душа его дивная

У Аверина, когда он протянул ему окровавленную руку, были совершенно дикие глаза: затравленные и при этом горящие, как у зверя, который уже был загнан в угол, но готовился продать свою жизнь подороже. Александр улыбнулся, припадая губами к ране и слыша над головой болезненный стон, когда острые зубы коснулись кожи. Нет, графу бояться не стоило, точно не Александра. Сожрать его сейчас было бы самым большим расточительством.