2) Громче тишины — только голос в голове.

2020 год.

Международный старт.

«Четвёртое место для вас почётное?» — голос журналистки. Растрёпанные волосы девушки готовы были превратиться в один сплошной колтун. Сердце собиралось выпрыгнуть из груди. Всё будто специально сводило с ума, заставляя мысленно материть каждого. «Не удалось, не хватило баллов до призового» — голос диктора. Дверь раздевалки наконец-то хлопнула, заглушив весь поток мыслей. Она стояла к нему спиной, преодолевая накопленную внутри груди то ли злость, то ли… Тёмные брови медленно сдвигались друг к другу. Страх. — Арин… — тихо и также до жути устало окликнул тот девушку. — Всё могло быть иначе, — голос не выдавал дрожь, окатившую все ее тело. — надо было больше стараться. — резко выкинула она, утыкаясь глазами в стену. — Мне. Стараться — ставила ударения, словно убеждая себя в этом. Хотя убеждать себя в самокритики, во время «эмоционального сбоя» — как она сама называла. Было глупой привычкой. — Ты же сама сказала: «Давление есть всегда». Мы отлично сработались — русый сделал небольшой шаг в ее сторону, словно пол под ним в любую секунду провалиться. — «Отлично» — ни о чём, если взглянуть на баллы — бледнолицая с тяжелым вздохом уселась на лавочку. Тишина, по ощущениям, съедала весь кислород. Гуменник присел рядом настолько, насколько ей сейчас надо было — чуть на расстоянии, но так, чтобы ощущалось присутствие. Ему хотелось и закатить глаза; потому что вечно обращать внимание на цифры — казалось приговором для одной, а сказывалось на двух сразу. Но беспощадно, он прикусил губу, пытаясь заткнуть голос внутри головы. — Забей на эти баллы, — он еле заметно вздохнул, ведь вышло криво. — я вот — забил. — Из-за меня? — примчался; почти перебив, встречный вопрос. Крылова повернулась на него только в пол оборота. Глаза ее блестели уже далеко не ярким огоньком, а чем то стеклянным, что вот-вот лопнет. — Мне не нужно это шоу, которое раздувают СМИ. — спокойно помотал головой, не отрывая зрительный контакт. — Ты. Нужна — кивком он будто бы спросил разрешение. Хотя сам в своих словах не сомневался ни капли. Пётр приподнялся с лавочки, передвигаясь к девушке, сев на корточки перед ней. — Знаешь что мне сказала Марковна, когда я проиграл три соревнования подряд? Уголки губ девушки дрогнули. Она помотала головой. — Лёд не впитывает слёзы. Они замерзают. А после по ним скользят другие — Их пальцы легонько переплились, создав прочный замок. Сердце сжалось сильнее, чем руки пары. Терпеть она больше не могла. Арина тихо всхлипнула. — Только хотела сказать, что не собираюсь плакать… — но с ним не так уж и страшно. — А мы и не на льду — ухмыльнулся тот, пробегаясь глазами по резиновой поверхности под ногами. Слёзы сверкали на ее щеках яркими сапфирами, но улыбка была ярче. Всегда. — Нам всё равно тут торчать еще часа два, пока наших на допинг контроль повели. — Пётр выровнил спину, чтобы встать. — Будем бегать от журналистов как дети малые, чё уж поделать… — Парень поднялся, предлагая символичную руку помощи. Карие глаза пробежались от ладони к лицу, рывком хватаясь за его руку, моментально примкнув к мужскому телу. — Сейчас бы в магаз, но ты сам-то слышишь голоса за дверью? — Арина кивнула в сторону выхода, где чужие слова смешались в одно целое. — Слышу. Но ещё я знаю одну лазейку… — Гуменник мигом оказался у служебной двери. Дёрнув за ручку всего раз — открыл ее. Девушка кинула уставший смешок. — Я даже спрашивать не буду откуда ты знаешь эти твои лазейки… — она смахнула остатки слёз на щеках тыльной стороной ладони. Петя мельком улыбнулся, пропуская девушку вперёд. Ребята вышли в тёмный коридор, куда еле доходил свет из маленьких окошек. Здесь было спокойнее, чем где либо. Пахло хлоркой, которая зависла в воздухе и немного душила. — И везде ты такие места находишь? — Крылова обернулась на парня, стоящего в полумраке. — «Такие» — это какие? — Полные тишины — она оглянулась вокруг. — Как видишь, я долго практиковался — русый пожал плечами, бегом спустившись с лестницы. Он обернулся назад, увидев как карие глаза чуть выше глядят сквозь пустоту с тихим вздохом. В голубых глазах мало кто видел слабость, но когда он видел замотанную девушку, лишь думал о том, как не хочет жертвовать ею ради «нас». Пётр пропустил ее вперёд себя, молча следя за каждым шагом, спускающемся вниз. За тем, как кудрявые волосы подпрыгивают. Как тело готово распасться на рваные куски. Спасут его только в том случае, если вырвут глаза. Свет, наконец-то показался из-за приоткрытой двери, с зеленой табличкой «Выход» чуть выше. Воздух был приятно обжигающим. Хоть ноябрь не радовал грязью под ногами. Арина, завернувшись в куртку, вышла наружу, вдохнув побольше кислорода в лёгкие. Но Гуменник оставался в тени, улавливая как кудри отражаются рыжей медью. Крылова уловила его в тени с издёвкой: — Твои плечи не настолько широкие, чтобы не смочь пройти в проём… Парень натянул ухмылку, показательно зарываясь ладонью в чёлку, закидывая ее назад. — Уверенна? — он выдвинул ключицы вперед, изображая недоделанного качка. Кудрявая прижала кулак ко рту, сдерживая смех. Но когда парень даже так с легкостью прошёл — не дала себе даже шанса не рассмеяться. — Да это я так. В пол силы… — отмахнулся русый от провала, параллельно артистично закатив глаза. Девушка сделала пару рывков, чтобы догнать его. Пётр в ту же секунду с непринужденным видом подставил ей свой локоть. И она приняла этот жест, хоть и вопросительно приподняв бровь. — Мы аристократичные суки? — Арина повернула голову в его сторону. Он хмыкнул. — Не аристократичные… — в ответ повернув голову, ответил тот. Небо было окрашено в серые краски, закрывая все возможные способы показаться солнцу. И прогреть макушки ребят. А магазинчик показался перед глазами довольно быстро. Забежав туда всего на пару минут, они купили себе личные допинги, в виде апельсинового сока и пачки пшенных хлопьев. — Вы бы смогли ее так в лицо назвать? — спросила Арина, попутно закидывая горсть хлопьев в рот. — Моркововна? Смерти нашей хочешь? — он на долю секунды усмехнулся, увидев надутое лицо девушки сбоку. Девушка сделала вспомогательный глоток сока. — Дай угадаю. Это Влад придумал? — она с придурью окинула взглядом Петра, в уме прокручивая недавно придуманную кличку тренеру. — Даже не сомневайся… — с каждым словом он становился всё тише, удаляя свой взгляд все больше вдаль. Крылова изогнула брови, глянув в том же направлении. Её тело резко пробило током. Почему сейчас это ощущалось хуже болевого шока. Казалось, что стоит на месте, хотя на автомате лишь уменьшала расстояние с журналистами. — Ребята, мы вас искали! — всё та же улыбка. И та же манера. Уже впивающаяся в уши как яд. Камера сразу была направлена на них. — Пару вопросов, не против? — риторический вопрос, скрашенный вежливостью. Гуменник пробежался глазами по закоченелой девичьей физиономии, не дав себе и пару секунд на раздумья: — Давайте я. Арина устала — он сделал шаг вперёд. Крылова мельком глянула на его полное уверенности лицо. Что даже спорить кто готов давать эти «пару слов» — не хотелось. Она неуверенно кивнула журналистке, сверлящей ее глазами. И просто отошла за оператора. — Пётр, вы всегда так заботитесь о напарнице? — камера в руках оператора установила ровное положение, а голос журналистки стал четче. Русый приподнял одну бровь. — Да. Конечно. Думаю, что нам всё таки стоит следить за состоянием друг друга — пожал он плечами. — Довольно мило! Многие фанаты считают, что вы выглядите, как более прочный тандем, нежели просто напарники — девушка протянула микрофон ближе к его рту, чем на прошлом вопросе. — Ну… — Гуменник хмыкнул. Ещё бы. — для фанатов обычное дело; искать везде любовные линии. Девушка позади старалась не начать кашлять. Пальцы рук, сжатые за спиной; сплелись в замок. Белые костяшки на них были примерно такие же, как и тон кожи. — Хорошо, — журналистка мысленно приняла к сведению. — вы заняли четвертое место. Как думаете, что вам помешало занять призовые? — Мы взяли достаточно много баллов, для начала пути парных выступлений… — он несильно нахмурил брови. — Сто десять баллов? — Сто тринадцать — послышался голос кудрявой, выдавив из себя это с такой же скоростью, как и возникшее осознание, сопровождающееся прижатыми друг к другу губами. Уголки губ русого приподнялись. Он чуть опустил голову, окидывая взглядом журналистку, эмоцию которой можно было легко предугадать. Довольство. Обсуждение точно будет. Парень выровнился, держа под контролем улыбку, прорывающуюся наружу. — Ну, сто тринадцать. Это хороший результат — сделал он вид, что ничего не произошло. Хотя понимал что предстоит услышать дальше. — Арина больше склонна считать баллы? — прозвучало эхом в ушах только у одного человека. Гуменник сжал губы в дрогнутой улыбке, молча кивнув головой. Ситуация больше смешила, чем выводила его из образа. Журналистка едва-ли пропустила смешок. — Тогда, желаю вам удачи, ребята! Камера наконец-то опустилась, с женским выдохом вблизи. Журналистка потирала руки, в попытке согреться, попутно провожая взглядом Крылову. Время летело быстро, особенно вдвоём, в тёмных закоулках помещения, без кучи голосов. Их и так хватало внутри голов, направленных друг на друга, болтающих обо всём и ни о чём одновременно. Но телефон парня, к большому счастью, начал активно вибрировать, когда становилось уже слишком темно. И холодно до дрожи в ногах. На бетоне, ведь, сидеть нельзя? Марковна почти кричала в трубку: — Почти золотые, вас где вообще носит? Лицо Петра в секунду изменилось. Он глянул на девушку напротив, мельком кивнув в сторону выхода. — Мы… — с предательскими шорохами они побежали вниз по лестнице. — мы щас подойдем. Вы же у автобуса? — Ну точно не у личного джета! — саркастично, почти перебив, ответила тренер, свесив трубку. Пара вынырнула на улицу, чуть-ли не челночным бегом направившись в сторону парковки. Ветер им однозначно мешал, сопротивляясь их скорости. Марковна, встретив их возле транспорта, с не самым доброжелательным лицом махнула рукой, зазывая внутрь. Где они двоя получили подзатыльники, пытаясь протиснуться в самую даль. Там, где вид в окне будет сливаться в одно целое, гипнотизируя. А мизинчики пальцев рук молча соревноваться на границе двух сиденьев. Она не будет показывать улыбку на своём лице. Уже сложно показывать ее без усталости. Слабину не давал почувствовать никто. Хотя сами всё прекрасно понимали. Арина немного прищурила глаза, когда фонари заморгали за окном слишком ярко. Следом за ними, наконец появился дом. Дом, дожидающийся всего-то двух человек. Она повернула голову в сторону парня, уголки ее губ приподнялись сами по себе, заметив его довольное выражение лица. Он чувствовал то же самое. Пальцы рук потянулись к друг другу сильнее, еле дожидаясь прибытия. Но дорога не могла быть вечной. Транспорт остановился. А вот пара начала активное движение вперёд, чтобы выйти наружу. Светлана Марковна, фоново для них — вяло попрощалась, коротким: «давайте, послезавтра жду вас» Крылова рывком направилась к подъезду, даже не обратив внимание на то, как ее веснушки на носу начинают перекрывать мелкие снежинки. Гуменник плёлся чуть позади, оглядываясь на ночное небо. Хлопья приземлялись аккуратно на куртку, создавая новый дизайн. — Ну ты чего? — протянула девушка, оглянувшись назад. Русый молча указал пальцем вверх. Прежде чем заглядеться на кудрявую, подставившую ладони так, будто сейчас насоберет целый сугроб. Но мужские руки ее ввели в трезвость ловким движением возле лица, аккуратно убирающий завиток, свисающий на глаз. Она ведь боялась резких движений возле лица. Пётр хило ухмыльнулся, загремев ключами из кармана. Глаза блестели на свету от фонарей, как и снежинки. Они вместе ускользнули домой. Где расслабление было общим ритуалом. А тишина — сильнее любых нежностей. Но впервую очередь. Лак. Который держался на последнем издыхании. Но сдавливающий волосы на голове весь день так, что она начинала болеть. Девушка уже скребла ногтями по ним, надеясь, что ее это избавит от муки, из-за предстоящего мытья волос. Легким движением они двоя выпрыгнули из обуви, чуть-ли не сетуя. — Пойду смывать остатки волос… — Ариша указала пальцем на взъерошенную «копну», молча направившись прямиком в ванную. — Помощь будет нужна — зови — хмыкнул тот напоследок, прежде чем упасть на кровать спиной, тихонько закрывая веки. Лишь далекий шум воды, наверняка горячей. Машины за окном. Чужая жизнь. И собственный пульс; заставлял его всё ещё быть в сознании, а не в отрубе. Спорт всё также не место для нежностей. А есть ли они дома? Наверное, смотря что принимать за нежность. Парень никогда не думал, что девушка будет защищать его ни от чего другого, как простейшая тишина. Ходящая вокруг, такая мутная. Та, где всплывают самые странные и страшные мысли. И будучи всё в той же тишине, правда вдвоём; всё казалось абсолютно другим, по началу даже непривычным. Молчание больше не давит на уши. А присутствие распространяет тепло даже на расстоянии. Хоть и к счастью — минимальным.

⊹ ◌ ࣪ ᜔ ⟡ ⊹ ◌ ࣪ ᜔

Возвращаясь домой я рада наконец чувствовать не запах чужих духов, а собственного очага, состоящего из отдушки кожи, имбиря и любимых мною благовоний.

А ведь боялась съезжаться и не почувствовать себя дома. Но, оказывается, что дом не только место, но и человек.

Человек, который, как странно, научил меня почти всему, кроме заветного «забить».

Я же не бьюсь в истерике, да?

Не слишком ли надоедаю своим контролем над всем. Знаешь, у тебя получается гораздо лучше.

Журналисты любят давиться желчью. Любят, когда неудачу можно с чем-то связать; особенно в попытке развязать нас.

А мы всё равно вместе.

Сквозь слёзы, которые заглушает забота.

Отойди от меня хоть на метр, а то боюсь, что совсем перестану видеть себя единицей.

Мы. Не ты и я.

Ох уж эта ванильность. Не верю, что мы такие шоколадки.

А вообще, давай без нежности и прелюдий.