Вернутся к фанфику

Заслуженный покой

20 мая 2026, 16:00
Назад мы возвращались пешком. Лететь я не мог. Мэхи отдала все обретённые сейчас силы на то, чтобы вернуть Михаила и избавиться от Ру в своём теле. Её прежних сил было не так много, чтобы превратиться в дракона и отнести нас обратно. И кстати говоря, бессознательного Михаила я тащил сам. Мы шли по пустошам. Заваленным трупами. Когда Мэхи поглотила Ру, ими некому было управлять. И так как она обрушила на Ру своё проклятье, оно же распространилось и на всю её орду. Впереди виднелся город. То, что от него осталось. Более-менее целым выглядел только отель, потому что был на отшибе и в него ударные волны и заклинания не попали. Я был рад, что всё закончилось. Наконец-то закончилось. Но было так много погибших, так много разрушений. И от этого радость казалась неуместной. Когда мы вернулись, то на нас налетел Каин. У него был отрублен хвост, от этого он немного покачивался, когда ходил. На лице были синяки, разбита губа, но он улыбался. И я улыбнулся, видя, что он выжил.  Отца мы нашли позже. Он нёс на руках Лют, удаляясь от поля боя. Её крыло было разрублено, а из бока текла кровь. Я тихо сглотнул комок, видя это. Она была жива, дышала, даже сознание не потеряла от боли. Каин кинулся к ней. Отец уложил её на землю, пока брат магией носился в свою комнату за лекарствами и обратно. Он гладил её по щеке. А Лют льнула к папиной ладони и устало улыбалась.  Я притащил Михаила и уложил возле неё, выпрямляясь и хрустя спиной. Серафим хоть и выглядел стройным, он все равно был тяжелым. Ну или мне так казалось из-за усталости. Папа перевёл на него взгляд и хлопнул глазами. Посмотрел на нас. - Как? – спросил он тихо. - С трудом. – так же тихо ответила ему Мэхи, отворачиваясь и смотря на руины города.  - А ты чего в крови? Кого съела? – усмехнулся папа. - Маму. – виновато ответила она, опуская голову.    Я поджал край губ. Подошел к ней и обнял со спины. Она любила Ру. Любовь к родителям сильна. Даже если они с тобой так обращаются. Особенно, когда ты любил их всю жизнь, и думал, что они тебя тоже.  Папа взглянул на Лют. Та слабо двинула в сторону головой, мол, иди. Он поцеловал её и подошел к Мэхи. Взял её за плечи. - Ты всё сделала правильно. Ты победила. Мы победили. Слышишь? - Да. Спасибо.   Он обнял её и погладил по макушке. Мэхи шумно сглотнула, подняв на него глаза. Она слабо улыбнулась.  - Адам. - Чего? - Можно на нашем памятнике я буду выдыхать огонь?     Он хлопнул глазами и фыркнул. - Да легко.   Я чуть улыбнулся. Обязательно с ней поговорю, чуть-чуть позже. Сильно за неё переживаю. И пока мы стояли, а Каин реанимировал Лют, послышалась возня. Повернув голову, я увидел, что Михаил двигается и держится за лоб. Он сел и открыл глаза. Вау... Мэхи вправду очень на него похожа. Его глаза, его черты, его бледность, носик, они даже удивляются одинаково. Раньше я его лица не видел. Я его вообще не видел, с ним как-то папа больше общался. Он и подошёл к нему и протянул руку. - Доброе утро. – с ухмылкой сказал он.   Михаил поморгал и поднял взгляд. Его глаза округлились. - Адам?  - Да-да, он самый. - Ты... ты откуда... да пофиг.   Он схватил папину руку, поднимаясь на ноги и обняв его. Папа от неожиданности покачнулся, но фыркнул и обнял серафима в ответ. Они были одного роста, отец был полнее него, и Михаил на его фоне был до ужаса бледным. Ну да, папа умер загорелым, потому что работал в полях вместо Каина, когда того изгнали. И таким он и остался.  Михаил отпрянул и окинул папу взглядом. Усмехнулся и тыкнул ему в живот. - Ты разжирел.  - Ой, иди нахуй. – закатил он глаза. - И с каких пор у тебя рога? И крылья такие... ты чё, падший? - Ну да. Зато я не дрых четыреста лет. - Сколько?! – опешил он. Затем хлопнул глазами и взялся за переносицу. – Я... стой, просто стой, дай вспомнить.    Папа на это положил руку ему на плечо и мило улыбнулся. - Ты выебал бабищу с именем моей жены, и она тебя сожрала.  - Это я помню. Не буду спрашивать, откуда ты это знаешь. – буркнул Михаил недовольно. – Дай вспомнить остальное. Стой... дочка... у меня есть дочь!  - Да ну? – протянул отец с наигранным изумлением.  - Да, не ты один с женщинами развлекался, потом постебёшься. Мне надо её найти.  - Ну не знаю, ты уверен?   Я прикрыл глаза. Незачем издеваться над ангелом, он только что вернулся. Каин, который был возле нас, и аккуратно фиксировал крыло Лют, тихо усмехнулся.  - Как думаешь, скажет? – шёпотом спросил он меня. - Должен. – ответил я.    Михаил тем временем ухватил отца за плечи и встряхнул его. - Адам, я не шучу, мне нужна моя дочь! Её могли убить, съесть, изнасиловать, пока я валялся, а она была одна в этой помойке! Чего ты ржёшь!? - Хах, ничего, ха-ха, правда. Жива она. - Откуда ты знаешь?!   Папа, хихикая, взял его за голову и развернул в нашу сторону. Михаил хлопнул глазами.  - А теперь знакомься. Это мои... мои.  - Ваше величество. – сказала Лют и поднесла к груди ладонь. Она хотела встать, но Каин ей не дал. – Нгх, простите, что в таком положении. - Ничего, лежи. – он окинул её сочувствующим взглядом. – Ты Лют, правильно? Мы виделись на полигоне.  - Это Каин и Авель. Авеля ты знаешь. Каин тусил здесь. – сказал ему папа, опускаясь к Лют и беря её на руки.    Михаил скользнул взглядом по Каину. Поднял бровь. - Убийца?  - Очень приятно. – лыбился брат.  - Ага, а мне-то как. – вздохнул серафим и заметил меня. И умилительно улыбнулся. – Авель, давно тебя не видел. Ты не изменился. Почти.  - Здрасьте. – нервно улыбнулся я. Мы разве знакомы? Хотя нет, может я его и не знал, но он меня явно видел. – Очень рад.  - Адам, - Михаил повернулся к нему. – Безмерно рад знакомству с твоей компашкой, но я вроде сказал, что мне нужна дочь.  - Так вон она стоит. – ответил ему отец, ставя Лют на ноги и поддерживая её.    Я молча шагнул в сторону. Пока они разговаривали, Мэхи отошла немного, и за мной её не было видно. Михаил уставился на неё. А она на него. Они разглядывали друг друга. С любопытством, растерянно, неловко. Серафим шагнул к ней. - М... Мэхиген?   Она робко улыбнулась и кивнула.  - Здрасьте... папа.      С губ Михаила сорвался смешок. Он сгрёб её в охапку и обнял, крепко прижимая к себе. Я от умиления чуть не прослезился, это так трогательно, так прекрасно. Он гладил её по макушке, спине, и жмурился, улыбаясь.  - Не надо так сильно. – процедила Мэхи.  - Ой, извини. – серафим разжал руки. – Я просто... я не рассчитал, хех, прости. Ты красавица.  - Спасибо. – она отошла на шаг назад и помялась. – Я эм. Ну... мы с вами незнакомы, мне неловко.  - Не надо выкать, я же не чужой. Хотя, ты меня не видела и... да, конечно, я... Эм… тебе уже сколько? - Пятьсот двенадцать. - Еб… ой, извини. Просто ты такая взрослая… в куклы явно уже не играешь. - он нервно усмехнулся. - Может… ты хочешь что-нибудь?    Я укусил себя, чтобы не прыснуть. Их неловкость и робость так умиляет, трудно не улыбаться и не хихикнуть.  - Можно я потом придумаю и попрошу? – сказала ему Мэхи. – И ещё извините... извини за нимб. Я им пользовалась немного. - Немного? Ты Рай чуть не разнесла. – фыркнул папа. – И орду. И саму эту суку.  - Ты атаковала Рай? – переспросил её Михаил с удивлением. – Зачем, можно спросить? - Я случайно. – она отвела глаза. – Но не жалею.  - Я расскажу тебе историю о пиздеце, который тут был. – Папа обнял Михаила через плечо и ухмыльнулся. – История часов на двадцать, торопиться тебе всё равно некуда, так что слушай. Просыпаюсь я, значит, в притоне из говна и палок...   Отец принялся ему рассказывать, что тут происходило. И пока рассказывал, Каин закончил лечить Лют, разве что, крыло её исцелить мог лишь потом. Как и моё. А я посмотрел на Мэхи. Она недолго разглядывала Михаила, а потом перевела взгляд на руины. Я подошел и взял её за руку.  - Ты как? - Нормально. – она повернула ко мне голову, измученно улыбаясь. – Я съела отца, а теперь и мать. Может, я и тебя тоже съем? - Меня? – невинно хлопнул я глазами и улыбнулся в ответ. – За что? - Ты аппетитный. – Мэхи откинулась спиной мне на пузо и грудь. И снова прижала себе к животику мою ладонь.  - Тебе больно? – обеспокоенно спросил я, поглаживая её живот.  - Нет. – она мотнула головой. – Я... мне так спокойнее.    Я кивнул, обняв её пузико обеими руками и целуя в висок. Всё закончилось. Наконец-то всё кончилось.   Прошло время. Город восстанавливали, раненные выздоравливали. Только уже без нас. С возвращением Михаила на небесах разгорелся скандал. Он был в ярости, когда узнал, что Сера сделала и чего не сделала. Мы тогда все вместе наверх поднялись. Надо было вернуть уцелевших экзорцистов обратно, в том числе и тех, кто уже был готов отречься от небес, лишь бы продолжать служить отцу. И тогда, в зале суда, где Михаил орал на всех, ибо «меня всего четыре века не было, что за ебень вы устроили?!», Сера раскаялась. Она подлетела к нам. Окинула нас взглядом. И остановила его на Мэхи. - Мне жаль, что я совершила такие ужасные ошибки. Вы спасли нас. – она немного прищурилась, встретившись с Мэхи глазами. – Небеса этого никогда не забудут.    Не знаю, шла ли речь только о спасении, или об атаках Мэхи тоже, после которых пострадал город, дворец, и часть охраны. Мэхиген приподняла брови, глядя ей в глаза. - Не забывайте. И я не забуду.     Была ли это угроза, я не знаю. Но после этого Мэхи просто всучила Сере в руки нимб Эмили, которым до этого пользовалась Ру. И отвернулась, идя ко мне. Я же посмотрел на серафима.  - Я эм... Сера. Я не буду больше лидером экзорцистов. Я им и не был. И никогда не хотел. - Но Адам не может, он падший. – она свела брови. – Авель, я сожалею, но... - Хуйня! – прервал её Михаил, властно зыркнув. – Я все сделаю. Адам, что скажешь? Я верну тебя, будешь снова генералом своих девчонок.    Папа взглянул на Лют. Ухмыльнулся краем губ. А она улыбалась ему. Он взял ее за руку. И ответил, не отводя от девушки взгляда: - Я не хочу.  - Чт... а? Почему? – захлопал глазами Михаил. – Тебе же нравилось. - Война окончена, небеса дружатся с адом, искупление работает, и прочая херь. Экзорцисты не нужны. Значит и я тоже.  - Нет, стоять, с каких пор армия не нужна, раз нет войны? - Михаил, я не хочу. – повторил отец, переведя на него взгляд. – Дай им отдых. Они заслужили. Буду нужен – зови. А пока что я ухожу. Мы уходим.  - Куда? – не понял он. – Ты в ад собрался? - Нет. На Землю.  - И зачем? Что тебе там делать? - Не мне одному. Пить, ебаться, гулять, работать... жить.    Михаил круглыми от удивления глазами смотрел на него. - Ты... тебе нельзя долго там быть. И ты это знаешь.  - Не только я туда иду. Мы все.  - Зачем? – повторил серафим. – Останьтесь здесь. Я сделаю так, чтобы даже Каин мог здесь находиться.  И Мэхиген...    Он подошел к дочери и взял её за плечи.  - Дочь, останься со мной. Дай мне шанс стать твоим отцом. Мы будем жить здесь, никто и никогда больше не закроет тебя где-то и не наденет ошейник. Мэхиген, останься здесь.    Она посмотрела ему в глаза и взяла за руки. Слабо улыбнулась. Она вообще в последнее время замкнулась как-то, ей часто было плохо, она не хотела много разговаривать. Я решил, что так она переживает тот момент, когда съела Ру, а потом заперла ее в проклятой яблоне. Я старался не донимать, ждал, когда заговорит сама. Не хотел лезть в душу. Мэхи погладила отца по руке. - Я два раза была здесь. Дважды меня запирали. И дважды я сбегала. Хотя бы теперь не запирай меня здесь, отец.  - Я и не думал! – он вздохнул и посмотрел на меня. – Авель, хоть ты ей скажи.  - А что я? Я за неё. - Ты сказал, что сделаешь, что я попрошу. – Мэхи посмотрела ему в глаза. – Дай нам уйти на Землю. Приходи, когда сможешь, мы всегда будем рады. Только отпусти сейчас. Пожалуйста... папа.    Он сжал губы. Обнял её, гладя по волосам. Затем посмотрел на меня снова.  - Заботься о ней.  - Конечно. – кивнул я.    Михаил отпустил её. И с того дня мы ушли. В мире живых я не был очень давно, первое время невольно глазел на всё вокруг, как и Мэхи, которая тут вообще ни разу не была. Мы выглядели, как люди. Без рогов, нимбов, когтей и крыльев. Просто люди. Которые будут просто жить. Вечером мы сидели в одном из баров. На следующее утро мы должны были разойтись. Каин хотел в джунгли. Отец и Лют – жить в мегаполисе. А Мэхи умоляла меня показать ей море. Она никогда его не видела. Даже на небесах. Я не успел ей его показать. Поэтому мы улетаем туда завтра. И в этот вечер папа затащил нас всех отпраздновать победу и попрощаться. Само собой, мы расстаёмся не навсегда, а всего лишь на год, может даже меньше. И все равно грустно немного.  - Что ж, - заговорил папа, наливая нам всем виски. – Это был долгий год.  - Мы же полгода назад встретились. – не поняла его Мэхи, накрыв свой стакан ладонью и давая понять, что пить она не будет.  - А воскрес я год назад, не душни. Ну так вот. Для начала: мы ахеунны. Мы пиздаты. Мы блять спасители мира. И Михаил сказал, что в нашу честь на небесах и в аду уже стоят памятники!   Мы довольно зашумели. Папа на это ухмыльнулся. - Ну всё, всё, я ещё не закончил. Ещё я... эм... я общем...  - Скажи, давай, ты сможешь. – лыбился Каин. - Цыц! – отец вздохнул. И окинул нас взглядом. – Я люблю вас. И горжусь каждым из вас. И... и спасибо, что вы живы. Что сейчас сидите здесь. За нас. За семью.    Мы выпили. Я аж прослезился немного. Не думал, что однажды он скажет такое и мне тоже. Мы пили, смеялись, улыбались. Глубокой ночью я и Мэхи вернулись домой. Утром наш самолет, ещё есть пара часов подремать. Я свалился на кровать, будучи немного пьяным. И услышал, как она выходит на балкон.  - Мэхи. Мэхи, сладкая, спать идёшь? – промычал я в подушку.    Ответа я не услышал. Лишь грохот. Быстро выпив оставленное Каином зелье и протрезвев, я выскочил на балкон. Мэхи была в порядке. Только чемодан был опрокинут. Я выдохнул. - Я уже испугался.  - Извини. Ты спи, мне не хочется.    В свете луны она мне сейчас казалась особенно красивой. Хрупкой, мягкой, нежной. В развевавшемся полупрозрачном пеньюаре, с красивыми волнистыми волосами. Она поёжилась от ночной прохлады. Я подал ей руку, помогая зайти. Мэхи вдруг поцеловала меня. И, прижавшись ко мне спиной, положила мою ладонь себе на живот. Я медленно моргнул. Он стал каким-то другим. Как будто побольше. Но не такой пухленький. Скорее округлый и немного упругий. Я перевёл взгляд на её лицо. Мэхи улыбалась. - Ты... ты не потолстела, правильно? - Нет. – мотнула она головой и тихо хихикнула.    У меня вырвался смешок. - Ты... хах... ты поэтому... почему ты не сказала раньше? - Я хотела как-то по-особенному. И думала, что ты сам догадаешься.  - Я люблю тебя. Люблю, слышишь? – я расцеловал её лицо. Потом наклонился и поцеловал живот, поглаживая его и её по спине. – Хах, Мэхи... мальчик или девочка? - Не знаю. – она пожала плечами. – Ты кого хочешь? - А какая разница? Он наш. Твой и мой. – я обнял её. Из спины выступили крылья, которыми я её укрыл. – Ты не боишься? - Немного. Но меня утешает, что не одна я буду с животиком. – она похлопала меня по животу.    Я засмеялся, подхватил её на руки и закружил по комнате. Я упал с ней на кровать, держа на себе девушку и продолжая улыбаться и целовать её.  - Остальным скажем? Можно я сам скажу? - Конечно. – Мэхи взяла меня за щёки и звонко чмокнула губы. Ласково улыбнулась. – Авель. - Да? Что? - Если он будет таким же аппетитным пончиком, и тоже будет так вкусно пахнуть, я точно вас обоих съем.    Я улыбался, целовал её, обнимал, и гладил тёплый округлый живот. Наутро, когда мы были в самолёте, я написал Каину и папе с Лют, что Мэхи в положении. В ответ успел лишь прочитать папино: «Поздравляю, это охуенно! Но если ты заделал ей дочь, я на тебя обижусь!». Дальше связь на время пропала. Но мне кажется, если он и обидится, то не сильно. Мы взлетели. Мэхи легла головой мне на плечо и задремала. Я поцеловал её в макушку и закрыл глаза. Вздохнул. Всё закончилось в аду. Теперь всё будет по-другому. Без страха, угроз и боли. После стольких страданий. Я начал дремать, держа Мэхи за руку. Мне снился мой сын. Улыбчивый, светловолосый, с щербинкой меж передних зубов, как у меня. Только с парой тёмных прядок, как у его мамы. И с её глазами, синими-синими. Как море. Он, я и Мэхи были у этого моря. И в том сне ничто больше не нарушало наш покой.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!