Вернутся к фанфику

I'll bring you coffee with a kiss on your head.

21 февраля 2026, 00:50
Он не помнил, как они добрались до кровати. В памяти остались только обрывки: холод стекла под лбом, тёплые ладони Айвена на плечах, его голос — низкий, ровный, въедающийся под кожу. А потом — темнота коридора, скрип половиц, и вот они уже здесь, в спальне, где шторы задёрнуты так плотно, что даже свет луны не пробивается. Лоргон сидел на краю кровати, сжимая край простыни побелевшими пальцами. Дрожь никак не проходила — мелкая, противная, въевшаяся в мышцы за трое суток без сна. Перед глазами всё ещё стояла та машина. Тонированные стёкла, номера, которые он переписал и выучил наизусть. И тишина. Самая страшная — тишина ожидания. Айвен опустился перед ним на корточки. В полумраке его лицо казалось вырезанным из камня — резкие скулы, твёрдая линия губ, глаза, в которых не было ни капли жалости. Только усталость и, знакомое до боли, въевшееся в душу понимание. — Сними куртку, — тихо сказал он. — Ты в ней уже третьи сутки. Лоргон дёрнул плечом. — Не надо. — Надо. Айвен не ждал разрешения. Его пальцы сами нащупали молнию, потянули вниз. Лоргон дёрнулся, но позволил. Позволил стянуть с себя пропитанную запахом улицы и страха ткань, позволил отбросить её в угол. Остался в одной тонкой футболке, и сразу стало холодно. Или это не холод был вовсе, а всё та же дрожь. Айвен не ушёл. Он так и остался сидеть на корточках, глядя на него снизу вверх. Его ладони легли на колени Лоргона — тяжёлые, тёплые, живые. — Рассказывай, — сказал он. — Что рассказывать? — голос Лоргона сел, превратился в хрип. — Ты сам всё видел. Машина у подъезда. Третьи сутки. Номера я пробил — левые, стекла тонированные в ноль. Из неё никто не выходит, но я знаю, что они там. — Кто? Лоргон резко вскинул голову, и в его глазах полыхнуло бешенство, которое Айвен знал слишком хорошо. — Ты знаешь кто. Те, кому я перешёл дорогу. — Это было пять лет назад, — ровно сказал Айвен. — Ты отдал всё, что был должен. Ты вышел чистым. — Чистым? — Лоргон рассмеялся — коротко, зло, без капли веселья. — Из этого дерьма чистым не выходят. Ты же знаешь. Ты сам меня оттуда вытаскивал. Ты должен понимать лучше всех. Айвен молчал. Конечно он понимал. Он поднялся, сел рядом на кровать. Их плечи соприкоснулись. Простой, будничный жест, который значил больше, чем любые слова. Лоргон дёрнулся, хотел отодвинуться, но Айвен не позволил — перехватил его руку, сжал пальцы. — Я здесь, — сказал он. — Я никуда не уйду. И если они придут — мы встретим их вместе. Но ты должен поспать, ты на грани. — Я не могу, — выдохнул Лоргон, и в этом выдохе было столько отчаяния, что у Айвена сжалось сердце. — Как только я закрываю глаза, я вижу их. Вижу эту машину. Вижу, как они ломают дверь. Как заходят. Как… — Тихо. Айвен развернул его к себе, взял лицо в ладони. Большими пальцами провёл по скулам, стирая невидимую грязь, стирая следы бессонницы, стирая всё, кроме них двоих. — Смотри на меня. Только на меня. Слышишь? Лоргон смотрел. В глазах его металась чернота — дикая, загнанная, готовая выплеснуться. Но рядом с ней, в самой глубине, теплилось что-то другое. То, что держало его на поверхности все эти годы. — Ты веришь мне? — спросил Айвен. — Верю. — Тогда ложись. Это был не приказ. Это было приглашение. Лоргон медленно, с трудом заставил себя откинуться на подушки. Айвен лёг рядом, притянул его к себе, уткнулся носом в макушку. Его руки сомкнулись на талии Лоргона. — Я здесь, — повторил он шёпотом. — Я никуда не уйду. Спи. Лоргон лежал, вцепившись в его футболку, чувствуя, как ровно и сильно бьётся сердце под его щекой. Дрожь постепенно утихала. Дыхание выравнивалось. Глаза закрывались сами собой — от усталости, от тепла, от этого невозможного, единственного чувства защищённости, которое давал ему только один человек в мире. — Айвен, — прошептал он в темноту. — М? — Ты правда никуда не уйдёшь? — Правда. — Даже если они придут? — Тем более, если придут. Лоргон хмыкнул — тихо, почти неслышно. В этом звуке не было смеха, было что-то другое. Слабость? Принятие? Айвен не знал. Но он чувствовал, как напряжение потихоньку уходит из тела Лоргона, как мышцы расслабляются, как дыхание становится глубже и ровнее. Он гладил его по спине, перебирал спутанные волосы, шептал что-то бессвязное, успокаивающее. За окном гудел город, где-то далеко выли сирены, в подъезде хлопнула дверь. Но здесь, в маленькой спальне с задёрнутыми шторами, было тихо и почти безопасно. Лоргон уснул первым — провалился в сон внезапно, как в яму. Айвен ещё долго лежал, глядя в потолок, слушая его дыхание и считая удары собственного сердца. Он думал о той машине. О номерах. О том, что Лоргон не ошибался никогда — чуйка у него была звериная, натренированная годами выживания. Если он говорил, что это за ним, значит, так и есть. Но это было потом. Сейчас — только здесь и сейчас. Только тёплое тело в его руках. Только доверие, которое Лоргон дарил ему, не умея дарить ничего другого. Только тишина. Айвен закрыл глаза и позволил себе тоже провалиться в сон. Завтра будет завтра. А сегодня — сегодня они были вместе. И это было единственное, что имело значение.

***

Утро ворвалось в комнату вместе с солнцем, пробившимся даже сквозь плотно задёрнутые шторы. Лоргон проснулся не сразу — сначала почувствовал тепло, потом тяжесть руки на своей талии, потом запах, родной, от которого перехватывало дыхание. Он открыл глаза. Айвен спал рядом, его лицо было расслабленным, почти беззащитным. Тени под глазами выдавали, что он тоже не высыпался последние ночи — просто не показывал вида. Лоргон смотрел на него, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот момент. В груди было странно — пусто и полно одновременно. Пусто от того, что ночной кошмар отступил. Полно от того, что этот человек всё ещё был здесь. Не сбежал. Не бросил. Не решил, что оно того не стоит. Айвен пошевелился, открыл глаза. Встретил его взгляд — и вместо утреннего смущения, вместо неловкости, которой можно было бы ждать после вчерашней откровенности, на его губах появилась лёгкая, усталая улыбка. — Доброе утро, — хрипло сказал он. — Доброе, — так же хрипло ответил Лоргон. Они лежали, глядя друг на друга, и тишина между ними была иной — тёплой, почти мирной. — Как ты? — спросил Айвен. Лоргон задумался. Прислушался к себе. Голова всё ещё гудела, но уже не так, как вчера. Дрожь прошла. Мысли о машине никуда не делись, но теперь они были где-то на заднем плане, не перекрывая собой всё остальное. — Жить буду, — сказал он. Айвен кивнул, приняв это как достаточный ответ. Он потянулся, сел на кровати, провёл рукой по волосам. — Кофе будешь? — А ты сомневаешься? Уголки губ Айвена дрогнули. Он поднялся, на ходу натягивая махровый халат, и вышел из комнаты. Лоргон остался лежать, глядя в потолок. Слышал, как на кухне зашумела вода, загремела турка. Обычные, бытовые звуки. Он встал, прошлёпал босиком на кухню. Остановился в дверях, глядя, как Айвен колдует над плитой. Свет утреннего солнца падал на его плечи, делая обычную сцену какой-то почти святой. — Что? — спросил Айвен, не оборачиваясь. — Ничего. Лоргон подошёл ближе, встал сзади, упёрся лбом ему между лопаток. Руки сами легли на талию, сжали. Просто чтобы чувствовать. Чтобы убедиться, что всё это — реально. Айвен замер на мгновение, потом его ладонь накрыла руки Лоргона. — Всё хорошо, — тихо сказал он. — Знаю. — Кофе сейчас сбежит. — Пусть. Айвен тихо рассмеялся — коротко, почти беззвучно. И в этом смехе было всё: усталость, облегчение, любовь, которую они оба боялись назвать своим именем. Лоргон стоял, прижимаясь к его спине, чувствуя тепло и ровное дыхание. За окном гудел город, где-то сигналила машина, и он заставил себя не дёргаться на этот звук. Потому что здесь, на этой кухне, в этом утре, было безопасно. Был Айвен. Было всё, что нужно. Кофе всё-таки сбежал. Они пили его на кухне, сидя друг напротив друга, касаясь коленями под маленьким столом. Говорили о всякой ерунде: о том, что хлеб закончился, что надо бы заехать в магазин, что у Айвена сегодня смена. Обычный утренний разговор двух людей, которые живут вместе. — Я позвоню Руе, — сказал Айвен, допивая кофе. — Она может пробить эти номера нормально. Не по левым базам. — Не надо, — Лоргон покачал головой. — Не впутывай их. — Они уже впутаны. Тем, что мы просто есть в их жизни. Лоргон замолчал. Он знал, что Айвен прав. Бертиса, Руя, Рунбора, Иглик, Зегель, Брани, Оннун, Жельф, даже Эннон — вся их странная семья, собранная из обломков прошлого. Они не были просто друзьями. Они были теми, кто вытаскивал друг друга из разных передряг. — Ладно, — сдался он. — Звони. Айвен кивнул, допил кофе и ушёл в комнату за телефоном. Лоргон остался на кухне, глядя в окно. Машина всё ещё стояла на месте. Тонированные стёкла всё так же не пропускали свет. Он смотрел на неё долго, ровно до тех пор, пока не услышал шаги Айвена за спиной. А потом тёплая ладонь легла ему на плечо, и глаза, и голос, низкий и спокойный, сказал: — Не смотри туда. Смотри на меня. Лоргон обернулся. И посмотрел. Впервые за долгое время — не в пустоту, не в страх, не в прошлое. На человека, который был здесь. Который держал. Который не уходил. — Всё будет хорошо, — сказал Айвен. — Знаю, — ответил Лоргон. — Потому что ты здесь. И это было правдой. Единственной правдой, которая работала. Единственным лекарством от паранойи. Единственным ответом на любой стук в дверь. Они стояли у окна, глядя на город, на машину, на неизбежность. Но они стояли вместе. И пока это было так — всё остальное можно было пережить.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!