Эпизод 4.1: Скрытые частоты

Весна в Нокфелле наступила незаметно, размывая серые обочины грязным талым снегом и затягивая небо бесконечной унылой изморосью. Жизнь в Апартаментах Эддисона, как казалось Ларри, наконец-то вошла в нормальное, безопасное русло. Джонсон был абсолютно счастлив: он много рисовал, почти перестал хмуриться, вовремя просыпался на пары в колледж и опекал Салли с какой-то бешеной, упрямой нежностью. Но это затишье было иллюзией. Трещина, открывшаяся той февральской ночью в заброшенном домике у озера, не затянулась. Напротив, она начала медленно сочиться сквозь бетонные перекрытия Апартаментов. Салли сидел в комнате Тодда, окруженный гудящими системными блоками, самодельными датчиками и мотками проводов. Под потолком тускло горела лампа. Сал только что закончил свой тихий, монотонный рассказ о бледной девочке с озерного льда и о том, как Gear Boy поймал сигнал «LOST BOYS». Тодд, не прерывая его, быстро стучал по клавишам старой клавиатуры. Его очки отражали зеленые строчки кода, сменявшие друг друга на пузатом мониторе. — Значит, три фантомных тепловых следа внутри кладовой и застывший иней на разбитой кружке, — Тодд наконец остановил пальцы и повернулся к Салли, серьезно нахмурившись. — Знаешь, Сал, это многое объясняет. Твоя поездка сработала как катализатор. Как будто вы привезли на себе чужую частоту. — Приборы что-то фиксируют? — Салли подался вперед, положив ладони на стол. Без маски, в безразмерной черной толстовке Ларри, он чувствовал себя уязвимым, но здесь, с Тоддом, ему нужна была чистая логика. — Ещё как, — Тодд развернул монитор к Салу. — Смотри на эти графики. С середины февраля электромагнитный фон в Апартаментах изменил свою структуру. Это не те призраки, которых мы ловили раньше. Это… как старое эхо, которое внезапно усилилось. Звуки в стенах, которые вы слышите на четвертом этаже, колеблются на той же частоте, что и твой Gear Boy во время контакта у озера. Кто-то или что-то прощупывает этот дом изнутри. Салли тяжело вздохнул, прикрывая живой глаз. — Нам нужно собрать больше сведений. Надо проверить заброшенные комнаты на пятом этаже и подвальные воздуховоды. Но... Ларри не должен знать. Тодд понимающе кивнул, поправляя очки. — Согласен. Что касается потусторонней хрени, твой Джонсон теперь превратился в невыносимого паникера. Его гиперопека переходит все границы разумного. Если он узнает, что мы снова лезем в чертовщину, он просто запрет тебя в комнате, а мои приборы расколотит топором. — Он просто боится за меня, — тихо проговорил Салли, проводя пальцами по шрамам на щеке. — Он думает, что если я снова впущу в себя эту черноту, то сломаюсь. Но я не могу сидеть сложа руки, Тодд. Эта девочка... она ведь не просто так приняла его за отца. Здесь есть связь. В этот момент за дверью комнаты Тодда раздались тяжелые, шаркающие шаги, и Салли мгновенно натянул протез, защелкивая крепления за секунду до того, как ручка двери дернулась. — Эй, умники, вы тут не заплесневели еще над своими схемами? — в проеме вырос Ларри, держа в руках две банки колы. Его взгляд тут же остро, с подозрением просканировал комнату, задерживаясь на мониторе Тодда и на напряженной позе Салли. — Сал, мы вообще-то на ланч к матери опаздываем. Всё в порядке? Тодд среагировал мгновенно, с точностью швейцарских часов. Не меняясь в лице, он с глухим стуком опустил ладонь на пробел. Зеленые графики аномалий тут же свернулись, и на пузатом мониторе открылась скучнейшая электронная таблица, забитая формулами по физике и какими-то графиками посещаемости колледжа. — Ларри, расслабься, твой Сал просто помогает мне перепроверить базу данных для курсовой, — спокойно, даже немного занудно произнес Тодд, поправляя очки. — Мой процессор не справляется с объемами, приходится использовать логику Фишера. Ларри прищурился. Его взгляд тяжело переполз с экрана на Салли. Тот уже сидел в своей привычной, расслабленной позе, закинув ногу на ногу, будто его вообще ничего не тревожило. Джонсон сделал шаг внутрь, протягивая Салу прохладную банку колы, и на секунду прижал ладонь к его плечу — собственнически, проверяя, не бьет ли парня дрожь, не холодный ли он. — Курсовая, значит? В субботу днем? — Ларри хмыкнул, но напряжение в его плечах заметно спало. Он наклонился к Салли, заглядывая в прорези маски-протеза. — Чувак, ты бледный как поганка. Опять в этой душной коробке сидите. Лиза там уже три порции запеканки разложила, марш на кухню. Если я замечу, что ты снова не доел, я лично буду кормить тебя с ложечки, усек? — Усек, Ларри, — Салли тихо рассмеялся под протезом, хотя в груди у него все сжалось от чувства вины. Ларри так искренне пекся о его здоровье, так отчаянно пытался создать для них нормальную, «человеческую» жизнь после всего пережитого кошмара, что врать ему в глаза было физически больно. Но Сал знал: эта ложь — во спасение. Если Ларри узнает про «эхо» озерного домика в стенах Апартаментов, его сорвет с катушек от страха за Сала. Салли поднялся со стула, незаметно для Ларри показав Тодду два пальца за спиной — знак, что они продолжат ночью, когда Джонсон крепко уснет под свой тяжелый рок. Тодд едва заметно кивнул в ответ и сразу же уткнулся в монитор, делая вид, что погружен в учебу. Уже на лестнице Ларри приобнял Салли за шею, притягивая к себе, и негромко, без тени шутки сказал: — Сал... Если этот рыжий задрот снова начнет подбивать тебя на «поиски вдохновения» или какие-то тесты его дурацких приборов — сразу говори мне. Я серьезно. Мне не нравятся эти его новые датчики по всему коридору. Нам хватило зимы. Я не хочу, чтобы ты снова... чтобы с тобой снова что-то случилось. Салли почувствовал, как под чужой толстовкой по коже пробежали мурашки. Опасность была намного ближе, чем думал Ларри. Она уже была здесь, в воздуховодах. На кухне квартиры родителей пахло запеченной картошкой, сыром и домашним уютом, который Лиза умела создавать буквально из ничего. На круглом столе едва хватало места: везде лежали разрозненные свадебные каталоги, блокноты с записями и образцы салфеток. Гизмо, толстый и ленивый, сидел прямо под стулом Салли. Он прекрасно знал, что под протез Салу незаметно просовывать кусочки ветчины гораздо удобнее, чем остальным, и вовсю пользовался этой лазейкой. Кот требовательно бодал джинсы парня рыжей головой, ловил падающие сверху обрезки колбасы и сыра и оглушительно мурчал на всю кухню. — Генри, дорогой, ну посмотри на это место, — Лиза с сияющими глазами протянула будущему мужу буклет небольшого, но очень милого кафе «У старой ивы» на окраине Нокфелла. — Там прекрасный закрытый дворик, весной всё будет в зелени. И цены очень разумные, нам не придется влезать в долги. — Кафе отличное, Лиз, — улыбнулся Генри, аккуратно поправляя очки и приобнимая её за плечи. — Главное, чтобы поместились все наши. Так, давайте посчитаем. Мы с тобой, ребята, Тодд с родителями, Эшли, Мэйпл, Пых, наша родня из Нью-Джерси... Кстати, о рассадке гостей! Сал, Ларри, вы сядете с нами за главный стол или хотите к ребятам? Ларри, который до этого момента меланхолично ковырял вилкой запеканку, вдруг замер. На его лице отразился бурный, нарочито серьезный мыслительный процесс. Он перевел взгляд с сияющей мамы на Генри, а потом медленно, с хитрой ухмылкой повернул голову к Салу, который как раз в этот момент пытался аккуратно, через край маски, отпить сок. Ларри по-хозяйски закинул тяжелую руку на спинку стула Салли, приобнимая его за плечи, и опёрся локтем о стол. — Погодите-ка, — Ларри прищурил свои темные глаза, открыто глядя на родителей. — Чисто технически... Если вы двое теперь официально подпишете эти бумажки и обменяетесь кольцами... Мы с Салом что, станем сводными братьями? Генри добродушно хмыкнул, а Лиза мягко рассмеялась, качая головой. Те времена, когда они — взрослые — только-только узнали об истинном характере отношений своих сыновей, давно остались позади. Поначалу, конечно, было непросто: шок, долгие разговоры, притирка. Но именно глядя на то, как Сал и Ларри отчаянно, намертво держатся друг за друга, преодолевая любые ужасы, Лиза и Генри сблизились сами. Любовь сыновей стала фундаментом для их собственного союза. — Вообще-то да, Ларри, по закону — братьями, — улыбнулся Генри, глядя на то, как Сал под маской явно смущенно кашлянул от такой прямоты Джонсона. — Ну уж нет, — Ларри широко ухмыльнулся, сильнее притягивая Салли к себе и собственнически сжимая его плечо. — Мы в подвале уже почти год делим быт, телик, одну кровать и счета за дурацкие диски. Мы типа... как две старые супружеские шишки, которые притерлись друг к другу намертво. Только пока очень молодые. И теперь, получается, наше сожительство официально одобрено на государственном уровне? Мы с Салом сядем с вами, даже не думайте отсаживать нас к остальным. Мы же полноценная ячейка общества, просто начали раньше вас. — Ларри, прекрати паясничать, — Салли тихо рассмеялся под протезом, хотя в груди у него разлилось невероятное, теплое чувство. Он перехватил руку Ларри, лежащую на его плече, и сплёл их пальцы вместе — открыто, прямо над столом, зная, что здесь их никто не осудит. — Мы, конечно, сядем с вами. Мам, кафе «У старой ивы» — отличный выбор. Тебе очень пойдет платье под цвет весенней зелени во дворике. Лиза растроганно улыбнулась, глядя на их переплетенные руки, и ласково потрепала Ларри по длинным волосам. — Ладно, «супруги подвальные», раз уж мы определились с главным столом, давайте выбирать торт... Семейный обед прошел идеально, в атмосфере абсолютного принятия. Но Салли не покидало чувство вины: родители любят их и доверяют им, Ларри готов закрыть его собой от любой беды... а они с Тоддом вынуждены лгать. — Значит, пятый этаж, — одними губами выдохнул Салли, застегивая ремешки протеза. Они с Тоддом бесшумными тенями скользнули к старинному лифту. Подниматься пешком мимо квартир было слишком рискованно — Ларри, несмотря на крепкий сон, обладал кошачьим слухом на любые шорохи в подъезде, особенно если эти шорохи издавали поношенные кеды Сала. Лифт со скрежетом тронулся, унося парней на самый верх. Пятый этаж встретил их глухой, промозглой темнотой и застоявшимся запахом сырости. Здесь весна еще даже не ночевала — из выбитых оконных рам в коридор сквозило ледяным мартовским ветром. Повсюду валялись обломки старой мебели, доски и обрывки обоев. Тодд тут же достал из рюкзака модернизированный Gear Boy, к которому тянулся шлейф дополнительных датчиков, и щелкнул тумблером. Экранчик вспыхнул тусклым зеленым светом. Почти сразу же динамик гаджета издал тихий, но невероятно протяжный, вибрирующий гул. — Частота растет по мере приближения к квартире 504, — шепотом доложил Тодд, сверяясь с показаниями. — Сал, это именно то эхо. То тональное смещение, которое мы поймали у домика на озере. Но посмотри на амплитуду... Оно пульсирует синхронно. Как будто дом... дышит этим звуком. Они осторожно пошли по замусоренному коридору. Шаг. Еще шаг. Скрежет, который они слышали снизу, здесь стал отчетливым. Это не было шумом старых труб. Звук напоминал то, как кто-то сдирает ногтями сухую штукатурку с обратной стороны стены. — Стой, — Салли резко перехватил Тодда за локоть. Прямо перед дверью 504-й квартиры воздух едва заметно дрожал, словно над раскаленным асфальтом в летний зной. Иней, намерзший на дверной ручке, вопреки логике, не таял, а медленно разрастался, складываясь в причудливые, острые узоры, отдаленно напоминающие очертания деревьев вокруг того самого озерного домика. Датчик в руках Тодда жалобно пискнул, и на экране Gear Boy вместо привычных пикселей начала проступать рваная, прыгающая надпись: «H-E-L-P... H-I-M» . — Сал, прибор перегружен, — в голосе обычно хладнокровного Тодда прорезалась паника. — Помехи слишком сильные, я теряю контроль над частотой! Если волна пойдет дальше, она накроет весь стояк Апартаментов! В этот момент в глубине пустой квартиры 504 что-то с грохотом упало, и ледяная волна воздуха ударила парням прямо в лица, заставив Салли зажмуриться. — Отдай! — коротко бросил Салли и точным движением вырвал Gear Boy из пальцев опешившего Тодда .Сал отлично помнил ту скрытую модификацию, которую они спроектировали на случай экстренных перегрузок — высокочастотный импульсный разряд. Прибор никогда не тестировался на такой мощности, но выбирать не приходилось. По ту сторону двери 504-й квартиры хриплый вздох перерос в отчетливое, утробное рычание, а ледяные узоры на стенах поползли вперед, за заросший грязью плинтус. Салли нащупал на боковой панели гаджета тумблер предохранителя, с треском рванул его на себя и нажал комбинацию верхних кнопок. Экран Gear Boy на секунду ослепительно вспыхнул ядовито-зеленым. Динамик выдал такой ультразвуковой писк, что Тодд вскрикнул, зажимая уши руками, а Салли почувствовал, как вибрация от пластикового корпуса бьет прямо в кости запястья. Из-под крышки батарейного отсека повалил едкий, сизый дым — микросхемы плавились на глазах. Импульс сорвался с антенны невидимой волной. Воздушная дрожь перед дверью с треском лопнула, словно мыльный пузырь. Иней на ручке мгновенно превратился в грязную воду и стек на пол, а рычание внутри квартиры захлебнулось и резко оборвалось. Наступила оглушительная, мертвая тишина. Пятый этаж снова стал просто старым, заброшенным этажом.Салли обессиленно опустил руку. Gear Boy в его ладони был горячим, экран полностью погас, а корпус пошел уродливыми волнами от перегрева. Прибор был мертв. — Черт... Сал, ты сжег плату, — Тодд тяжело дышал, аккуратно забирая у друга дымящийся пластик. — Процессор выгорел полностью. Нам понадобятся недели, чтобы собрать новый. Но... это сработало. Частота упала до нуля. — Главное, что мы заглушили этот всплеск, — Салли поправил сползшие ремешки протеза, его сердце все еще бешено колотилось. — Если бы эта дрянь прорвалась ниже, Ларри бы точно проснулся. Пошли отсюда, пока... Он не успел договорить. Внизу, на четвертом этаже, с оглушительным грохотом захлопнулась дверь лифта, и по лестничным пролетам эхом разнесся тяжелый, яростный топот берцев. Салли похолодел. Этот шаг он узнал бы из тысячи. — Сал?! Тодд?! Вы где, твою мать?! — яростный, перепуганный голос Ларри взлетел по лестничной клетке вверх, отражаясь от бетонных стен. Джонсон проснулся. То ли от ультразвукового писка, то ли от того, что его личный «внутренний радар» среагировал на отсутствие Салли в кровати. И сейчас он поднимался сюда, на пятый этаж, ведомый чистой паникой. — Сюда, быстро! — Салли дернул Тодда за рукав куртки, утягивая его в полуоткрытую дверь соседней 503-й квартиры. Они бесшумно вжались в глухой простенок за старым, трухлявым шкафом. Тодд поспешно запихал дымящиеся остатки Gear Boy в рюкзак и зажал рот ладонью, пытаясь унять сбивчивое дыхание. Салли замер, превратившись в неподвижную тень. Сердце под толстовкой стучало так сильно, что, казалось, Ларри услышит этот стук даже через бетон. Тяжелые шаги взлетели на последнюю ступеньку. Ларри выскочил в коридор пятого этажа, тяжело и шумно дыша. По звуку было слышно, как он резко остановился прямо посреди пролета. — Сал! — в его голосе смешались бешеная паника, злость и подступающий страх. Ларри щелкнул зажигалкой; тусклый огонек едва ли мог разогнать эту вековую темноту, но Джонсону это и не требовалось. Он почувствовал запах. — Какого черта… Здесь пахнет горелой проводкой. Салли! Берцы Ларри зашагали по коридору, хрустя битым стеклом и крошевом сухой штукатурки. Он шел прицельно к 504-й. Салли через щель в дверном проеме видел, как метнулся длинный силуэт Ларри в расстегнутой куртке, наброшенной прямо на домашнюю майку. — Сал, если ты здесь, это вообще ни разу не смешно, чувак, — голос Ларри дрожал от сдерживаемого напряжения. Он подошел к двери 504-й, наступив прямо в лужу растаявшего аномального инея. — Какого… откуда здесь вода? Ларри с силой пнул дверь 504-й, та с грохотом отлетела, ударившись о стену. Он заглянул внутрь, тяжело дыша, и зажигалка в его руке нервно дернулась. В этот момент Тодд за шкафом случайно задел плечом свисающий кусок обоев, и сухой лист с тихим, шуршащим звуком оторвался от стены, падая на пол. Ларри мгновенно обернулся на звук, уставившись прямо на темноту 503-й квартиры. — Кто там? Сал? Он медленно, крадучись, пошел к их укрытию. Напряжение достигло пика. Салли понял: медлить нельзя. Если Ларри зайдет сюда и увидит их двоих, окруженных проводами и запахом паленой электроники, он сопоставит факты за секунду. Тодда он сотрет в порошок, а Сала больше никуда не выпустит из подвала без конвоя. Сал мягко оттолкнул Тодда глубже в тень шкафа, приказывая сидеть тихо, а сам сделал шаг назад — прямо в дверной проем 503-й квартиры. — Ларри… — тихо, сипло позвал Салли, слегка покачнувшись. Джонсон резко крутанулся на пятках, вскидывая зажигалку. Огонек выхватил из темноты невысокую фигуру в безразмерной черной толстовке. Сал стоял, обхватив себя руками за плечи, его голова была опущена, а протез в тусклом свете казался мертвенно-белым. Он дышал рвано и часто, разыгрывая сильный приступ паники. — Сал! Боже, чувак! — Ларри в три широких шага преодолел расстояние между ними, на ходу роняя зажигалку на пол. Она погасла, погружая коридор во тьму, но Джонсону это уже было не важно.Он мертвой хваткой вцепился в плечи Салли, притягивая его к себе и судорожно ощупывая, словно проверяя, все ли целы кости. Его руки заметно дрожали.— Ты как здесь оказался?! Я просыпаюсь — тебя нет, подушка холодная! Сал, у меня чуть сердце через рот не выскочило! — Ларри прижал Салли к своей груди так сильно, что у того перехватило дыхание. Ларри буквально задыхался от пережитого испуга, утыкаясь носом в синие растрепанные волосы парня. — Что случилось? Тебе снова снился тот подвал? Тот домик у озера? — Да… — соврал Салли, утыкаясь лбом в плечо Ларри и крепко обнимая его за талию, давая Тодду знак сидеть тише травы. — Мне снился лед. И девочка. Я… я не помню, как пришел сюда. Просто очнулся от холода и запаха гари. Ларри, мне было так страшно. Эта ложь далась Салу тяжело, но сработала безупречно. Стоило Ларри услышать про кошмары и панику, как вся его злость и подозрительность мгновенно испарились, уступив место чистой, концентрированной гиперопеке. — Твою мать, лунатизм… Это всё из-за той чертовой поездки, — Ларри хрипло выругался, подхватывая Салли под руки и буквально отрывая его от пола, чтобы унести подальше от этого проклятого этажа. — Всё, тихо, маленький мой, я рядом. Запах гари — это, наверное, проводка опять на четвертом коротит, плевать на нее. Пошли домой. Пошли в подвал. Ларри понес Салли к лифту, крепко прижимая к себе, как самое дорогое сокровище на свете. Сал осторожно заглянул через его плечо в темноту коридора. Там, в проеме 503-й квартиры, мелькнул силуэт Тодда — тот показал большой палец. Тайну удалось сохранить. Всплеск у озера они заглушили.

В подвале

Ларри наконец перестал мерить шагами комнату, закрыл форточку, чтобы весенняя изморось не сквозила внутрь, и тяжело опустился на край кровати рядом с Салли. В комнате горел только тусклый торшер, отбрасывая мягкие длинные тени на плакаты рок-групп. — Пей, — не терпящим возражений тоном скомандовал Ларри, аккуратно вкладывая в ладони Сала кружку с теплым молоком. Салли послушно отпил несколько глотков, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу, снимая напряжение после вылазки на пятый этаж. Он поставил кружку на тумбочку и потянулся к ремешкам протеза, чтобы снять его. Ларри тут же перехватил его пальцы — мягко, но крепко. — Позволь мне, — тихо попросил он. Джонсон аккуратно завел руки за голову Салли, нащупывая знакомые замочки. Его пальцы действовали уверенно и нежно, распутывая синие пряди. Когда маска с тихим стуком легла на матрас, Ларри бережно взял лицо Сала в свои большие, теплые ладони. Его большой палец ласково провел по изуродованной шрамами щеке, стирая несуществующую слезу. В темных глазах Ларри было столько невыносимой, концентрированной любви и тревоги, что у Салли перехватило дыхание. — Ты меня с ума сведешь, чел, — хрипло прошептал Ларри, прижимаясь своим лбом к лбу Сала. — Я когда проснулся и не нашел тебя... у меня реально всё внутри оборвалось. Думал, тебя эта чернота прямо из постели утащила. Я не перенесу, если с тобой снова что-то случится. Ты понимаешь это? Ты — всё, что у меня есть. Наша группа, подвал, этот дом... мне ничего не нужно, если тебя не будет рядом. — Ларри, я здесь, — тихо ответил Салли, накрывая ладони Джонсона своими. — Всё хорошо. Я никуда не уйду. — Знаю, — Лаарри горько усмехнулся, переводя взгляд на сильно поврежденные губы Сала. Фишер перенес столько пластических операций в детстве, что восстановить здесь лицо полностью было невозможно. На правой стороне рта практически отсутствовала часть верхней губы, обнажая десну и край зубов, а оттуда к самому уху тянулся грубый, стянутый багровый шрам. Розовая рубцовая ткань, покрывавшая всю правую щеку, заметно деформировала челюсть, из-за чего Салли приходилось прилагать усилия, чтобы просто нормально сглотнуть или заговорить без протеза. Но Ларри смотрел на эту тяжелую, рваную асимметрию без тени отвращения — для него этот разрушенный дробовиком рельеф давно стал самым родным, самым желанным лицом на свете. — Но моя паранойя скоро меня сожрет, — хрипло продолжил Ларри, ласково очерчивая подушечкой пальца край обнаженной десны Сала, заставляя того доверчиво приоткрыть рот. — Нам нужно отвлечься. Обоим. Давай забьем на призраков, на эту тупую сырость за окном. Помнишь, о чем на обеде говорили? Про ячейку общества? Салли удивленно моргнул своим единственным живым, чистым голубым глазом — второй, стеклянный протез неподвижно смотрел куда-то в сторону, отражая тусклый свет торшера: — Ты это серьезно? При родителях? — Абсолютно, — Ларри мягко улыбнулся, увлекая Салли за собой на подушки их кровати. Художник бережно прижал Сала к своей груди, утыкаясь носом в его пахнущие лавандовым мылом синие волосы, и крепко зафиксировал руку на его талии. Пережитый испуг все еще давал о себе знать, но здесь, в их подвале, Чернота казалась далекой. — Они поженятся, съедутся окончательно... А мы останемся в подвале. Будем обустраивать наше «семейное гнездо». Купим нормальный диван, выкинем старый хлам Тодда из коридора. Сал... ты ведь понимаешь, что то, что между нами — это навсегда? Мне плевать на штампы в паспорте, ты уже мой муж. Мой парень. Моя жизнь. — Навсегда? — переспросил его Салли, не веря своим ушам и свалившемуся на него счастью. Из-за изуродованного рта его голос прозвучал чуть свистяще, глухо. — Ты уверен, Ларри? — Больше, чем в чем-либо еще в этой гребаной жизни, Сал, — твердо, без тени сомнения выдохнул Ларри. Он аккуратно накрыл своими губами его искалеченный, асимметричный рот, целуя медленно, глубоко, сдерживая всю ту безумную страсть, на которую был способен. — Навсегда. Слышишь меня? Пусть этот дом провалится сквозь землю, я от тебя не отвернусь. Я люблю тебя, Сал. Каждую твою черточку, каждый шрам, весь твой космос в голове. Ты мой, а я твой. — И я тебя люблю, очень-очень, — тихо выдохнул Салли, когда Ларри нехотя отстранился, позволяя ему перевести дыхание. Сал прижался искалеченной щекой к его широкой ладони, чувствуя, как по телу разливается долгожданное облегчение. — Ты... Мой большой гребаный защитник, я просто жизни без тебя не представляю. Ларри от этих слов тихо, хрипло рассмеялся, и этот смех завибрировал в его груди, согревая Салли насквозь. Джонсон сильнее зарылся пальцами в синие волосы парня, притираясь губами к его виску. — Ловлю на слове, чел. Я тебе это припомню, когда мы проснемся. А насчет жизни... я тоже не представляю, Сал. Мы вросли друг в друга. Так что спи. Я держу тебя. В эту ночь, в теплых объятиях Ларри, Салли почти поверил, что они смогут победить любую черноту. Главное — держать друг друга крепче.

Утро следующего дня.

Салли открыл глаза от бледного весеннего солнца, пробивающегося сквозь жалюзи. Из ванной доносился глухой шум воды и нестройное, веселое мычание Ларри, который под душем пытался воспроизвести гитарное соло из нового альбома Sanity's Fall. Сал улыбнулся, чувствуя себя непривычно отдохнувшим, но тут его взгляд упал на тумбочку. Пейджер настойчиво мигал зеленым огоньком. Салли протянул руку и прочитал короткое сообщение от Тодда: «Срочно в 202. Сгоревший Gear Boy выдает странный лог без батареи. Текстовый файл. Это не случайный сбой, Сал. Он транслирует имя». Салли похолодел. Прибор, выгоревший дотла, подает признаки жизни без питания? И там... чье-то имя? Вода в душе продолжала шуметь, у Сала было от силы минут десять-пятнадцать, прежде чем его гиперопекающий «художник» выйдет наружу и снова засыплет его вопросами о самочувствии. Салли быстро сбросил одеяло, стараясь не шуметь. Вода в душе продолжала монотонно гудеть, а Ларри как раз перешел к самой громкой части своего воображаемого концерта. Синеволосый накинул протез, привычными движениями защелкнув ремешки на затылке. Натянув белье со штанами, что были раскиданы после утреннего дикого секса, а потом и черную толстовку Ларри, он схватил со стола обрывок какого-то старого скетча, быстро черкнул на обороте: «Ушел на первый этаж к автомату за колой и сухариками для нас. Буду через 5 минут, не теряй, целую». Салли оставил записку на подушке, прямо там, где еще недавно лежала его голова, и бесшумной тенью выскользнул за дверь подвальной комнаты.

Квартира 202.

Тодд сидел за своим рабочим столом, даже не переодевшись после ночной вылазки. Перед ним на антистатическом коврике лежал полностью обугленный, деформированный корпус Gear Boy. Провода были отрезаны, батарейный отсек пустовал и зиял чернотой. Но маленький ЖК-экран гаджета, потрескавшийся от высокой температуры, тускло, прерывисто мерцал бледно-голубым светом. Дверь тихо скрипнула, и в комнату быстро зашел запыхавшийся Салли. — Я здесь. Ларри в душе, у нас мало времени, — Сал сразу подошел к столу, упираясь руками в колени, чтобы восстановить дыхание. — Что там, Тодд? Как он вообще работает без питания? — Я сам не верю своим глазам, Сал, — Тодд указал паяльником на экран. Его голос звучал пугающе ровно. — Это не электрический ток. Плата мертва. Но жидкие кристаллы внутри дисплея перестраиваются под воздействием внешнего магнитного поля. Кто-то... или что-то использует остаточную структуру прибора как доску Уиджа. Посмотри на циклический лог. Салли наклонился ближе к треснувшему экрану. Пиксели собирались в рваные, дергающиеся буквы, которые медленно прокручивались справа налево, а затем исчезали, начиная цикл заново. На экране горело одно единственное имя: «Д-Ж-И-М... Д-Ж-О-Н-С-О-Н». Салли замер, чувствуя, как внутри всё покрывается коркой льда. — Джим Джонсон?.. Отец Ларри? Тот, который пропал много лет назад? — Именно, — Тодд серьезно посмотрел на Сала через очки. — И это еще не всё. Каждые тридцать секунд лог меняется на координаты. Я проверил их по старым планам здания. Сал... эта частота указывает не на заброшенный пятый этаж. И не на домик у озера. Источник сигнала находится в подвале. Прямо под вашей с Ларри комнатой. В запечатанном техническом помещении, куда нет доступа. В этот момент пейджер в кармане Салли бешено завибрировал. Ларри вышел из душа, обнаружил записку и, судя по всему, уже проверил автомат с колой на первом этаже. — Я должен идти, — Салли резко выпрямился, переводя взгляд с экрана на Тодда. — Если Ларри поймет, что я соврал, и не найдет меня у автомата, его просто разорвет от паники. Спрячь прибор. Никому не слова, пока я его не успокою. Сал выскочил из 202-й квартиры и буквально кубарем скатился по лестнице обратно в подвал. Сердце колотилось где-то в районе горла. Стоило ему вбежать в длинный подземный коридор, как он тут же увидел Ларри. Тот стоял посреди прохода в одних спортивных штанах и наброшенной на мокрое тело куртке. В руках он сжимал несчастный клочок бумаги с запиской. Его лицо было бледным, челюсти плотно сжаты, а в темных глазах плескался такой первобытный, дикий страх, переходящий в ярость, что Салли невольно притормозил. — Сал! — Ларри рявкнул это так, что эхо ударило по бетонным стенам. Он в три огромных шага преодолел расстояние между ними, схватил Салли за плечи и с силой прижал к стене, тяжело и прерывисто дыша. — Ты где был?! Я обошел весь первый этаж, у автомата никого нет! Какая, к черту, кола?! Ты издеваешься надо мной после того, что было ночью?! — Ларри, тише, пожалуйста, — Салли мягко перехватил его дрожащие запястья, пытаясь унять эту бурю. — Я... я спускался на первый, но там ничего не работало, автомат заклинило. Пришлось подняться на второй к автомату мимо квартиры Моррисонов, я просто разминулся с тобой по другой лестнице. Прости меня. Посмотри на меня, я здесь. Всё хорошо. Ларри долго и тяжело всматривался в прорези протеза Салли, словно пытался разглядеть там малейшие следы лжи. Его гиперопека сейчас граничила с безумием — он буквально не мог дышать, пока не убедился, что его Сал в полной безопасности. Наконец, Джонсон со стоном уткнулся лбом в плечо Салли, обнимая его так крепко, что у Сала хрустнули ребра.— Не смей больше так делать, — глухо, надрывно прошептал Ларри, запуская пальцы в его синие волосы. — Не уходи один. Никуда. Я чуть с ума не сошел, Сал. Мне показалось, что ночной кошмар вернулся... Салли обнял его в ответ, поглаживая по спине, а перед глазами всё еще стояли светящиеся пиксели с экрана Gear Boy: «Д-Ж-И-М... Д-Ж-О-Н-С-О-Н». И осознание того, что источник этой чертовщины находится прямо сейчас под их ногами — под их собственной кроватью. Ларри, наконец-то успокоившись, шумно выдохнул и собственнически шлепнул Салли пониже спины, увлекая его за собой на их небольшую подвальную кухню. — Ладно, раз уж ты цел, с тебя причитается, — уже гораздо спокойнее буркнул Ларри, вытаскивая из холодильника упаковку бекона и яйца. — Садись за стол. Я приготовлю нам нормальный завтрак. А ты пока вытащи свой блокнот и проверь, как у нас завтра по парам в колледже. Мне кажется, этот старый хрыч по начерталке обещал устроить тест, а я вообще ни в одном глазу. Салли кивнул и сел на стул. Гизмо тут же материализовался рядом, преданно заглядывая в глаза в надежде на утреннюю порцию лакомств. Сал вытащил из рюкзака тетрадь с расписанием, открыл нужную страницу, но сфокусироваться на аккуратных строчках Тодда не смог. Перед глазами намертво застыли эти рваные, светящиеся буквы: «Д-Ж-И-М... Д-Ж-О-Н-С-О-Н». Мысли Фишера закрутились в бешеном, хаотичном вихре, выстраивая пугающие логические цепочки. Отец Ларри. Человек, который просто испарился из этого дома много лет назад, оставив Лизу одну. Ларри до сих пор носил в себе эту глухую, болезненную обиду, считая, что отец их просто бросил. А теперь мертвый прибор без батареек транслирует его имя из запечатанного технического помещения. Прямо из-под их пола. Прямо из-под той кровати, где они только что спали в обнимку, клянясь друг другу в вечной любви.«Что, если Джим не бросал их? Что, если эта чернота забрала его так же, как пытается забрать нас? И почему сигнал активировался именно после нашей поездки к озеру?» — вопросы сменяли друг друга, как удары молотка. Салли почувствовал, как в висках начинает пульсировать острая, резкая боль. Напряжение ночной вылазки, тяжелый всплеск частоты у 504-й квартиры, панический страх перед Ларри и эта новая, оглушительная тайна соединились в один узел. Голова разболелась так сильно, что перед глазами поплыли цветные круги. Сал невольно уронил ручку на стол и крепко прижал ладони к вискам прямо поверх протеза, тяжело вздохнув. Ларри, который в этот момент как раз весело переворачивал шипящий на сковороде бекон, мгновенно уловил это движение. Его «радар» сработал безупречно. Он тут же выключил плиту, отставил сковороду и в два шага оказался рядом с Салли. — Эй, чел... Сал, ты чего? — Ларри опустился на корточки прямо перед его стулом, заглядывая снизу вверх в прорези маски. Весь его утренний задор испарился, уступив место привычной, тревожной гиперопеке. Он аккуратно убрал руки Сала от его висков и прижал свои большие, прохладные ладони к его голове. — Голова раскалывается, да? Сильно бьет? Салли едва заметно кивнул, утыкаясь лбом в плечо Ларри. Ложь Тодду, ложь Ларри и эта давящая боль внутри просто лишали его сил. — Очень сильно, Лар... — тихо признался Салли. — Прямо в виски отдаёт. — Так, к черту пары, к черту этот колледж, — твердо скомандовал Ларри, аккуратно подхватывая Салли под мышки и помогая ему подняться. — Ты сейчас идешь обратно в кровать. Я принесу таблетки, которые тебе врач прописывал от мигреней после... ну, после тех приступов. Никакой учебы, пока ты не придешь в себя. Салли послушно лег на подушки, прикрыв живой глаз. Ларри быстро задернул плотные шторы, погружая комнату в мягкий, спасительный полумрак, и отошел к комоду, шурша блистерами с таблетками в аптечке. В комнате пахло жареным беконом с кухни и лавандовым мылом от мокрых волос Ларри. Сал чувствовал, как пульсирующая боль в висках начинает немного отступать под действием тишины, но мысли в голове продолжали лихорадочно крутиться. Он понимал: молчать нельзя. Раз уж Gear Boy транслирует имя Джима Джонсона из-под их пола, Салу нужно было аккуратно узнать, что сам Ларри помнит о роковой ночи исчезновения отца. Ларри вернулся к кровати, держа в одной руке стакан воды, а в другой — две капсулы. Он аккуратно приподнял Салли за плечи, помогая выпить лекарство. Сал послушно сглотнул таблетки, облегченно выдохнул и не дал Ларри уйти — он поймал его за запястье, утягивая к себе на матрас. — Посиди со мной, Ларри... Пожалуйста, — тихо попросил Салли, снимая протез и откладывая его в сторону. Без маски, со взъерошенными синими волосами, он выглядел совсем хрупким. — Да я и не собирался никуда уходить, чувак, — Ларри по-мягкому улыбнулся. Он забрался на кровать прямо в обуви, улегся рядом и привычным движением притянул Салли к себе, позволяя ему спрятать лицо у себя на груди. Большая ладонь художника начала размеренно, успокаивающе гладить Сала по спине. Салли помолчал пару минут, слушая ровный, сильный стук сердца Ларри. А потом, глубоко вдохнув, спросил как можно более непринужденно: — Ларри... Мне сегодня на секунду показалось, что я вспомнил твоего папу во сне. Ну, ту старую фотографию в рамке, которую Лиза хранит. Расскажи мне о нем? Какой он был... до того, как всё произошло? Рука Ларри на спине Салли на мгновение замерла. Сал почувствовал, как мышцы Джонсона едва заметно напряглись. Тема отца всегда была для него незаживающей раной — смесью из детской обиды, злости и тоски. — Джим? — Ларри тяжело вздохнул, и его голос стал глубже, растеряв утреннюю беззаботность. Он уставился в потолок, перебирая пальцами синие пряди Сала. — Чувак, он был странным. В хорошем смысле, наверное. Тоже много рисовал, постоянно копался в каких-то старых радиоточках, схемах... Прямо как Тодд, прикинь? Вечно искал какие-то «помехи в эфире». Мама его обожала, но он часто уходил в себя. А потом... просто испарился в один день. Ни записки, ни вещей не взял. Словно сквозь землю провалился прямо посреди ночи. Ларри горько хмыкнул, и в его объятиях снова прорезалась та самая яростная, гиперопекающая нотка. Он сильнее прижал Салли к себе. — Я долго злился на него. Думал: «Какого черта ты бросил маму? Бросл меня?». Но сейчас, после всей этой чертовщины, что творится в Апартаментах... после того, что случилось с твоей мамой, Сал... Мне иногда становится чертовски жутко. Что, если он не уходил сам? Что, если этот проклятый дом просто сожрал его, как сожрал стольких людей до нас? Салли похолодел. Ларри, сам того не зная, попал в самую точку. — И если это так, — глухо добавил Ларри, целуя Сала в макушку, — я костьми лягу, но тебя отсюда вытащу. Я не позволю этой черноте забрать еще и тебя. Ты понял меня, Сал? Мне плевать на тайны прошлого. Главное — чтобы ты был жив.

Вечер того же дня. Около 21:00.

Ларри ушел наверх, в квартиру Лизы — мама попросила его помочь передвинуть тяжелый шкаф и еще раз перепроверить списки гостей для свадьбы, так что у Салли появилось идеальное «окно» примерно в час времени. Салли и Тодд встретились в самом дальнем, полузаброшенном крыле подвала Апартаментов Эддисона. Здесь, за старыми бойлерами и горами ржавых труб, скрывалась тяжелая, закрашенная серой краской железная дверь с массивным навесным замком и надписью «ТЕХНИЧЕСКИЙ ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН». Тодд уже стоял там, разложив на ящике из-под инструментов мощную аккумуляторную болгарку, фомку и несколько новых датчиков частоты. Его очки лихорадочно блестели. — Я сверил твои координаты, Сал, — быстро, приглушенным шепотом заговорил Тодд. — Всё сходится до миллиметра. Прямо за этой дверью находится старая шахта кабельного коллектора, которая уходит глубоко под фундамент, как раз под вашу комнату с Ларри. Судя по архивным схемам, её запечатали еще в семидесятых годах после какого-то несчастного случая с рабочим. Тодд взял в руки болгарку и посмотрел на Салли. — Металл толстый, будет шумно. Мне понадобится минуты три, чтобы срезать петли замка. Сал, ты уверен, что Ларри не вернется раньше? Если он застукает нас здесь с этим арсеналом, нам обоим несдобровать. — Пили, Тодд, — твердо сказал Салли, поправляя маску. — У нас нет выбора. Мы должны узнать, что там произошло. Тодд кивнул и нажал на пусковую кнопку. Болгарка взвыла, рассыпая в полумраке подвала снопы ярких, ядовито-оранжевых искр, въедаясь в старые петли. Звук показался Фишеру оглушительным. Каждая секунда тянулась как вечность. Сноп ядовито-оранжевых искр с шипением оборвался, когда Тодд выключил болгарку. Последняя петля с тяжелым, глухим стуком отвалилась на бетонный пол. Тодд, тяжело дыша, перехватил массивную фомку, поддел край закрашенной железной двери и с силой налег на нее всем весом. Металл пронзительно, жалобно заскрежетал. Дверь, которую никто не открывал больше тридцати лет, нехотя поддалась, приоткрываясь на несколько десятков сантиметров.Из образовавшейся черной щели тут же хлынул поток воздуха. Но это был не обычный подвальный сквозняк. Салли невольно отшатнулся: в лицо ударил пронзительный, мертвенный холод, несущий в себе отчетливый, пугающий запах сырости озерного льда и застоявшейся, гнилой воды. Точно такой же запах душил их той февральской ночью в заброшенном домике. — О боже… — Тодд поспешно вытащил из кармана мощный фонарь и направил луч внутрь. Свет выхватил круто уходящую вниз бетонную лестницу, покрытую толстым слоем черной, склизкой плесени. Стены кабельного коллектора были испещрены старыми, полугнилыми проводами, которые свисали, словно змеи. Но самым жутким было другое — чем глубже уходил луч фонаря, тем отчетливее на стенах и ступенях проступал настоящий зимний иней, кристаллизующийся прямо в мартовскую теплынь. Электромагнитный датчик на поясе Тодда бешено заверещал, зашкаливая и переходя на сплошной, панический писк. Частота здесь была настолько плотной, что воздух казался осязаемым, липким. В самой глубине этой запечатанной шахты, прямо под их комнатой, что-то глухо, ритмично пульсировало, словно подземное механическое сердце. — Сал, амплитуда запредельная, — шепотом, в котором звенел чистый ужас, произнес Тодд, поправляя сползающие очки. — Джим Джонсон... или то, что от него осталось, находится на самом дне этого коллектора.С алли сделал шаг к открывшемуся проходу, заглядывая в ледяную бездну. Его живой глаз сузился. Внутри всё кричало о том, что нужно немедленно бежать обратно в теплую постель к Ларри, спрятаться под тремя одеялами и притвориться, что ничего этого нет. Но Сал знал: эта чернота уже начала сочиться сквозь их пол. Она не оставит их в покое. Она звала отца Ларри, а значит, следующими будут они сами. — Нам нужно спуститься, Тодд. Прямо сейчас, пока Ларри наверху с матерью и моим отцом, — твердо сказал Салли, проверяя крепления протеза. — Дай мне один фонарь. Тодд молча протянул ему запасной осветительный прибор. Парни аккуратно, стараясь не поскользнуться на обледенелых бетонных ступенях, начали свой спуск в запечатанную бездну Нокфелла, оставляя позади относительную безопасность подвала. Шаг за шагом они спускались всё ниже, туда, где пульсировала чужая, зловещая частота Джима Джонсона. Спуск казался бесконечным. Бетонные ступени под ногами Салли и Тодда становились всё более склизкими, а слой инея на стенах утолщался, превращаясь в колючую ледяную корку. Луч фонаря выхватывал из темноты ржавые кабели, которые переплетались под потолком, словно гигантские черные вены. На самом дне шахты коллектор расширялся, переходя в небольшую круглую техническую камеру. В самом центре этой камеры, прямо на обледенелом бетонном полу, Салли увидел старый, полуразобранный радиоприемник Джима Джонсона. Он выглядел точно так же, как те, о которых днем рассказывал Ларри. Корпус был покрыт слоем пыли и копоти, крышка снята, а вместо батарей к плате тянулись странные, тонкие нити черной, похожей на мазут жижи, уходящие прямо в трещины фундамента.Экранчик приемника слабо мерцал ядовито-зеленым светом, выбивая рваную пульсацию. Но жутко было не это. Прямо над радиоприемником в морозном воздухе клубился плотный, тяжелый туман. Постепенно он начал сгущаться, обретая очертания высокой, слегка сутулой мужской фигуры с длинными, растрепанными волосами. Это был фантомный след Джима Джонсона. Его силуэт то и дело шел цифровыми помехами, а вместо лица зияла рваная пустота, сквозь которую сквозила бездонная ночная темнота. — С-салли... — из динамика мертвого радио раздался хриплый, искаженный помехами голос, от которого у Тодда подкосились колени. — Ты... пришел... Салли сделал шаг вперед, завороженно глядя на фантома. Черные нити жижи на полу едва заметно шевельнулись, устремляясь к подошвам кед Сала, но он этого не заметил. Сал был слишком сосредоточен на голосе. — Джим? — тихо позвал Салли через протез. — Вы здесь? Что с вами случилось? Ларри думает, что вы его бросили... — Чернота... не отпускает... — фантом Джима дернулся, его силуэт на секунду исказился от безмолвного крика, а помехи в динамике стали оглушительными. — Я не уходил... Меня затянуло. Салли... береги его. Она идет за вами. Из-за озера... на твоих руках...