Вернутся к фанфику
So you can lie, lie, lie, lie, lie
28 февраля 2026, 00:00Он вернулся в общагу глубокой ночью.
В комнате было так же холодно, так же пусто. Только сквозняк гулял по полу, забирался под дверь, шевелил занавеску на окне. Лоргон сел на матрас, стянул куртку, бросил в угол. Руки тряслись — сильнее, чем утром. Он знал, что это ломка набирает силу. Значит, завтра будет ад.
Он лёг, свернулся калачиком, натянул одеяло до подбородка. Зубы стучали. В голове крутилось: Костолом, груз, завтра, последний раз. А потом — потом он уйдет. Куда угодно. Лишь бы подальше от этого города, от этой комнаты, от этой жизни.
Мысли перескочили на Айвена. Почему-то сейчас, в этой темноте, он всплыл перед глазами особенно чётко. Спокойное лицо, твёрдые руки, голос, который не повышался даже когда всё вокруг горело. Лоргон вспомнил, как тот приходил в прошлый раз. Смотрел, говорил: «Поехали со мной». А он тогда послал его. Сказал, что сам разберётся.
Не разобрался.
— Прости, — прошептал он в темноту. Непонятно кому. Айвену? Себе? Этой проклятой жизни, которая завела его в тупик?
Ответа не было. Только ветер за окном и далёкий лай собак.
***
Утро пришло серое, холодное, с мелким дождём, который барабанил по стеклу. Лоргон не спал — просто лежал, глядя в потолок, считая трещины. Встал с трудом, тело ломило, мышцы сводило судорогой. Он кое-как добрался до раковины, умылся ледяной водой. В зеркало смотреть не стал. Оделся. Выходя, сунул в карман пустую пачку из-под сигарет — там оставалось немного мелочи на дорогу. И вышел. На точке ждали. Груз оказался тем же, что он возил в первый раз — несколько коробок, перемотанных скотчем. Он погрузил их в машину, отвёз по адресу, расписался в каких-то бумагах. Всё заняло часа три. Руки тряслись так, что почерк вышел кривой, но кто там будет смотреть. Когда он вернулся в общагу, в кармане лежал конверт с деньгами. Последняя оплата от Костолома. Лоргон долго смотрел на него, потом сунул под матрас. Остатки порошка он смыл ещё позавчера. В шприце было пусто. Он знал, что сегодня ночью будет совсем плохо. Но выбора не осталось.***
Ночь пришла, как и обещала. Лоргон метался на матрасе, не в силах найти положение, в котором боль отпустит хоть на минуту. Ломало каждую косточку, выкручивало суставы, мысли путались, перед глазами плыли круги. Он то проваливался в тяжёлый, липкий сон, то выныривал с криком, зажимая рот рукой. Под утро, когда за окном начало сереть, он понял, что не выдержит. — Не выдержу, — прошептал он в пустоту. — Не могу. Он встал, пошатываясь, добрался до стола, где лежал телефон. Набрал номер, который знал наизусть. Долгие гудки, потом щелчок. — Алло? — голос спросонья, хриплый, но родной. Лоргон молчал. Слова застревали в горле. — Лоргон? — в голосе появилась тревога. — Ты где? Что случилось? — Я… — голос сорвался, пришлось прокашляться. — Я не могу больше. Пауза. Тишина. Потом: — Где ты? Говори адрес. — Общага на Ленинградской. Дом четырнадцать. — Жди. Я еду. Связь оборвалась. Лоргон опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Дрожь била крупная, но внутри теплилось что-то, чего не было раньше. Надежда. Или просто усталость. Он не знал. *** Айвен приехал через час. Лоргон услышал шаги в коридоре за минуту до того, как в дверь постучали. Встал, на подгибающихся ногах дошёл, открыл. На пороге стоял Айвен. Замёрзший, злой, с тёмными кругами под глазами. Посмотрел на Лоргона — с ног до головы, задержался взглядом на трясущихся руках, на сером лице, на запавших глазах. — Твою мать, — выдохнул он. И шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. Лоргон хотел сказать что-то, оправдаться, объяснить, но Айвен не дал. Подошёл, обхватил руками, прижал к себе крепко, до хруста. И стоял так, молча. Лоргон замер. Потом обмяк, уткнулся лицом в его плечо, и плечи его затряслись. Он не плакал — просто не мог остановить эту дрожь, которая рвалась наружу. — Всё, — глухо сказал Айвен ему в макушку. — Больше не будешь один. Я здесь. Лоргон кивнул. Сказать ничего не мог. Они простояли так долго. Потом Айвен отстранился, оглядел комнату, скривился. — Собирайся. Поехали ко мне. — Я не могу… — начал Лоргон. — Можешь. Просто скажи «да». Лоргон посмотрел на него. На этого человека, который пришёл посреди ночи, не спрашивая, не требуя. Который просто был здесь. — Да, — выдохнул он. Айвен кивнул. Помог ему собрать вещи — те жалкие пожитки, что были в комнате. Через полчаса они вышли на улицу, сели в старую машину, и город поплыл за окном. Лоргон смотрел на мелькающие дома, на мокрые улицы, на редких прохожих, и чувствовал, как с каждым километром становится легче. Будто он вылезает из глубокой ямы, цепляясь за руку, которая тянулась сверху. — Спасибо, — прошептал он. Айвен не ответил. Только протянул руку и сжал его ладонь. И этого было достаточно.***
Три года спустя Он не планировал туда идти. Три года прошло. Три года чистой жизни, трёхразового питания, нормального сна и Айвена рядом. Три года, как он завязал, как выкинул шприцы, как перестал просыпаться в холодном поту от мысли, что завтра не наступит. А потом пришло сообщение. Номер был незнакомый, текст короткий: «Ты думал, я забыл? Твой дружок с работы — симпатичный. Как его, Айвен?» Лоргон прочитал и замер. Телефон выпал из рук, пришлось нагибаться, поднимать, перечитывать снова. Пальцы дрожали — не от ломки, от другого. От ярости, которая поднималась изнутри, чёрная и тяжёлая. Он не стал отвечать. Просто оделся и вышел. Айвен был на кухне, читал что-то. Поднял взгляд: — Ты куда? — Пройдусь. Скоро буду. Айвен кивнул, но в глазах мелькнуло что-то. Лоргон не стал вчитываться. Вышел, хлопнув дверью. *** Костолом держал офис в старом здании на окраине. Лоргон бывал там раньше, ещё в те времена, когда работал на него. Подъезд, второй этаж, железная дверь без таблички. Всё как раньше. Он поднялся, постучал. Открыл охранник — тот самый, здоровый, с бычьей шеей. Узнал, хотел что-то сказать, но Лоргон не дал. Ударил первым, со всей силы, в челюсть. Охранник охнул, отшатнулся, схватился за стену. Лоргон вошёл внутрь, захлопнул дверь. — Ты охренел? — прохрипел охранник, но встать уже не пытался. — Где он? — В кабинете. Лоргон пошёл по коридору, мимо пустых комнат, мимо столов с бумагами. В конце — дверь, обитая дерматином. Он толкнул, вошёл. Костолом сидел за столом, пил кофе. Увидел Лоргона — даже бровью не повёл. — А, явился. Быстро. — Ты написал? — Я. — Костолом отставил чашку. — Присаживайся, поговорим. Лоргон не сел. Он стоял, сжимая кулаки, чувствуя, как пульс стучит в висках. — Что тебе надо? — Деньги, — просто сказал Костолом. — Ты мне должен. — Я ничего тебе не должен. Я отработал всё сполна. — Отработал? — Костолом усмехнулся. — Ты ушёл, когда я в тебя вкладывался. Ты думаешь, это так просто? Я тебя кормил, поил, давал крышу. А ты взял и свалил. — Я завязал. — Мне плевать. Долг остался. Лоргон шагнул к столу. Костолом не шелохнулся, только смотрел спокойно, с лёгкой усмешкой. — Если ты тронешь его, — голос Лоргона сел до хрипа, — я тебя убью. — Ты? — Костолом поднял бровь. — Ты, тем более чистым? Ты даже руки поднять не сможешь. — Проверим? Тишина повисла между ними. Костолом смотрел, оценивал. Потом махнул рукой. — Ладно. Есть другой вариант. Ты приносишь мне документы, которые у тебя остались с тех пор. Помнишь, были бумаги, записи? Я знаю, ты их не выкинул. — Нет у меня ничего. — Врёшь. — Костолом смотрел в упор. — Ты всегда всё хранил. На всякий случай. Так что давай, приносишь, и я забываю про твоего дружка. Лоргон смотрел на него. В голове крутилось: документы действительно были. Лежали в тайнике, дома, под половицей. Он хранил их на всякий случай, как и говорил Костолом. Против него самого. — Завтра, — сказал он. — Завтра принесу. — Умница. — Костолом кивнул. — И дверь закрой, когда выйдешь. Лоргон развернулся и вышел. В коридоре охранник всё ещё сидел у стены, держась за челюсть. Проводил взглядом, но ничего не сказал. На улице Лоргон остановился, прижался спиной к стене. Дышал глубоко, пытаясь унять дрожь. Не от страха — от злости, которая распирала грудь. Документы. Он отдаст их, и Костолом отстанет? Вряд ли. Такие не отстают. Такие всегда возвращаются, требуют ещё, пока не выжмут всё досуха. Он поехал не домой. К Руе. Она открыла не сразу, заспанная, в халате, смотрела волком. — Ты охренел? Полночь. — Дело есть. — Опять? Он вошёл, прошёл на кухню, сел за стол. Положил перед собой папку — ту самую, что забрал из офиса Костолома. Не сегодняшнюю. Старую, с тех ещё времён. Руя села напротив, включила свет. Листала бумаги, хмурилась, потом присвистнула. — Это на Костолома. — Да. — Серьёзно. — Знаю. — Откуда? — Работал на него. До того, как завязал. Руя подняла взгляд. В глазах не было осуждения — только понимание. — И что ты хочешь? — Чтобы он сел. Надолго. — Навсегда? Лоргон кивнул. Руя снова уткнулась в бумаги. Молчала долго, перебирала страницы, иногда перечитывала, качала головой. — Здесь хватит, — сказала она наконец. — Если правильно оформить, если подключить нужных людей. Но это не быстро. — Сколько? — Неделя. Может, две. Надо подготовить, чтобы комар носа не подточил. Лоргон сжал кулаки. Неделя. Значит, неделю Костолом будет ждать документы, а потом поймёт, что его кинули. — Я справлюсь, — сказал он. — Ты делай своё. Руя посмотрела на него долго, потом кивнула. — Ладно. Но если что — ты знаешь, где меня искать. Он вышел от неё, сел в машину и поехал домой. Надо было придумать, как выиграть время. Как отвлечь Костолома, пока бумаги не сработают. Дома его ждал Айвен. Сидел на подоконнике, пил чай. Поднял взгляд — спокойный, изучающий. И в этом спокойствии было что-то, от чего у Лортона внутри всё сжалось. Потому что Айвен смотрел не как обычно. Он смотрел как человек, который уже всё знает и просто ждёт, когда другой перестанет врать. — Долго гулял, — сказал Айвен. Не вопрос — констатация. — Дела были. — Какие? — Так, по мелочи. Айвен посмотрел на его руки. На содранные костяшки, на тёмное пятно на куртке. Кивнул, будто увидел подтверждение тому, что уже знал. — Руя звонила, — тихо сказал он. — Часа полтора назад. Сказала, что ты приезжал. С папкой. Лоргон замер. Внутри всё оборвалось. — Она рассказала, что там. Кто такой Костолом. И что ты собираешься делать. Тишина повисла между ними тяжёлая, как свинец. Лоргон стоял, не зная, что сказать. Руки дрожали, но теперь уже не от ярости. От страха. Настоящего, липкого, которого он не чувствовал даже когда Костолом угрожал.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!