Вернутся к фанфику
Oh, the weather outside is frightful...
26 февраля 2026, 11:00Утро наступило слишком рано.
Лоргон открыл глаза и понял, что замёрз. До костей, до дрожи, до стука зубов, который заполнял всю комнату. Он лежал, свернувшись в комок, укутавшись в тонкое одеяло, но холод пробирал насквозь. Из-под двери дуло — сквозняк гулял по полу, забирался под одежду, выстуживал мысли.
Голова гудела. Не с похмелья — с пустоты. Вчерашнее решение казалось сейчас ошибкой. Дурацкой, самоубийственной ошибкой. Тело требовало своего, выкручивало суставы, выворачивало наизнанку. Он прижал колени к груди, пытаясь согреться, и смотрел, как изо рта вырывается пар.
Каждое утро теперь было таким. И каждый полдень. И каждый вечер. Бесконечная возня в голове — мысли скакали, цеплялись друг за друга, не давали сосредоточиться. Одно дело — найти груз. Другое — как это сделать, когда руки трясутся, а в глазах темнеет при каждом резком движении.
Ему снился кошмар. Он не помнил его толком, только ощущение: ноги в холоде, по полу дует, а он не может пошевелиться. Паралич, страх, пустота. Он проснулся с криком, зажав рот рукой, чтобы соседи не слышали.
Холодно.
Холодно так, что кажется, это никогда не пройдёт.
Он заставил себя сесть. Мир качнулся, но он удержался, вцепившись в край матраса. В комнате было серо — утро, день, какая разница. Солнце сюда не заглядывало никогда.
Он встал. Ноги подкашивались, пришлось опереться о стену. Сделал шаг, другой. Дошёл до кухонного угла, где стоял чайник. Воды не было. Он посмотрел на пустой чайник, поставил обратно.
Мысли ворочались медленно, как валуны. Костолом дал три дня. Прошёл один. Осталось два. Нужно начинать искать.
Он натянул на себя всё, что нашёл: две футболки, толстовку, куртку. Всё равно было холодно. Холод шёл изнутри, его не заглушить одеждой.
Выходя, он посмотрел на себя в зеркало. Серое лицо, запавшие глаза, тени, которых раньше не было. Он подумал, что если так пойдёт дальше, через год его никто не узнает.
Через год.
Смешно.
На улице было не лучше. Ветер пробирал до костей, нёс пыль и запах выхлопных газов. Лоргон шёл, сунув руки в карманы, считая шаги. От общаги до остановки — четыреста тридцать. От остановки до первой точки — ещё шестьсот.
Первый в списке был кладовщик со склада. Мужик по имени Степан, работал там лет десять, знал все ходы и выходы. Лоргон нашёл его у ларька с пивом, прямо с утра.
— Здорово, — сказал он, подходя.
Степан оглядел его с ног до головы. Взгляд был настороженный, скользкий.
— Чего надо?
— Поговорить надо. Про груз.
— Не знаю ничего.
— Знаешь.
Степан допил пиво, смял банку, бросил в урну.
— Слушай, парень, я правда ничего не знаю. Моё дело — принимать и отпускать. Что там внутри, меня не касается.
— А кто знает?
— Откуда мне знать?
Лоргон шагнул ближе. Не угрожающе, просто сократил расстояние. Холод внутри делал его спокойным — слишком спокойным для той дрожи, что била под кожей.
— Ты был там в тот день. Ты видел, кто заходил. Мне нужно имя.
Степан молчал, глядя в сторону.
— Если я скажу, мне конец.
— Если не скажешь, конец может наступить быстрее.
Это был блеф. Лоргон не мог ничего сделать — руки тряслись, сил почти не осталось. Но Степан этого не знал. Он видел парня с холодными глазами, который говорил тихо и спокойно. А это пугало.
— Был там один, — сдался Степан. — Из новых. Зегель его приводил неделю назад. Работал грузчиком. После пропажи исчез.
— Имя?
— Кличка — Чумка. Настоящего не знаю.
Лоргон кивнул, развернулся и пошёл. Степан смотрел ему вслед, пока он не скрылся за углом.
Дальше был Зегель. Он привёл Чумку. Зегель работал на Костолома давно, был своим, проверенным. Лоргон нашёл его в бильярдной, где тот проводил всё свободное время.
— Чумка, — повторил Зегель, выслушав вопрос. — Слышал такого. Мелкий, шустрый. Я его пару раз на подхват брал. А что?
— Пропал груз. Он мог?
Зегель задумался. Крутил в руках кий, смотрел на зелёное сукно.
— Мог. Парень тёмный, я его не проверял. Костолом велел взять кого-нибудь на разгрузку, я и взял. Адреса его не знаю, но есть одна девка, с которой он тусовался. На районе спроси, все знают Свету.
Лоргон запомнил имя и вышел.
К вечеру он обошёл три адреса. Спрашивал, искал, показывал фотографию, которую с трудом добыл у одного из знакомых. Чумка был везде, но везде на день раньше. Уходил буквально из-под носа.
Ноги гудели, в глазах темнело, тошнота подступала с новой силой. Он зашёл в круглосуточный магазин, купил бутылку воды и батон. Жевал на ходу, запивая холодной водой, и чувствовал, как желудок сопротивляется, не принимает пищу.
На улице стемнело. Стало ещё холоднее. Ветер задувал под куртку, леденил спину. Лоргон шёл, сжимаясь от каждого порыва, и думал о том, что дома тоже холодно. Что там дует из-под двери, что одеяло не греет. Что этот холод теперь везде.
Он нашёл Свету в подъезде панельной девятиэтажки. Девка лет двадцати, с опухшим лицом и бегающими глазами. Сразу поняла, кто он и зачем.
— Нет его, — сказала она, отступая к двери. — Уехал он.
— Куда?
— Не знаю. Сказал, что завязать хочет. Что нашёл деньги и уезжает.
— Нашёл?
Света отвела взгляд. Лоргон шагнул к ней, и она сдалась:
— Он говорил про какой-то груз. Что повезло, что теперь всё будет по-другому. Просил меня с ним, я отказалась.
— Где он сейчас?
— Не знаю! Честно, не знаю! Уехал на вокзал, сказал, что сядет на первый поезд. Я не спрашивала куда.
Лоргон развернулся и побежал. Ноги не слушались, дыхание срывалось, но он бежал. Через дворы, через улицы, к вокзалу. Толкая прохожих, не видя ничего перед собой.
На вокзале было людно. Гомон, чемоданы, объявления. Он метался по залу, вглядываясь в лица, искал того, кто был на фотографии. Час, другой. Третий.
Нашёл у дальней платформы.
Чумка стоял с рюкзаком за плечами, курил, ждал поезда. Увидел Лоргона — побелел, дёрнулся бежать. Лоргон догнал его в две секунды, схватил за шиворот, прижал к стене.
— Груз где?
— Не брал я! — заверещал Чумка. — Не брал!
— Врёшь.
— Клянусь! Я только бабки взял, чтобы молчать! Мне заплатили, чтобы я уехал и не выходил на связь!
— Кто заплатил?
Чумка замялся, и Лоргон тряхнул его сильнее. Голова кружилась, в глазах темнело, но он держался.
— Говори.
— Зегель! — выпалил Чумка. — Зегель заплатил. Сказал, что так надо. Что если я уеду, все будут думать, что это я взял. А он потом разберётся.
Лоргон отпустил его. Чумка сполз по стене, схватился за рюкзак.
— Я не знал, что там серьёзно. Думал, просто прикрыть кого-то. Отпусти, а?
— Вали.
Чумка побежал к поезду, даже не оглядываясь. Лоргон стоял, глядя ему вслед, и чувствовал, как земля уходит из-под ног.
Зегель.
Имя стучало в висках. Зегель привёл Чумку. Зегель был рядом, когда всё случилось. Зегель приносил новости, стучал в дверь, смотрел с тем странным выражением.
Лоргон вышел с вокзала, сел на скамейку. Было холодно. Очень холодно. Он сжался, обхватив себя руками, и сидел так, глядя в пустоту.
Надо было идти к Зегелю. Трясти, требовать ответов. Но ноги не слушались, голова кружилась, и эта проклятая дрожь никак не проходила. Он просидел на скамейке, пока не замёрз окончательно, потом встал и побрёл обратно в город.
Зегель нашёлся сам.
Он ждал у подъезда общаги, сидел на корточках, курил. Увидел Лоргона — поднялся, стряхнул пепел.
— Ты где шатаешься? Я тебя обыскался.
— Чумку искал.
— Нашёл?
— Нашёл.
Зегель посмотрел внимательно, сощурился.
— И что?
— Сказал, что ему заплатили. Чтобы уехал и молчал.
— Кто?
— Назвал тебя.
Зегель замер. Потом хмыкнул — коротко, без веселья.
— И ты поверил?
— А должен?
Они смотрели друг на друга. В глазах Зегеля не было страха. Только усталость и что-то похожее на обиду.
— Слушай, — сказал он. — Я этого парня привёл, да. Мне Костолом велел найти кого-то на подхват, я и нашёл. Проверять не стал — времени не было. Но я груз не брал. И никому не платил, чтобы Чумка уехал. Мне это надо?
Лоргон молчал. Мысли ворочались медленно, цеплялись друг за друга.
— Если бы я хотел тебя подставить, — продолжил Зегель, — зачем мне сейчас тут стоять и разговаривать? Уехал бы куда подальше, пока не поздно.
— Может, хочешь проверить, что я знаю.
— Может. А может, правду говорю.
Зегель достал пачку, протянул. Лоргон взял, прикурил. Руки тряслись, но он справился. Затянулся глубоко, чувствуя, как дым разъедает лёгкие.
— Кто тогда? — спросил он.
— Не знаю. Но есть одна мысль. Пойдём, покажу кое-что.
Они пошли через дворы, мимо гаражей, к старому складу, где Зегель иногда оставлял свои вещи. Внутри было темно и сыро, пахло гнилью и машинным маслом. Зегель включил фонарик на телефоне, посветил в угол.
— Смотри.
На полу валялась куртка. Грязная, рваная, с пятнами. Зегель подцепил её ногой, перевернул. Из кармана выпала пачка сигарет и смятая бумажка.
— Чумкина, — сказал Зегель. — Он здесь тусовался иногда. Я нашёл это сегодня утром. А в бумажке — адрес.
Лоргон поднял бумажку, развернул. Адрес склада, где пропал груз. И ещё один, незнакомый.
— Что это?
— Понятия не имею. Но Чумка её прятал. Значит, знал что-то. Или боялся кого-то.
Лоргон смотрел на бумажку, и в голове потихоньку складывалась картина. Чумку наняли, чтобы он исчез. Но он был не один. Кто-то сверху отдал приказ. Кто-то, кого Чумка боялся больше, чем Костолома.
— Мне нужно в это место, — сказал Лоргон, показывая второй адрес.
— Один не ходи.
— А ты со мной?
Зегель усмехнулся.
— Я с тобой с самого начала. Просто ты не замечал.
Они вышли со склада. На улице стемнело, стало ещё холоднее. Лоргон дрожал, кутался в куртку, но упрямо шёл вперёд. Адрес вёл в промзону, к заброшенным цехам.
— Знаешь, кто там? — спросил Зегель на ходу.
— Догадываюсь.
— И кто?
— Тот, кто хочет, чтобы Костолом думал на меня.
Они шли молча. Только ветер свистел в проводах да где-то лаяли собаки. У ворот цеха Лоргон остановился, прислушался. Внутри кто-то был — слышались голоса, звон металла.
— Жди здесь, — сказал он Зегелю.
— С ума сошёл?
— Если что — звони Костолому.
Он зашёл внутрь.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!