Часть 11 Прощание

Утро было бесцветным. Шторы не пропускали солнце — лишь холодный рассеянный свет просачивался сквозь ткань. Комната пахла бессонной ночью и солью высохших слёз. Флешка лежала на подушке — аккуратно, как будто её положили с особой тщательностью. Ким Намджун первым взял её в руки. Пальцы дрожали, но голос оставался собранным: — Включаем. Экран телевизора вспыхнул. Появился Тэхён. Он сидел на полу студии. В той самой, где совсем недавно записывали песни, которые услышат Арми по всему миру. Свет был мягкий, естественный. Только он, как хрупкий одуванчик посреди поля . Улыбался. Не натянуто. Спокойно. — Если вы это смотрите, значит, я уже уехал, — начал он от первого лица, голос ровный, тёплый. — Пожалуйста, не ищите меня. Это не импульс. Это решение. Он сделал вдох. — Я вас очень люблю. Спасибо за всё. Годы, проведённые с вами, — самые лучшие в моей жизни. Я жил этими воспоминаниями. Держался за них, когда казалось, что разум рассыпается. Когда психика давала сбои. Вы были моим якорем. Видно было, как он контролирует дыхание. — Я выбрал другой путь. Уважайте его, пожалуйста. Он посмотрел прямо в объектив. — Намджун. Спасибо тебе. Ты был моим наставником. Моим маяком. Когда я, как воздушный шарик, улетал в свои фантазии, ты всегда мягко возвращал меня на землю. Не ломал — направлял. Без тебя я бы не вырос. Намджун закрыл глаза. — Джин… — Тэхён улыбнулся шире. — Мой прекрасный хён. Ты дарил нам тепло и смех, даже когда сам был уставшим. Ты строгий, но рядом с тобой мы чувствовали себя избранными. Ты кормил нас, заботился, украшал этот мир своей красотой… — он тихо рассмеялся. — И да, я всегда завидовал твоей коже. Джин закрыл лицо ладонями. — Юнги. Самый брутальный мужчина из всех. Нас делали «альфа-самцами» стилисты, но тебе ничего не нужно было добавлять. Ты и есть сила. Ты красивый. До неприличия талантливый. Ты всегда был моей опорой. Никогда не давал меня в обиду. Юнги сжал челюсть, но слёзы всё равно скатились. — Хосок… наше солнце. С грустью в душе, но всегда сияющий. У тебя я научился улыбаться, когда внутри зияют раны. Ты научил меня держать спину ровно, даже если внутри всё рушится. Чон Хосок тихо всхлипнул. — Чимин… мой любимый друг. Ты кажешься резким, иногда стервозным. Но у тебя самая уязвимая душа из нас всех. Я знаю, как ты любишь. Я вижу, как ты страдаешь. Я вижу, как тебе больно, страшно, стыдно. В твоих глазах я вижу лишь сожаление . И если я не прощу тебя, ты сломаешься . Я потерял много друзей, не успев попрощаться. Не хочу стать причиной твоего падения. Чимин дрожал, будто его ломало изнутри. Пауза. Тэхён отвёл взгляд, будто собирался с силами. — Гуки… Комната замерла. — Мой Гуки… У меня не хватает сил смотреть в твои глаза. Если посмотрю — не смогу уйти. На экране его голос стал мягче. — Прости, что влюбился так сильно. Прости, если не заметил, что у тебя не было времени и возможности выбирать. Может быть, ты не хотел быть с мужчиной. Может быть, я любил за нас двоих… и не заметил твоей нелюбви. Чонгук вскочил. — Нет… — прошептал он. — Будь счастлив, — продолжал Тэхён. — Создавай музыку. Ты умеешь делать её так, как никто. Я буду иногда смотреть издалека. Если буду знать, что с тобой всё хорошо — мне тоже будет спокойно. Он улыбнулся. Светло. Почти по-детски. — С любимыми не расстаются. Просто иногда любят на расстоянии. Экран потемнел. Тишина длилась долю секунды. А потом Чонгук закричал. Крик был таким сильным, что будто разорвал воздух. Он схватился за волосы, упал на колени перед экраном. — Неееет! Тэ! — голос срывался. — Я люблю тебя! Всегда только тебя! Ты слышишь?! Ты — мой! Мой маленький… не уходи… Он бил кулаками по полу, по тумбе, по собственному сердцу. — Я не выбирал другого! Я выбирал тебя! Всегда тебя! Голос сорвался окончательно. И сознание отключилось. Чонгук рухнул. Остальные бросились к нему, но каждый понимал: сегодня они потеряли не просто участника группы. Не просто друга. Они потеряли человека, который тихо умирал рядом с ними . За окном поднималось солнце. Холодное. Равнодушное. И где-то далеко Тэхён уже ехал навстречу точке невозврата.