Вернутся к фанфику

Глава 4

16 сентября 2026, 16:00
Не успело на улице посветлеть, а Рунбору уже затянули в одну из камер той же темницы. Только глубже, чем до этого держали дракона. Стражник, оставив оружие у стены, швырнул парня в центр, не совсем заботясь про мягкое падение. Настоятельница стояла снаружи, молча наблюдая за происходящим. Не успев собраться перед падением, Рунбора заскользил ладонями по грубому камню и громко зашипел. Приподнявшись, он посмотрел на стёртые до крови подушечки ладони и поморщился. Стражник, мгновение стоявший в стороне, по кивку настоятельницы подошёл к Рунборе и схватил со спины за рубашку, с силой дёрнув в стороны. Ткань захрустела, разрываясь на два неровных лоскута, и была небрежным движением сброшена с плеч вниз. — Нет... — тихо просипел Рунбора, когда до него дошло осознание. Он уже однажды видел такое. Года... три назад, с другим мальчиком, который тоже провинился перед настоятелями. — Мадам Бюстье, пожалуйста! Не надо! Я не делал этого! Он вздернулся на ноги, хотел кинуться к решётке, хоть взглянуть ей в глаза, но его с такой силой толкнули снова на колени, что он содрал и их, и ладони, смешивая кровь с песком и мелкой крошкой. Стражник подошёл к стене, снимая с крюка закрученный кнут, и расправил. — Рунбора, — ласково произнесла настоятельница, делая несколько шагов к решетке, держа пальцы в замке впереди себя. Она дождалась, пока мальчишка поднимет голову, посмотрит на неё, и продолжила: — Ты умный мальчик, всегда им был. Но ты понимаешь, что сделал глупость? Она вдруг шагнула в сторону, и зашла к ним. Обошла, встала спереди, и плавно присела на корточки перед ним, встретившись с гневным взглядом. — Просто признай это. Признай, что ты выпустил эту тварь. И так и быть, больше никто не пострадает, — она улыбнулась что не есть самой ненавистной улыбкой и протянула руку, коснувшись пальцами щеки Рунборы. — Я этого не делал, — твёрдо произнес он. Как бы ни хотелось отстраниться от её руки, он не шевелился. Лицо настоятельницы помрачнело. Она выглядела крайне разочарованной и грустной. Неспеша убрав руку, женщина покивала сама себе. — Ну ничего, ничего, мой мальчик. Мы тебе поможем. Твоя душа очернена ложью и гнилью. Это поправимо, не бойся. Десять лет твоя нога ступала на нашу священную землю, оскверняя её... Нежный, тихий голос врезался в подкорку сознания. От него больше не было спокойствия и умиротворения, был лишь леденящий душу ужас и страх. Она поднялась, постояла ещё какое-то время на месте, а потом неспеша ушла обратно в замок, оставив стражника с ребёнком внизу. Рунбора сидел, смотря себе под руки. Горячие слёзы капали на ладони, мешались с пылью и грязью, стекали и оставляли после себя чистые дорожки. Слёзы смывают всё плохое. Правда ли это? Первый удар врезался по спине косой полосой от лопатки до талии, расцветая красным длинным пятном. Рунбора взвыл, падая на локти. Он судорожно вдохнул, но следующий удар не дал ему даже толком отдышаться. Он зажмурился, вцепившись пальцами в холодный камель. Он не хотел плакать, как бы больно не было, но тело само вздрагивало от каждого удара, а слёзы продолжали течь, горячие и бесполезные. Хлёсткий звук снова рассёк тишину. Он вскрикнул и уткнулся лицом в ладони. Пыль забивалась под ногти, щёки горели от слёз, а в голове крутилась одна и та же мысль. Я ведь просто хотел помочь. Он просто не мог оставить Лоргона тут! Снова удар. Рунбора зажмурился крепче, стараясь считать. Один. Два. Три... На четвёртом сбился. Почему ему всё ещё так страшно? Почему перед глазами всё ещё стояла белая морда, почему он слышал тяжёлое дыхание дракона и чувствовал тот самый жар? Почему, несмотря на боль, он ни о чём не жалел? Он тихо всхлипнул и сжал руки в кулаки. И в какой-то момент он перестал считать. Числа смешались, звуки стали какими-то далёкими. Он уже почти не различал их, только вздрагивал от резких ударов и из последних сил старался оставаться в сознании. Наконец всё стихло. Кнут больше не рассекал воздух, шаги удалились, а тяжёлая дверь темницы с глухим скрежетом закрылась. Он ещё какое-то время сидел неподвижно, тяжело дыша. Потом попытался пошевелиться и тут же застонал. Сил почти не осталось. Он осторожно лёг на бок, свернувшись насколько позволяла боль, и подтянул к себе колени. Рунбора закрыл глаза. Перед внутренним взглядом снова возникло ночное небо. Огромные серебристые крылья, уходящие за верхушки деревьев. Лоргон... ...он дома. От этой мысли стало немного спокойнее. Сознание постепенно уплывало. Боль всё ещё заставляла глухо стонать даже от малейшего дуновения ветра, но со временем становилась приглушённей,, будто уходила куда-то под воду. Ближе к утру дверь темницы распахнулась, и внутрь вошли двое служителей. Один что-то тихо сказал второму, после чего они осторожно подошли к лежащему на полу мальчику. — Жив. — Конечно жив. Куда он денется. Говорили они вполголоса. Мальчика осторожно подняли, стараясь не задеть спину. Даже во сне тело отозвалось слабым болезненным вздрагиванием. — Осторожнее. — Я сам знаю! Не учи меня! Его вынесли из темницы и понесли по утренним коридорам замка в лазарет. --- Снег нещадно бил в глаза, залипая на длинных ресницах. Ветер гудел в ушах, поднимая сухой и рассыпчатый снег. Идти было тяжело, но Рунбора не останавливался. Ноги погружались в снег по колено и каждый шаг давался с огромным трудом. Окровавленные мечи волочились следом. Снег смывал с них кровь, а горячий от тел врагов клинок топил его, и вода стекала по нему, делая блестящим. Где-то внизу вопили рыцари Эркхана — из давних времён этот клан славился как чрезвычайно жестокий и эгоистичный. Они не верили в Идолов, не верили в Высшего, они верили лишь в своего предводителя. Они были грязным пятном на карте ксонских земель. И не смотря на то, что весь род Рунборы всю жизнь то и делает, что пытается захватить другие территории, они не убивали ради убийств. Они не получали такого наслаждения от того, что их братья по нации и вере захлёбываются в собственной крови. В отличие от эркханов, которые считают это «священным пролитием крови». Группа клана Рунборы попали в их засаду, когда они перевозили ценные грузы из Сейнара в свой город. Грабёж средь бела дня. Вот только этих уродов интересовало не золото, не припасы, а кровь, которую они проливали ради веселья. Ему двадцать один, но трупов видел в десятки раз больше, чем встретил зим за свою жизнь. А этих ублюдков возьмёт только яд. Им плевать на ранения, они их лишь разогревают к бою. Его загнали на заснеженную гору. Обступили толпой и вынудили карабкаться вверх, лишь бы не попасть ещё под чьё то лезвие. На груди багровым пятном на рубашке зияла глубокая рана от клинка. Мышцы не разрезало, но двигаться было сложно. Помимо этого по телу тут и там было много царапин от не слишком удачных уклонений. Сквозь шум ветра и снега Рунбора слышит стремительно приближающиеся к себе шаги и успевает развернуться. Со звоном встречает своим мечом клинок врага и смотрит в ненавистные, бордовые глаза. — Как тебя зовут, парень!? — кричит сквозь пургу ксон, надавливая клинком. Отталкивает от себя Рунбору и снова заносит меч для нового удара, который Рунбора с трудом блокирует, сцепив зубы. — Не твоё дело! — Синие глаза, красные татуировки... Да ты из Кхай’рэннов! В уши заливается мерзкий смех. Рунбора с силой отталкивает от себя ксона и наносит несколько ударов то тут, то там. И все противник успешно блокирует. Он пока не слишком выдохся, в отличие от самого Рунборы. Ксон перехватывает бой и напирает, вынуждая Рунбору задом подниматься по горному склону. И когда тот спотыкается, меняет траекторию удара и впечатывает лезвие в чужое бедро, рассекая плоть сквозь слои одежды. Рунбора с глухим стоном падает в сугроб снега, утопая в нём, но клинок не выпускает, готовый если что заблокировать удар сверху. — Сдохнешь, как последняя шавка! Как думаешь, останется ли от тебя что-то, если сбросить тебя со скалы!? — кричит эркханец, безумно улыбаясь, и поднимает меч, сжав его двумя руками. За спиной трубит рог. Ксон раздражённо оборачивается на своих соплеменников, готовый спросить, что за дрянь, и почему тревога. Но прежде, чем он успевает спросить, и кто-то объяснить, он видит в небе на горизонте стремительно увеличивающееся пятно. Подумал бы, что птица, но в их мире птицы таких размеров не водятся. Размах крыльев был куда больше, свисающие лапы... — Дракон! Мужчина оборачивается на Рунбору и злостно шипит. — Надеюсь, он сожрёт тебя и обглодает все косточки. И спешит спуститься с горы к своим ребятам, скрываясь в снегах и метели. Рунбора лежит в снегу, чувствуя, как стекает на него горячая кровь, и не может пошевелить рукой. Он замёрз, ему больно. Сердце в груди стучит набатом. Дракон... Откуда здесь дракон? Надо убираться... Дракон... Он хрипло выдыхает и с глухим криком боли поднимает тело. Переворачивается на не раненный бок, но под снегом оказывается лёд. Весь сугроб стремительно катится вниз по склону и рассыпается, подхватываемый ветром. Рунбора только успевает вонзить длинный кинжал в лёд, чтобы затормозить движение, но получается это только тогда, когда под ногами уже не остаётся твердой земли. Он с силой вбивает второй рукой другой меч в лёд, надеясь зацепиться хоть за что-то. Но другая рука отказывает. На груди снова открывается кровотечение. Метель вдруг очень быстро утихает, а из-за туч показывается несколько лучей солнца. Рунбора переводить взгляд на эфес меча и кинжала, видит, как блестит в солнечном свете кольцо на пальце, и вымученно улыбается. Надеюсь, ты жив... Онемевшие пальцы уже не держат, и соскальзывают с рукоятей оружий. Последнее, что он чувствует, это невесомый полёт со скалы, сильный ветер, бьющий в спину, и горячие слёзы, стекающие по вискам.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!