Вернутся к фанфику
Часть 25
1 марта 2026, 12:06После того рокового отъезда Конхо больше не делал попыток найти Сонхёна. Он принял его молчание как приговор, который сам же и вынес своими поступками. Он с отличием закончил университет, став именно тем «успешным юристом», которым когда-то видел его отец, но внутри него по-прежнему жила та же тягучая пустота. Он переехал далеко от дома, обрубив связи с семьей, и редкие звонки матери лишь подтверждали его правоту: ему не нужно было возвращаться туда, где его никогда по-настоящему не понимали.
Сонхён же совершил немыслимое. Он навсегда оставил консерваторию, сменив музыку на сухие кодексы и параграфы. Он поступил на юрфак, словно пытаясь дотянуться до мира, в котором жил Конхо, или, наоборот, чтобы окончательно похоронить в себе ту нежную часть души, которая когда-то любила без оглядки. Он тоже закончил учебу с отличием и остался работать в стенах университета — в той самой атмосфере, которая когда-то была их общим миром.
5 лет спустя.
Конхо сидел в своем крошечном кабинете юридической компании, глядя в окно на серый сеульский пейзаж. Эта контора была далека от тех перспектив, о которых он грезил на первом курсе. Запах дешевого кофе, кипы бумаг, которые нужно было перебирать сутками, и начальник, считающий, что юридическая этика — это лишь препятствие для получения бонусов, — всё это окончательно выжало из него последние силы.
Он встал, подошел к столу и положил заявление об увольнении прямо поверх стопки неразобранных дел. В груди было странно легко.
— Вы уверены, Конхо? — проворчал управляющий, не поднимая головы от монитора.
— Уверен, — коротко ответил Конхо. Его голос звучал ровно, почти безразлично. — Я больше не могу работать в месте, где моя квалификация тратится на прикрытие сомнительных сделок.
Он собрал личные вещи в одну сумку. Там было немного: папка с парой важных сертификатов, старая кружка и несколько ручек. Конхо не оглянулся, когда выходил из офиса. Он вышел на улицу, вдохнул холодный воздух и почувствовал, как впервые за пять лет в его голове образовалась пугающая, но необходимая тишина.
Он был свободен. Свободен от работы, от ожиданий и от города, который заставлял его помнить о том, чего больше не существовало.
Конхо вернулся в свою квартиру — небольшую, стерильную студию, где почти не было личных вещей. Здесь всё было продумано до мелочей: минимум декора, никаких лишних напоминаний о прошлом. Он бросил сумку на пол, прошел на кухню и налил себе воды. Тишина давила, но теперь это была тишина человека, который сбросил тяжелый груз.
Он понимал: у него есть финансовая «подушка», но она не бесконечна. Ему нужна была новая работа. Что-то, что не заставит его снова участвовать в серых схемах юридических фирм.
Конхо сел за ноутбук. Страницы с вакансиями мелькали перед глазами: консалтинговые агентства, крупные юридические компании, государственные службы. Всё это вызывало у него глухое раздражение. Он прокручивал ленту, пока взгляд не зацепился за строчку, которая заставила его замереть:
«Требуется преподаватель на кафедру гражданского права. Кёнхи»
Конхо всмотрелся в экран. Это был тот самый университет. Место, которое он сознательно обходил стороной все 2 года. Университет, где он когда-то совершил свои главные ошибки.
Его пальцы на секунду зависли над клавишами. Разум твердил: «Это безумие. Ты же обещал себе не возвращаться туда». Но было в этой вакансии что-то, что манило его, как магнит. В конце концов, он стал отличным юристом, его знания были глубокими, а опыт — порой болезненным, но настоящим.
Преподавание казалось ему единственным способом применить всё это, не превращаясь в винтик системы.
Он открыл требования. Он идеально подходил: диплом с отличием, стаж работы в юридическом секторе, публикация в профильном журнале.
Конхо открыл текстовый редактор. Он начал составлять резюме, но руки слегка подрагивали.
— Просто работа, — прошептал он в пустоту, нажимая кнопку «отправить». — Это всего лишь место в списке вакансий.
Процесс найма прошел на удивление гладко. В отделе кадров, кажется, были настолько впечатлены его безупречным послужным списком и блестящей рекомендацией из юридической фирмы, что не стали тянуть. Ему сразу предложили ставку, даже не дожидаясь, пока кандидатура пройдет все круги бюрократических согласований на самой кафедре. Университету как раз позарез нужен был преподаватель: один из профессоров внезапно уволился прямо посреди семестра.
В назначенный день Конхо стоял перед массивными дверями главного корпуса. Хотя он и был теперь преподавателем, его наряд был далек от строгого профессорского дресс-кода. На нем были классические темные брюки и белая рубашка с небрежно закатанными рукавами. Сверху он накинул светлую, кремовую вязаную жилетку грубой вязки с V-образным вырезом, отделанным сине-красной полосой. Образ дополняли стильные прямоугольные очки в тонкой металлической оправе, которые он то надевал, то вертел в руках. Выглядел он просто и даже немного по-студенчески, но при этом невероятно притягательно. Конхо за эти пять лет повзрослел, его черты лица стали более четкими и мужественными.
Он усмехнулся, глядя на колонны университета.
— Ну надо же, — подумал он, поправляя воротник жилетки. — Пять лет бежал отсюда, а в итоге сам пришел. Ирония судьбы.
Внутри он чувствовал лишь легкое любопытство. Вопреки ожиданиям, стены не давили воспоминаниями. Он шел по знакомым коридорам, и его сердце не сжималось от тоски. За эти годы он изменился — стал более уверенным в себе, харизматичным, открытым. Тот закрытый и измотанный парень, которым он был, остался в прошлом, вытесненный годами жесткой юридической практики и сотнями успешно закрытых дел.
В деканате его встретили как спасителя.
— Господин Ан, как вовремя! — воскликнул секретарь. — У нас ЧП. Профессор Ли слег с гриппом, а у него сейчас лекция у потока по «Международному частному праву». Выручите?
Конхо только кивнул. Подмена так подмена. Это даже лучше — сразу в бой.
Когда он толкнул тяжелую дверь и вошел в аудиторию, гул голосов мгновенно стих. Конхо уверенно прошел к кафедре, положил планшет и окинул зал тем самым магнетическим взглядом, который был его визитной карточкой.
— Добрый день, — начал он своим низким, бархатным голосом, мгновенно завладев вниманием студентов. — Профессор Ли приболел, так что сегодня его заменю я. Меня зовут Ан Конхо.
Среди студентов, особенно девушек, тут же пробежал шепот. Они с любопытством разглядывали своего нового преподавателя.
Конхо был действительно красив — той зрелой, уверенной красотой, которая притягивает взгляды. Многие студентки, привыкшие к пожилым профессорам в потертых пиджаках, были приятно удивлены. Несколько девушек на передних рядах даже начали перешептываться, не сводя с него глаз.
Конхо усмехнулся про себя, заметив их реакцию. Он привык к вниманию, и это его совершенно не смущало. Он уже собирался открыть презентацию, как вдруг его взгляд зацепился за одну студентку в третьем ряду.
Она сидела, низко опустив голову над конспектом, но когда она подняла взгляд, Конхо узнал её мгновенно.
Это была Суа. Младшая сестра Сонхёна. Она почти не изменилась, только стала выглядеть более взрослой и серьезной. Суа смотрела на него, и в её глазах сначала мелькнуло недоумение, которое быстро сменилось настоящим шоком.
Конхо на секунду замер. В аудитории стало невыносимо тихо, лишь где-то за окном монотонно шумел ветер. Взгляд Суа был как прицел — прямой, тяжелый, полный немого вопроса, на который он не был готов отвечать.
Он видел, как она медленно опустила ручку на стол, перестав записывать, и как её пальцы сжались в кулаки.
Он глубоко вдохнул, возвращая на лицо свою фирменную полуулыбку, которая сейчас была лишь маской, скрывающей раздражение от этой внезапной встречи.
— Итак, — произнес он, делая шаг от кафедры к первому ряду, намеренно сокращая дистанцию, — вернемся к вопросам международной юрисдикции. Кто из вас, господа, готов рискнуть и ответить, почему этот принцип сегодня подвергается такой критике?
Студенты зашевелились, по рядам прокатился нервный смешок. Девушки, сидевшие поблизости от Суа, с восхищением следили за каждым движением Конхо — за тем, как он поправил очки, как уверенно держал себя, как элегантно выглядела его светлая жилетка на фоне строгой доски. Они явно были под впечатлением от «молодого и харизматичного» преподавателя, не замечая того напряжения, что искрило между ним и студенткой в третьем ряду.
Суа не отвела взгляда. Она продолжала сверлить его глазами, и Конхо понял: она не просто узнала его. Она помнила всё. Помнила, как он ушел, помнила, как её брат исчез из их жизни, забрав с собой все документы и надежду на нормальное будущее.
— Госпожа... — он сделал паузу, прищурившись, будто читая имя в списке, хотя прекрасно его помнил, — госпожа Ом? Вы так внимательно меня слушаете, что я не могу не дать вам слово. Поделитесь мыслями.
В аудитории воцарилась мертвая тишина. Суа медленно поднялась. Её голос, когда она заговорила, был спокойным, но в нем слышалась сталь, которая напомнила Конхо самого Сонхёна.
— Я думаю, господин Ан, — четко произнесла она, подчеркнув его новую должность, — что критика принципа проистекает из нежелания признать ответственность за прошлое. Иногда, пытаясь избежать последствий своих решений, мы просто меняем юрисдикцию, но это не делает нас невиновными, не так ли?
Конхо почувствовал, как внутри закипает ярость, но внешне он лишь слегка приподнял бровь, продолжая улыбаться своей самой обаятельной улыбкой.
— Глубоко, — ответил он, и в его голосе проскользнула нотка опасного веселья. — Весьма неожиданно. Но вы правы: ответственность — вещь неудобная. Присаживайтесь.
Он отвернулся к доске, чтобы написать ключевой тезис, и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что после лекции Суа не уйдет просто так. Она ждала.
Лекция близилась к завершению, но атмосфера в аудитории оставалась наэлектризованной. Конхо продолжал вести занятие с той самой уверенностью, но теперь эта уверенность казалась ему тонким льдом. Он чувствовал на себе взгляд Суа — тяжелый, проницательный, почти физически ощутимый.
Он старался не смотреть в её сторону, переключая слайды на планшете и общаясь с другими студентами, которые восторженно ловили каждое его слово. Однако стоило ему на секунду задержать взгляд на доске, как он снова чувствовал этот прицел. Суа не записывала последние полчаса. Она просто сидела, скрестив руки на груди, и внимательно, без капли уважения или страха, наблюдала за тем, как он играет свою новую роль.
— На сегодня закончим, — наконец произнес он, закрывая ноутбук. — К следующему разу прочитайте главу о трансграничных спорах.
Аудитория мгновенно ожила. Студенты зашумели, задвигали стульями, начали собирать сумки. Девушки, еще недавно так активно перешептывавшиеся, теперь пытались задержаться у кафедры, чтобы задать «важный» вопрос или просто еще раз взглянуть на преподавателя. Конхо вежливо, но отстраненно отвечал им, поправляя свои очки.
Он краем глаза следил за Суа. Она не спешила. Она сидела неподвижно, пока поток студентов не схлынул, пока шум не стих, превратившись в эхо пустых коридоров. Она словно проверяла его на прочность, позволяя ему самому осознать, что он здесь не один, что его прошлое имеет имя и фамилию — Ом.
Конхо чувствовал, как внутри него просыпается то самое старое раздражение, смешанное с непонятным страхом. Он начал медленно собирать бумаги в папку.
Когда предпоследний студент вышел, хлопнув дверью, в аудитории повисла звенящая тишина. Суа наконец поднялась. Она двигалась плавно, без спешки. Проходя мимо кафедры, она не прошла мимо, а остановилась, опираясь ладонью на край стола. Она была чуть ниже него, но сейчас, в этой тишине, казалось, что она возвышается над ним.
Она не сказала ни слова. Она просто посмотрела на него еще раз — долго, холодно, вложив в этот взгляд все пять лет молчания своего брата. В этом взгляде читалось всё: разочарование, память о сломанных жизнях и немой вопрос «Как ты смел вернуться?».
Затем, не дожидаясь ответа, она подхватила свою сумку, закинула её на плечо и направилась к выходу. С каждым её шагом по пустому классу у Конхо внутри что-то надрывалось. Она вышла последней, оставив его в полной тишине.
Звонок мобильного, вибрирующий в кармане, вывел его из оцепенения. Секретарь деканата требовала его присутствия для срочного согласования расписания совместных семинаров с кафедрой юриспруденции и смежных дисциплин.
Он собрал бумаги, поправил жилетку и, стараясь выглядеть как можно более невозмутимо, направился в сторону деканата.
Коридоры казались бесконечными, а гул голосов студентов — слишком громким. Когда Конхо подошел к массивным дверям, он услышал приглушенные голоса изнутри. Он толкнул дверь и вошел, привычно улыбаясь, чтобы скрыть внутреннее напряжение.
— Простите за задержку, я тут по поводу расписания… — начал он, но слова застряли у него в горле.
В комнате, прямо у стола, стоял человек. Он был в простой белой рубашке с закатанными до локтей рукавами, его темные волосы были чуть растрепаны, создавая образ человека, глубоко погруженного в работу. Он что-то обсуждал с администратором, и когда он обернулся на звук открывшейся двери, время для Конхо просто остановилось.
Это был Ом Сонхён.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!