4.Луна

Со дня её смерти я пережила уже несколько Штормов. Ей же не дали шанса пережить ни одного. Я жила, выживала, делала вид, что мне есть ради кого жить. Я узнала: стёртые люди могут перерождаться. Но я ни на что не надеялась... До того дня. Она не помнила меня. Теперь она была арканисткой — её от Шторма спас кто-то из наших, укрыв белым зонтом. Она думает, что всегда была частью этого мира. В тот день на ней были белые одежды. Она была прекрасна, как луна, что всходит над беспросветной тьмой. Она осветила мой день. Мою чёрную, мёртвую жизнь. Она смотрела сквозь меня. Вежливо, с холодным любопытством, будто изучает незнакомый феномен. А я не могла дышать. Потому что каждое её движение, каждый наклон головы вырывали из памяти тот самый смех, ту самую улыбку, что рождалась раньше шутки. Я наблюдала за ней, кажется, целую вечность. Заметив мой взгляд, она спросила, что не так. Я помотала головой, не отводя от неё взгляда, — наверняка я выглядела тогда слишком странно. Она пожала плечами и ушла. Её плащ колыхнулся в воздухе, оставляя за собой шлейф чего-то неуловимого. Того самого света, что когда-то согревал меня изнутри. А я осталась стоять посреди коридора и чувствовать, как стучит моё сердце. Впервые за долгое время — громко, сильно, почти до боли. *** После этой и многих других наших встреч я не спала. Смотрела в потолок и считала удары своего сердца. Оно не болело. Оно вообще ничего не делало — оно жило. Я вспоминала, как она коснулась моей руки, когда передавала — даже не помню что. Как на секунду задержала взгляд на моём лице, будто пытаясь разгадать загадку. Как в её глазах мелькнуло что-то тёплое — на долю секунды, почти незаметно. Говорят, стёртые не возвращаются. Перерождение — это смерть. Старая личность уходит навсегда, оставляя новую, чистую, как первый снег. Но снег помнит, что был водой. Вода помнит, что была паром. Звёзды помнят свою душу и свои мечты. А душа... может, душа помнит больше, чем мы думаем? Я не знаю ответа. Но когда за окном занялся рассвет, я встала и умылась холодной водой. Посмотрела на своё отражение. Уставшее, похудевшее, с тенями под глазами, но уже не похожее на лицо ходячего трупа. — Ты справишься, — сказала я себе. — Ты уже справлялась. А теперь у тебя есть ради чего просыпаться по утрам. Ради неё. Ради того, чтобы однажды она посмотрела на меня и вспомнила не умом — сердцем. Которое бьётся с правой стороны. Луна сегодня так прекрасна, Сияет тихо в вышине. Она как будто шепчет ясно: «Ты выстояла. Ты смогла». Исцелилось моё раненное сердце, Перестало звать сквозь боль. Излечилось — распахнулись дверцы, Пора отложить мне свою роль. Луна сегодня так прекрасна — Не потому что ярче свет. А потому что в этой мгле Я наконец сказала боли: «Нет».