Часть 1

«Наталия Воронова снова переходит в группу Алексея Мишина после инцидента на московском льду.» «Никто даже предположить не мог, что Софья Самоделкина и Наталия Воронова за два года так и не поделили лед.» «Я могу прокомментировать. Изначально я пришла туда, чтобы получить больше опыта от прекрасного тренера Светланы Соколовской, сейчас я понимаю, что техника и подача Алексея Николаевича Мишина мне куда ближе. Так что, возвращаюсь на родину без капли сожаления.» — На-та-ша, держи корпус ровнее, не издевайся над телом! — Алексей Николаевич хлопнул ладонями, смотря на попытки фигуристки сделать хотя бы двойной лутц после восстановления. Последние полтора месяца дались девушке тяжело: переезд из ненавистного Москвы в родной Петербург, ушиб голени с повреждением сухожилия, хорошо, что не Ахиллово, вечные разборки и вопросы от прессы, скандал на московском льду, утомляющая жалость от фанатов и даже близких людей. Натали редко думала об окончании карьеры, но осень стала настолько разрушительной, что руки опускались даже при виде льда. И единственным спасением для нее оказался Алексей Николаевич Мишин, который позвонил ей почти сразу после инцидента, успокоил и пригласил обратно на родной лед, где она провела большую часть жизни. Он был единственным, за исключением родных и друзей, кто не отвернулся от нее после провала в Москве.

***

— Наташенька, ты как? Родители уже прилетели? Я могу приехать первым рейсом, если они все-таки не смогли.- Алексей Николаевич по ту сторону экрана выглядел так, будто сидит на иголках, а на фоне Олег Станиславович Татауров нервно ходил по кабинету, смотря в пол, — Олег тоже себе место не находит. — Ничего не нужно, ко мне уже едет Лиза. Алексей Николаевич, вы простите меня? — девушка сидела в своей палате и вытирала слезы. Ей было стыдно перед тренером, который стал ей вторым отцом, а может быть и первым, родного она почти не видела, за исключением праздников. — За что, Наташенька? — Я не должна была уезжать. Променяла родной лед на какого-то козла, который крутил роман за спиной с другой девушкой. Если бы я хоть на секунду одумалась тогда… — Наташа, перестань. Рано или поздно птенцы вылетают из родного гнезда, — Мишин любил добавлять метафоры в нужные места, — главное, что ты жива и почти здорова. Остальное совсем неважно. Татауров подошёл ближе, посмотрел на Воронову и тяжело выдохнул. Решение, которое приняли тренеры до звонка с фигуристкой было правильным, но очень сложным. Хотя, на данный момент, это почти ничего не значило, для них было важным уберечь спортсменку от провала, который можно было избежать. — Воронова, знаешь одну хорошую песню? — серьёзно сказал Олег Станиславович, задержался на несколько секунд, слабо улыбнулся и тихо запел, — Наталиии, от судьбы и от тебя мне не уйти… Тренеры хрипло посмеялись, оставляя шатенку по ту сторону экрана в недоумении от услышанного. Настолько, что даже плачь прекратился, а дыхание, сбитое после двух часов истерики, стало постепенно восстанавливаться. Мишин продолжил, подхватывая волну своего бывшего ученика. — Утоли мои печали, Натали, — пение тренера было таким родным, что Ната даже тепло улыбнулась. Он часто напевал разные песни на тренировках. — Наташа, возвращайся в группу. Тут твоё место, твой родной лед, город. Мы поможем тебе восстановиться, а после приступим к полноценным тренировкам. — Олег Станиславович, мне очень стыдно возвращаться, некоторые фигуристы говорили, что я променяла вас на Москву. Что же будет, если я вернусь, — Воронова нервно потерла лоб, вспоминая, как Лиза рассказывала, что бывшие товарищи считают ее предательницей. — Наташенька, я прошу тебя, даже не думай по поводу этого. Ребята рано или поздно поймут тебя, тем более настоящая причина ухода целый день не слетает с главных строк всех новостных сайтов, — Алексей Николаевич посмотрел на Татаурова и тот кивнул в знак согласия, — но если ты переживаешь так сильно из-за кого-то определённого, то мы можем поговорить с ним лично. Ната и вправду переживала из-за кого-то определённого, но вслух произнести эту фамилию было невозможно, поэтому она лишь отрицательно махнула головой, хотя в мыслях этот человек все равно крутился. Дикиджи.

***

Воронова снова упала с двойного лутца и ударила кулаками по льду. Заход и изготовка получились идеальными, но приземлиться после прыжка на правую ногу не получилось — недавно восстановленная конечность не слушалась. Шатенка поднялась и снова начала заходить на несчастный прыжок, но встретилась с Владом, который только прыгнул четвёртой аксель. — Ворона, ты беспомощна, — фигурист остановился рядом с Натали, — и это уморительно. Девушка ничего не ответила, только раздражённо фыркнула и сделала заход. Прыгнув тройной лутц и приземлившись с него очень даже чисто, Ната повернулась к Дикиджи и показала средний палец, подмигнув. Тот лишь закатил глаза и подъехал к Татаурову, размахивая руками от злости. — Наташа, елки палки, — девушка развернулась на раздраженный голос Мишина, — Ты с ума сошла? Ты решила инвалидом остаться? — Алексей Николаевич, все хорошо, нога не болит, просто слушается только когда я злюсь. И видимо злость на себя уже не катит. — А с каких пор ты злишься на Влада? — Мишин сложил руки на груди крестом и удивлённо посмотрел на свою подопечную, — я что-то не припомню, чтобы вы ругались. — У нас тихая война, — шатенка ехидно прищурила глаза, но снова вспомнила реплику фигуриста и моментально стала серьёзнее, — и вообще-то идет она уже давно. — Что-то не припомню, — мужчина почесал затылок и повернулся на парня, который откатывал произвольную программу для чемпионата России, — хороший мальчик! Добрый, отзывчивый, весёлый. Да и спортсмен компетентный. Разве этого мало для дружбы? — Вроде вполне достаточно, — девушка повела плечами в сторону Дикиджи, наблюдая за дорожкой, которую он делает. Парень обратил внимание на обсуждение Мишина и Вороновой и презентабильно сделал каскад четверной лутц + тройной сальхов, после чего получил от Татаурова, но собой все равно был доволен, показав это ухмылкой и хитрым прищуром. Шатенка закатила глаза, — Алексей Николаевич, я не буду ним дружить, даже не просите. Он меня бесит. — Боже, Наташа, тебе же не 10, взрослая девочка. Так а поругались вы каким образом? — Мишин тяжело выдохнул, спорить с твердолобой Натали было бесполезно, но он отстаивал свою позицию почти всегда до последнего, что заканчивалось нервными срывами обоих. — Я как нибудь потом вам расскажу, — девушка прокрутилась вокруг себя, — что мне еще сделать? — Давай дорожку шагов из твоего последнего проката, потом бильман, а дальше заходишь на тройной тулуп. Раз ты так спокойно прыгаешь. — Опять на больную ногу, — Ната особенно раздражалась из-за неудачных попыток. Раньше выполнение прыжков для нее не было задачей со звёздочкой, даже четверные она отрабатывала почти всегда идеально. А сейчас. Сейчас нужно просто восстановиться, но терпения на это не особо хватало. Воронова выполнила все наказания тренера и, выходя из бильмана, тяжело вздохнула. Собравшись с мыслями, она зашла на тулуп и, оттолкнувшись зубцом конька, сделала 3 оборота. Фигуриста приземлилась на правую ногу и чисто закончила прыжок. Нервно выдохнув, она посмотрела на Мишина, который показывал большой палец вверх. Девушка вышла со льда самой последней и присела на скамью, чтобы переобуться. Обычно Наталия сидела там около 10 минут, в наушниках включала любимую музыку и молча смотрела на блики льда от ярко-белых прожекторов. Так она хотела сделать и сегодня, но тот, кто стоял сзади и упорно прожигал взглядом ее спину, явно не собирался уходить и оставлять фигуристку в покое. И только один человек мог сделать Наташе пару ножевых ранений глазами. — Что нужно? — она села к нему в пол оборота. — Ворона, уходи из группы, тут тебе явно не место, — Дикиджи говорил это с издевательской улыбкой, из-за чего девушка еще быстрее вскипела. — Тебе какая разница, где я вообще катаю? Тут мой тренер, мой родной город, вся моя жизнь была вкатана в этот лед. И кстати, Мишин вместе с Татауровым пригласили меня обратно, — Ната ткнула указательным пальцем парню в грудь, — так что уважай выбор своего тренера. — Главное, что к тебе у меня уважения нет, — увидев, как девушка кивнула и направилась к выходу, Влад перехватил ее руку и остановился около уха, — предателям здесь нет места. — Тогда ты должен уйти первым.

***

Четырнадцатилетняя Наташа стояла около борта, задумавшись о новой произвольной программе под свою любимую музыку «The Dragon Book» из любимого мультфильма «Как приручить дракона». Идея появилась еще давно, но предложить ее Алексею Николаевичу девочка не осмеливалась, тренер обычно выбирал строгие, иногда исторические программы, исключая любые намёки на мультфильмы. «Слишком детские мотивы» — всегда говорил Мишин, забывая о том, что Ната еще ребёнок. — Почему такая задумчивая? — к ней подъехал Влад, худенький кудрявый мальчишка, с которым они иногда общались на тренировках. — Думаю на счёт новой произвольной, жаль только, что Алексей Николаевич не разрешит мне ее откатать, — Воронова грустно улыбнулась и посмотрела на тренеров, которые что-то бурно обсуждали. — А что за программа? Девочка рассказала своему новому товарищу все, что было в ее мыслях: музыка, образ ночной фурии, показала некоторые прыжки и дорожки, объяснила идею номера. Мальчик увлечённо слушал, кивая, иногда повторяя движения Наты. Шатенка почувствовала себя услышанной и даже подумала, что они могли бы подружиться. Через неделю Мишин завёл разговор о новой произвольной программе и впервые спросил у Натали ее мнение, объяснив это тем, что ей пора самой принимать важные решения. Но девчонка, не успев ничего сказать, услышала до ужаса знакомую мелодию и повернулась к звуку. Дикиджи катал ее программу. И когда их взгляды встретились, он лишь грустно посмотрел на Наташу, у которой мелленно появлялся ком в горле от нарастающей обиды. Но, собравшись с мыслями и силами, она повернулась на тренера с безэмоциональным, почти белым лицом. — Алексей Николаевич, мне ничего на ум не приходит, может быть у вас есть идеи?