Облако

— Уйди. — Пусть останется. Я доверяю ему. Главный советник окидывает взглядом Дон Сика, замершего у входа в покои, хмурится. Но спорить не смеет. Император сидит со своей длинной трубкой — в белых ночных одеждах с вышитым на животе драконом. Вальяжно, одну ногу поставив на топчан. Глаза томные. Он уже собирался спать — поэтому служанка приготовила опиум. — Ваше величество, есть информация… по нашему делу. — Говори. Советник, сунув руки в рукава из синего шёлка, снова косится на Дон Сика. — Вдовствующая королева планирует заговор. — Ничего нового. — Вместе с вашим дядей, ваше величество. Дон Сик, всё это время смотревший в пол, не может удержаться — и смотрит на императора. Мальчишка с ухмылкой затягивается ещё раз и не выглядит ни расстроенно, ни удивлённо. Гладкая кожа чуть поблёскивает в свете прикроватных ламп. — Когда?..

***

Вступая на ночное дежурство, Дон Сик застаёт императора в странном состоянии. Он просто сидит на топчане и смотрит на меч, почему-то стоящий на низком столе — перед ним. Глаза чуть расширены, не двигаются, даже когда Дон Сик входит, молчаливо совершает поклон, встаёт у двери — на пост. — Как думаешь, кем ты будешь после смерти? Дон Сик не чувствует запах опиума — значит, на этот раз император трезв. Возможно, из-за информации о покушении, которую получил прошлым вечером. Он снова смотрит не прямо, а на мальчишку — тот сидит в той же позе, не шелохнувшись. Белые ночные одежды окутывают его, как облако. Но глаза — беспросветно чёрные. — Не знаю, ваше величество. Никогда не думал об этом. — А кем стану я, по-твоему? Дон Сик на мгновение задумывается — но не над вопросом императора, а зачем он его задаёт. Сегодня всё по-другому — и меч посреди нефритового стола кажется опаснее козней семьи. — Кем бы вы хотели стать, ваше величество? — Это не ответ на мой вопрос, — отрезает Джу Вон и переводит немигающий взгляд на Дон Сика. Ударяет им, словно плетью. — Тогда, может быть, облаком. — Облаком? — Сможете плыть по небу, куда и когда захотите. На лице императора появляется нехорошая, горькая усмешка. Он наконец отмирает, дёргает шнур сбоку топчана — и падает полупрозрачный голубой полог. Дон Сик всё равно может видеть, пусть смутно, как мальчишка опускается на постель, на свою дорогую жёсткую подушку, призванную сохранять причёску даже ночью. Весь затянутый, связанный, скованный — и одеждой, и этикетом. — Глупец. Облако управляется ветрами. А я, когда умру, буду свободным… Встань рядом — и охраняй меня.