метки и колечки

Когда Глеб с очень серьезным и одновременно смущенным лицом попросил своих альф задержаться перед работой, они переглянулись, слегка напряглись, но кивнули и подошли к омеге перед своим уходом. Глеб мялся, тяжело вздыхал, что-то скулил себе под нос, а запах его вообще сходил с ума. Малина кислила от тревоги, становилась очень сладкой от смущения и любви, горчила от страха, искрила от предвкушения, причем эмоции сменялись так быстро, что альфы не успевали реагировать. Что происходит-то? — В общем… — глубоко вдохнув, начал омега, — я… вы… хотел… выйдете за меня? Быстро выпалил Глеб, зажмурив глаза и протянув на руке алую коробочку. На мягкой подушке-подкладке лежали три кольца, переплетенные между собой. — Я уже успел обосраться, — первое, что сказал Юра, прежде чем взять кольца, осторожно разъединить их и надеть одно из на свой палец. — Конечно, сахарок, — отмер Серафим, следуя его примеру. — Ты ожидал что-то другое? — с лёгкой улыбкой спросил Юра, когда Глеб медленно открыл глаза и увидел сплетённые ладони альф, которые теперь украшали его кольца. — Нет, конечно, нет, но… — зачастил было омега, но Юра без затей притянул его ближе, чтобы заткнуть поцелуем, пока Серафим взял в руки его ладонь, чтобы окольцевать и ее тоже. Альфы зажали его между своих тел с двух сторон, попеременно целуя, пока счастливый омега не забыл о своих страхах и переживаниях в их объятиях, чувствуя холодок кольца на пальце. *** Глеб скулил на одной ноте, насаженный на два члена и не в силах сдвинуться даже на миллиметр из-за распирающих его альф. Течка в самом разгаре превратила его в мокрый комок, желающий лишь секса, и даже сейчас, когда жар начинал спадать, знаменуя окончание секс-марафона, он слезал со своих альф в лучшем случае на полчаса, в течение которых его кормили, поили, протирали, и все начиналось сначала. Сейчас Юра с Серафимом держали его на весу между собой, как бутербродик, и остервенело из-за омежьих феромонов вбивались в измученное, но все еще требующее всего внимания тело. Глеб просто вис между ними, слабо цепляясь руками за плечи Серафима. Снизу тянуло, ныло и чесалось одновременно, а значит альфам придется вновь его вязать, чтобы успокоить жар на время. — А-альфы, — хрипло и почти не слышно просипел омега, роняя голову на плечо Юры позади себя. В ответ послышался двойной рык, заставивший его усталое тело сжаться на рефлексах. — су-ука. Члены альф горячо терлись внутри, растягивая влажные и припухшие от бесконечной стимуляции стенки, и Глеб уже чувствовал набухающие узлы, что касались его ягодиц при глубоких толчках. В глазах темнело от интенсивности, но он лишь пытался инстинктивно раздвинуть ноги шире, чтобы его альфам было легче, и беззвучно скулил. — Я хочу вас, — сипло простонал омега, ловя мутным взглядом безумные глаза Серафима перед собой, — хочу у-узел, хочу оба… пожалуйста, — захныкал к концу фразы он, пытаясь достучаться до замутненных феромонами сознаний своих парней. Нет, уже мужей. Внезапная яркая мысль пронзила его насквозь, заставив кончить раньше времени, и гортанный рык Юры оглушил его на одно ухо. Альфы сжали его сильнее, горячие ладони смяли ягодицы, чтобы затем раздвинуть шире. Глеб забился в оргазме, пока альфы растягивали его узлами, проникая глубже. Ноющие от боли мышцы заставили его царапаться и биться в пароксизме мучительного удовольствия. Но узлы проникли до конца, закрывая растянутого омегу, и он обессилено закрыл глаза, отдаваясь всем телом в руки альф. Он мог лишь поскуливать от резких движений, пока его мужья пытались лечь на развороченную постель, не принося боли от сцепки. Глеб собирался уже отключиться, потому что усталость и удовлетворение укрыли его теплым пледом вместе с нежными объятиями альф, но мысль вновь забилась в его мутном сознании. — У… укуси… — еле слышно произнес он, тут же закашлившись от сухости в горле. Бутылка оказалась перед губами через две секунды, и он жадно приник к ней, чтобы утолить жажду. Облегченный вздох после вызвал ласковое мурчание со стороны его альф. — Укуси, — повторил Глеб, подставляя шею Юре, — хочу… хочу, чтобы все видели… что мы вместе. Укусите оба. Хорошо? Альфы замерли и затихли, переваривая его слова, а затем прижались еще ближе, почти подминая омегу своими горячими и влажными телами. Громкое урчание, идущее из груди Юры, оглушило Глеба, а феромоны, тут же затопившие обоняние, и вовсе не оставили ему выбора: омега растекся лужей, подрагивая от предвкушения. Широкий мокрый язык Юры провел по его шее, концентрируясь на месте сгиба шеи-плеча, и Глеб жалостно заскулил, пытаясь вынудить ускориться. И альфа послушался: еще раз лизнул, а затем проткнул клыками нежную кожу, впиваясь глубже в железу. Глеба ослепила белая вспышка боли, он закричал, впиваясь ногтями в предплечье Серафима, попавшее под руки. Боль сменилась непомерным счастьем, а ласковый язык быстро зализывал рану, собирая капельки крови. Слепой и глухой от удовольствия омега нашел ладонью голову Серафима, чтобы слабо подтолкнуть к своей шее. — Ку… кусай, — захныкал он, — пожалуйста, а-альфа. — Выброс будет очень сильным, — сказал Серафим, видимо, Юре, а тот задумчиво промычал что-то в ответ. Омега захныкал громче, чувствуя сомнения в их запахе. Альфа не хочет его кусать? Он не хочет, чтобы Глеб ему принадлежал? Серафим его не хочет? — Тш-ш, — послышался нежный голос над головой, — тихо, маленький, сейчас. Кусай его, иначе будет хуже. — Хорошо, — услышал голос Серафима омега и поднял голову выше, чтобы открыть беззащитную шею альфе. Клыки Серафима впились железу, лишь немного ниже, чем метка Юры, и Глеб, едва успев вскрикнуть от новой волны боли, тут же потерял сознание из-за резкого выброса гормонов в кровь. Темнота накрыла его быстро, но он хорошо запомнил чувство безграничного счастья, что поселилось у него в груди. Проснулся он уже вымытый, переодетый и укрытый в одеяло. Железа немела и ныла от боли, но это было настолько ничтожно перед ощущением принадлежности, что Глеб инстинктивно заурчал от счастья. Кровать тут же просела с двух сторон, и альфы затянули его в объятия, облизывая каждый миллиметр шеи. — Я вас люблю, — тихо промурчал омега, переплетая свои руки с закольцованными ладонями Серафима и Юры. Те улыбнулись, поочередно целуя его в нос. — Глеб, мы тут с Юрой, — обратился к нему Серафим, — хотели предложить тебе… укусить нас тоже. Что скажешь? Омега подпрыгнул на месте, с широко раскрытыми глазами смотря то на одного, то на другого. Серафим с вопросом во взгляде улыбался, а Юра просто ответственно кивнул, подтверждая его слова. — Правда? Мне… можно? Вы хотите, чтобы я… я отметил вас? — с плохо скрываемым восторгом уточнил Глеб, сжимая их руки в свои. — Да, омега, — в унисон произнесли альфы, тут же усмехнувшись друг другу. — Ты выйдешь за нас, Глеб? Вместо ответа Глеб заворочался в объятиях, пытаясь вылезти из рук и ног своих альф. Он споткнулся об одеяло, падая лицом в подушку, но Серафим поймал его, притягивая к себе. Омега смущенно улыбнулся, а после заполз на колени альфы и прижался носом к его шее. — Кусай, не бойся, — послышался голос Юры с другой стороны и фырк Серафима следом. Клычки, значительно меньше, чем у альф, но вполне себе ощутимые, удлинились, и Глеб, чувствуя момент слишком важным, чтобы сделать ошибку, ласково провел языком по ярко пахнущей железе. Альфа хочет, чтобы он его укусил — билось в мыслях. Омега расплылся в улыбке, а затем сделал то, что от него хотел Серафим: клыки погрузились в кожу и немного глубже, протыкая железу. Альфа конвульсивно сжал его в руках, оставляя синяки, а Глеб, счастливо мурлыча, зализывал новую метку на его шее. Юра с интересом обнюхал железу явно поплывшего альфы, и хмыкнул. — Теперь Серафим немного пахнет тобой, малинка, — поцеловал он омегу в нос, — сделаешь тоже самое для меня? Юра поднял Глеба, пересаживая на свои колени, но Серафим быстро оказался рядом, прижимаясь к ним сбоку. Омега захихикал, целуя отмеченного альфу в челюсть, а после повернулся к еще не укушенному. — Давай, — подтолкнул его Серафим. Глеб вдохнул чистый и резкий запах Юры, чувствуя легкое предвкушение, желание и нежную любовь в нотках аромата. Омега подумал о том, как сильно он любит своих альф, и впился укусом в железу Юры, вплетая свой запах в альфий. Они рухнули обратно в постель, переплетаясь конечностями. Альфы так забавно дергали носами, вслушиваясь в запахи друг друга, что Глеб давился своим смехом, наблюдая за этим. — Мы все пахнем друг другом, — счастливо заурчал он, любуясь кольцами на их руках. — Не совсем, — добавил Юра, — ты пахнешь нами, а мы тобой, но не друг другом. — Юра, как ты думаешь… — начал было Серафим, прежде чем Глеб вновь подскочил со своего места. — Кусайте друг друга! — Я как раз хотел предложить, — шикнул на него Серафим. — Я только за, — перегнулся через омегу Юра, — иди ко мне. — С радостью, родной, — отозвался Серафим, подставляя шею под клыки альфы. Глеб почувствовал, как слезы застилают ему глаза, и, пряча слезы, уткнулся в альф, которые кусали друг друга в этот момент. Он подумал о том, что хочется остаться с ними на целую вечность. А когда две пары рук обвились вокруг его талии, решил, что так и сделает.