Сонхён, оборачиваясь.
— И что? Будешь ждать, пока я тебя подниму? — раздался знакомый, чуть запыхавшийся голос.
Сонхён замер. Перед ними стоял Конхо. Он был в простой черной футболке, волосы немного растрепаны, а на щеке красовался след от ручки — видимо, заполнял какие-то бумаги. Он выглядел уставшим, но его глаза, стоило им зацепиться за Сонхёна, тут же вспыхнули тем самым живым огнем.
— Конхо? — Сонхён моргнул, не веря своим глазам. — Ты что здесь делаешь? Ты же говорил, что сегодня весь день с отцом в банке.
— Вырвался, — Конхо тяжело выдохнул, пытаясь восстановить дыхание. — Сказал, что мне срочно нужно купить... э-э... кодекс. На самом деле просто понял, что если не увижу тебя прямо сейчас, то в Сеул поеду в состоянии глубокой депрессии.
Суа хитро хмыкнула, переводя взгляд с одного на другого.
— Кодекс, значит? Ну-ну. Конхо, ты вовремя, помоги мне выбрать этому упрямцу нормальную одежду, а то он хочет ехать в своих дырявых джинсах.
Конхо сделал шаг ближе к Сонхёну, игнорируя Суа. Он бесцеремонно сократил дистанцию и на секунду сжал локоть Сонхёна, будто проверяя, реальный ли он.
— Совсем замучили тебя сборами? — тихо спросил он, рассматривая тени под глазами парня.
— Немного, — признался Сонхён, чувствуя, как от одного присутствия Конхо усталость начинает отступать. — А ты? Как «кодекс»?
— «Кодекс» подождет, — Конхо усмехнулся и, убедившись, что Суа отвернулась к полкам с шарфами, быстро провел ладонью по руке Сонхёна. — Я соскучился. Ужасно.
Сонхён покраснел, прикусив губу. Среди этого шумного торгового центра, коробок и суеты, этот короткий момент казался самым настоящим за всю неделю.
— Я тоже, — едва слышно ответил он.
— Конхо, иди сюда, скажи ему, что этот синий шарф идеально подходит к его бледной физиономии!
Конхо закатил глаза, но улыбнулся Сонхёну:
— Пошли. Раз уж я сбежал ради тебя, придется поработать твоим личным стилистом. Но учти, Сонхён-а, в Сеуле за такие услуги я буду брать оплату...
— Так, хватит болтать. Раз уж пришёл, работай. Нам нужно подобрать Сонхёну что-то, в чём его не примут за бездомного художника в первом же переулке Сеула.
Следующий час превратился в странный, но по-своему уютный хаос. Они втроём бродили между рядами одежды. Конхо, вопреки своим жалобам на занятость, подошёл к делу с юридической дотошностью. Он критично осматривал каждую вещь, которую предлагала Суа, и отбраковывал половину.
— Это слишком тонкое, — вынес он вердикт яркому кардигану. — А это... Суа, ты серьёзно? Ему девятнадцать, а не пять.
— Зато мило! — спорила Суа, прикладывая к Сонхёну очередную безумную вещь. — Ему идёт быть милым!
Сонхён чувствовал себя манекеном, но странное тепло разливалось в груди, когда он видел, как Конхо и Суа увлечённо спорят о его гардеробе. Они выглядели как настоящая команда. Наконец, Конхо замер у стенда с аксессуарами. Он выудил из глубины полки длинный, широкий шарф глубокого тёмно-синего цвета, почти чёрного, но с мягким отливом.
— Вот этот, — уверенно сказал Конхо.
Он подошёл к Сонхёну почти вплотную, игнорируя вешалки в руках Суа, и сам начал наматывать шарф вокруг его шеи. Его пальцы, холодные от кондиционеров торгового центра, случайно задевали подбородок и шею Сонхёна, заставляя того замирать. Конхо аккуратно расправил складки, чуть дольше, чем нужно, задерживая ладони на плечах.
— Ну как? — Суа наклонила голову вбок. — Слушай, а ведь правда. Конхо, у тебя есть вкус.
Конхо не ответил ей. Он смотрел прямо на Сонхёна, который стоял, уткнувшись носом в мягкую шерсть.
— Идеально, — негромко произнёс Конхо. — Теперь ты выглядишь как человек, которого хочется... — он на секунду запнулся, поймав взгляд Суа, и закончил: — ...пригласить на горячий кофе.
Затем, когда Суа отвлеклась на поиски подходящей шапки, Конхо наклонился к самому уху Сонхёна, так что тот почувствовал жар его дыхания сквозь ворс нового шарфа.
— На самом деле, — прошептал он так тихо, что слышал только Сонхён, — в этом шарфе ты выглядишь невыносимо целовабельно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не проверить это прямо здесь, под камерами наблюдения.
— Ты придурок, — пробормотал он, но сердце сделало кульбит. — Иди покупай свой кодекс.
— Обязательно, — Конхо отстранился, снова надевая маску спокойствия. — Суа, берём этот шарф. Я плачу.
***
После той вылазки в торговый центр наступило странное затишье. Сонхён и Конхо не виделись ещё дня три — оба были по уши в делах. Конхо приходилось играть роль идеального сына, а Сонхён доводил маму до белого каления, пытаясь запихнуть в один чемодан и зимнюю куртку, и коллекцию виниловых пластинок.
Вечер накануне отъезда застал Конхо в его комнате. На полу лежал раскрытый дорогой чемодан, а на кровати стопками высились рубашки и учебники. В дверь то и дело заглядывала мать с очередным комплектом постельного белья, которое она купила специально для его «будущей квартиры».
Конхо чувствовал, как внутри нарастает ком. Врать родителям было не впервой, но сейчас ставки были слишком высоки. В этот момент его телефон ожил — входящий видеозвонок от Мартина.
Конхо выдохнул, прикрыл дверь поплотнее и принял вызов. На экране показались сразу двое: Мартин с неизменной широкой улыбкой и вечно сонный Джухун на заднем плане, который что-то усердно жевал. Эти двое уже второй год делили комнату в общаге и были живым доказательством того, что университет не убивает чувство юмора.
— О, посмотрите на этого столичного пижона! — воскликнул Мартин, разглядывая гору вещей за спиной Конхо. — Ты что, собрался открывать бутик прямо в Сеуле?
— Это мама развлекается, — усмехнулся Конхо, присаживаясь на край кровати. — Она всё ещё думает, что я буду жить в апартаментах с видом на Намсан.
— А на самом деле? — Джухун придвинулся ближе к камере, подозрительно прищурившись. — Ты же не просто так нам звонил и расспрашивал про дедлайны подачи в общагу?
Конхо помолчал, слушая, как в коридоре за дверью отец обсуждает по телефону покупку парковочного места для его будущей машины.
— Я подал заявку, — тихо сказал Конхо. — В общагу. На четверых. Но родителям ещё не сказал. Они уверены, что завтра я просто перевезу вещи в квартиру.
На том конце провода воцарилась тишина. Мартин и Джухун переглянулись.
— Воу... Конхо, ты серьезно? — Мартин перестал улыбаться. — Ты же понимаешь, что после твоего «сюрприза» у твоего старика будет инфаркт, а у тебя — пустая банковская карта? Жизнь в общаге — это не курорт.
— Я знаю, — отрезал Конхо. — Но мне это нужно. Там будет Сонхён. И я хочу попробовать жить сам. Без их вечных планов на мою жизнь.
— Слушай, — Джухун внезапно заговорил серьезно, отставив тарелку. — Если ты решил рвать поводок, то делай это сразу. Завтра на вокзале будет поздно. Ты же не хочешь, чтобы они приехали за тобой в общагу с проверкой и увидели, как ты делишь туалет с тремя первокурсниками?
— Джу прав, — поддержал Мартин. — Скажи им сейчас. Или хотя бы утром. Если ты будешь тянуть, это будет выглядеть как предательство, а не как самостоятельность. Подтолкни их к реальности, Конхо. В конце концов, ты будущий юрист — выстрой защиту так, чтобы они не смогли возразить.
Конхо посмотрел на закрытую дверь, за которой слышались голоса родителей, полные надежд на его «блестящий» успех. Совет друзей попал в самую точку.
— Вы правы, — выдохнул он, чувствуя, как внутри кристаллизуется решимость.
— Обращайся, — Мартин снова ухмыльнулся. — Мы научим тебя варить рамен в чайнике.
— Ну уж нет, рамен из чайника я оставлю вам, знатоки высокой кухни, — Конхо театрально закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули в улыбке. — Увидимся.
Мартин хохотнул, и экран погас.
Конхо несколько секунд стоял в тишине, глядя на свое отражение. Его семья не была из тех, кто владеет корпорациями, но отец, работавший всю жизнь ведущим инженером, привык к порядку и определенному статусу. В их доме «достаток» означал прежде всего предсказуемость и надежность. Квартира, которую они подобрали для сына в Сеуле, была результатом долгих накоплений и отцовской гордости: «Мой сын не будет ютиться в клоповниках».
Выйдя в гостиную, Конхо застал родителей за обсуждением страховки для арендованного жилья.
— Мам, пап, — голос Конхо прозвучал твердо, хотя внутри всё натянулось, как струна. — Я подал документы в студенческое общежитие. И меня зачислили.
В комнате мгновенно стало тихо. Отец медленно отложил бумаги на журнальный столик и поднял на сына тяжелый, непонимающий взгляд.
— Общежитие? — переспросил он, будто слово было иностранным. — Конхо, мы полгода искали тебе квартиру. Я уже внес залог. Зачем тебе жить в тесноте с чужими людьми, когда у тебя есть все условия для нормальной учебы? Ты понимаешь, что это... несерьезно?
— Это самостоятельность, пап, — Конхо не отвел взгляда. — На юрфаке мне нужно учиться взаимодействовать с разными людьми, а не запираться в четырех стенах. Я хочу пройти через это сам.
Отец нахмурился, его лицо покраснело — не от ярости, а от глубокого разочарования. Для него этот поступок сына выглядел как личное оскорбление его заботы. Он встал и, не сказав больше ни слова, ушел на балкон, плотно прикрыв за собой дверь.
Мать, которая до этого молча сидела на диване, переводя взгляд с мужа на сына, наконец вздохнула. Она подошла к Конхо и осторожно поправила воротник его футболки. В ее глазах читалась сложная гамма эмоций: она видела, как отец расстроен, но в то же время в глубине души восхищалась смелостью сына. Она всегда была на стороне Конхо, просто привыкла сглаживать углы ради спокойствия в семье.
— Конхо-я... — тихо проговорила она, оглядываясь на балкон. — Отец ведь просто хотел, чтобы тебе было легче, чем нам в свое время. Ты же знаешь, он не любит, когда всё идет не по плану.
— Я знаю, мам. Но это мой план.
Она прикусила губу, на мгновение прижавшись лбом к его плечу.
— Я поговорю с ним. Попробую объяснить, — она слабо улыбнулась, давая понять, что, несмотря на молчаливое несогласие мужа, она его поддерживает. — Иди собирай вещи дальше. Постельное белье я все равно положу то, новое.
Дверь балкона с резким стуком распахнулась. Холодный вечерний воздух на мгновение ворвался в теплую гостиную, прежде чем отец Конхо тяжело перешагнул порог. Он выглядел постаревшим за эти десять минут, а в глазах застыло колючее упрямство.
— Значит, так, — голос отца звучал сухо, лишенный всяких эмоций. — Делай что хочешь. Раз ты считаешь, что моя забота — это обуза, а отдельное жилье, на которое я копил, — это «рамки», то иди. Живи в общаге, спи на казенных матрасах. Раз ты такой взрослый, что не ценишь то, что тебе дают на блюдечке, — пробуй жизнь на вкус сам.
Он прошел мимо Конхо, даже не взглянув на него, и начал собирать со стола бумаги по аренде квартиры, сминая их с излишней силой.
— Только потом не звони и не жалуйся, что тебе шумно, холодно или сосед ворует твою еду. Ты сам выбрал этот путь, — бросил он напоследок и скрылся в спальне, плотно закрыв за собой дверь.
Конхо лишь коротко фыркнул, скрестив руки на груди. На его лице не отразилось ни капли раскаяния или обиды. Он и не ожидал другой реакции. Его отец всегда считал, что любовь измеряется материальным обеспечением и четким следованием сценарию, и любой шаг в сторону воспринимал как личное предательство.
— Как всегда, — негромко бросил Конхо в пустоту комнаты.
Мать Конхо, всё еще стоявшая рядом, только печально покачала головой, глядя на закрытую дверь спальни. Она знала, что за этим гневом скрывается раненая гордость, но также знала, что ее сын слишком похож на отца в своем упрямстве.
— Не бери в голову, Конхо-я, — прошептала она, легонько сжав его предплечье. — Он отойдет. Со временем. Просто... постарайся там не слишком сильно голодать, ладно?
Конхо кивнул ей, на этот раз мягче.
— Всё будет нормально, мам. Я не пропаду.
Он вернулся в свою комнату и с каким-то мстительным удовольствием застегнул молнию чемодана. Внутри него кипело странное чувство триумфа. Теперь, когда правда была высказана, отступать было некуда. Он выключил свет и лег в кровать, глядя на темный силуэт чемодана. Завтра утром он навсегда оставит этот дом.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!