Я буду ждать тебя

Дон Сик теряет хватку — из-за чувств. Он понимает это, когда всю церемонию с трудом может отвести взгляд от мальчишки, хотя вообще не должен смотреть на него. Хотя должен держать ухо востро и следить, чтобы никто не покусился на жизнь императора. Джу Вон сидит на троне в чёрном церемониальной одежде с ярким вышитым драконом на плечах и головном уборе с крупными бусинами. При каждом его движении бусины качаются в такт, завораживая и без того зачарованного Дон Сика. Иногда мальчишка кидает тёмный нечитаемый взгляд сквозь эти бусины — прямо на стражника, и у того бегут по телу мурашки. Как он хорош… Одному из министров даруется новый титул. Площадь перед тронным залом заполнена знатью — тоже в церемониальных одеждах. Все они стоят в несколько рядов, почтительно склонив головы, и большая красная дорожка простирается от самого трона до ворот — по ней и идёт министр. Дон Сик узнаёт его — это тот, что присваивал себе гуманитарную помощь, тот, которого Джу Вон ненавидит. У мальчишки всегда тряслись губы, как только он видел его, а теперь он вынужден сидеть на троне и важным тоном вещать, глядя на преклонившегося министра сквозь ряды бусин: — Я награждаю Син Че Су титулом принца Хвасона. Один из советников в полупоклоне вручает министру свиток с императорской печатью, и зычный голос прорезает площадь: — Ваша милость безгранична, ваше величество! — не один раз, а трижды. Дон Сик замечает, глядя из-под полей шляпы, как с каждым выкриком пухлые коричневые губы поджимаются сильнее, и ряды бусин опасно дрожат. Император в гневе. Но Цинь отдали приказ — он не может отказать. Джу Вон и без того перешёл им дорогу, не отправив всю армию помогать в их войне. Весеннее солнце затянуто сизой плёнкой. Душно — собирается дождь. Или гроза. Под жёстким воротником скапливается пот — пот скапливается и над верхней губой Джу Вона, неподвижно сидящего на своём троне всю оставшуюся церемонию. Будто статуя. Будто бог. Это роль, которую он должен играть — швырять нефритовые шкатулки и скрипеть зубами от гнева он будет после, наедине с Дон Сиком. — Выйдите, — приказывает Джу Вон служанкам, которые хотят его раздеть после церемонии. — Все вон! Дон Сика, конечно, это не касается, поэтому он остаётся стоять с опущенной головой, пока комната не пустеет. Слышно, как дождь уже вспарывает крышу — такой он сильный. Только середина дня, но уже сумрачно — несколько свечей зажжено по углам. — Что хочешь сказать? Император проницателен. Дон Сик поднимает взгляд — и видит за бусинами внимательные чёрные глаза. Близко. — Я знаю — хочешь. Ты смотрел на меня. Не лучшее время — Дон Сик не собирался говорить это так. И всё же решается — часом позже, часом раньше: надо сказать сегодня. — Мне пришёл ответ из Цинь. Я должен уйти, ваше величество. — Уйти? — лицо мальчишки тут же из официально-надменного становится испуганным и уязвимым. Маска императора слетает за мгновение. — Как?.. Куда?.. Дон Сик шагает к нему, чтобы успокоить, но Джу Вон настороженно, почти обиженно отступает. Смотрит сквозь завесу из бусин заблестевшими глазами. Красивый, но раненый зверь. — Ваше величество… — Ты решил оставить меня? Сейчас? — Мне нужно кое-что подготовить — я не могу сделать это из дворца. Это правда: Дон Сику требуется несколько дней — найти убежище для побега, уточнить тропы у путешественников, собрать провизию на первое время. Без этого нельзя обойтись. Джу Вон упрямо мотает головой, начиная рваными движениями развязывать ленты под подбородком. — Нет. Нет! Я тебя не отпускаю. — Ваше величество, по-другому я не смогу помочь… Джу Вон-а? Имя действует лучше всех уговоров. Мальчишка больше не отступает, когда Дон Сик тянет руку. Только не сразу, с заминкой вскидывает взгляд, стоит стражнику отвести бусины в сторону. В нём — горечь и тоска. — Это… так необходимо? — Всего пара дней, Джу Вон-а. Дон Сик обхватывает рукой тёплую щёку, поглаживает успокаивающе. Но Джу Вон всё равно продолжает смотреть этим дрожащим болезненным взглядом. Он боится не разлуки, не оставаться во дворце без защиты лучшего стража — он боится, что Дон Сик уйдёт навсегда. — Ты вернёшься? — Конечно, вернусь. Я обещал тебе, и я не хочу уходить без тебя… Айгу, вы же не будете плакать, ваше величество? Разве стоит стражник слёз самого императора? Мальчишка не улыбается — и не плачет. Он просто молчит, долго вглядываясь в чуть хитрое, но нежное лицо Дон Сика. Тот утешает его — теплотой чёрных глаз, лаской шершавых пальцев: «Всё будет хорошо, поверь мне, Джу Вон-а». Император решается — и кивает, горячо обхватывая руку на своей щеке. Прижимая её к себе сильнее, так, что Дон Сик чувствует пальцами его взвинченный пульс — под мочкой уха. — Делай, что требуется, — его дыхание опаляет запястье. — Я верю тебе. — Ваше величество, второй министр Син Че Су просит аудиенции. Прикажете впустить?..

***

— Я могу идти, ваше величество? — Прямо сейчас? — дрогнувшим голосом уточняет Джу Вон, и кажется, второй министр тоже замечает эту его уязвимость. Он с недоумением смотрит на стражника через плечо, сидя на коленях перед низким столом императора. — Да, ваше величество. — Я думал… «…ты проведёшь со мной эту ночь». — Простите, это безотлагательно. «Чем быстрее, тем лучше, Джу Вон-а». — М. Хорошо, иди. Я отпускаю тебя. Дон Сик кидает последний — прощальный — взгляд на Джу Вона, когда разгибается из поклона. Мальчишка старается не смотреть на него в ответ — уж слишком любопытен, проницателен второй министр, старый прихвостень царства Цинь. — Разве это не ваш личный стражник? — чересчур елейным голосом уточняет Син Че Су, как всегда, скользкий и приторный. — Не боитесь, что на вас нападут, пока его нет, ваше величество? — Вы чересчур беспокоитесь за меня, господин министр. — Ну, что вы… мы все — абсолютно — беспокоимся за вас. И Дон Сик, слыша этот разговор, выходит с гадким ощущением внутри — будто он что-то упустил...