Прости

Лина сжала челюсть. Да пошла ты. Но даже мысленно это прозвучало неуверенно. Потому что правда была в другом — она действительно знала Соню всего месяц. И чем дольше она об этом думала, тем сильнее это начинало пугать. Месяц. Слишком мало, чтобы что-то обещать, чтобы в это верить. Но теперь — слишком много, чтобы уже не выбраться. Ведь за этот месяц Соня успела стать для неё чем-то таким... без чего уже было невозможно представить ни день, ни вечер, ни даже обычную тишину. Лина медленно выдохнула. Если это и правда закончится так... Она вдруг поймала себя на мысли — а вдруг Настя не врёт? Вдруг это действительно просто ещё один сценарий? Она даже не договорила мысль, потому что внутри сразу стало пусто и холодно. Нет. Она резко тряхнула головой. Я всё равно не отступлю. Даже если Настя права. Даже если это закончится разбитым сердцем. Даже если всё это правда окажется просто временной историей. Лина понимала одну вещь совершенно ясно. Без неё я всё равно уже не могу. Она выдохнула и наконец развернулась к двери бара. Музыка ударила в уши сразу, как только она вошла внутрь. Тепло, свет, шум голосов — бар был забит почти под завязку. Люди смеялись, перекрикивали музыку, кто-то танцевал у сцены. В воздухе висел привычный коктейль из алкоголя, сладких сиропов, духов и табака. За барной стойкой всё происходило почти как в ускоренной съёмке. Соня двигалась быстро и точно. Шейкер. Лёд. Стакан. Сироп. Лайм. Она почти не смотрела на руки — всё происходило на автомате. При этом она успевала отвечать гостям, шутить, что-то объяснять. — Нет, этот не слишком сладкий, — она улыбнулась девушке напротив. — Но если не понравится, сделаю другой. Рядом Григорьева что-то громко объясняла компании парней. — Нет, ты не понимаешь, братан, текилу так не пьют! Кира стояла чуть дальше и закрывала несколько заказов сразу. Лина медленно подошла к бару и села на высокий стул. Она старалась выглядеть нормально, но внутри всё ещё было тяжело. Кира первой заметила её. — О, певица вернулась. Она улыбнулась, но тут же прищурилась. — Что будем пить? Лина на секунду задумалась. — Сделай что-нибудь... не слишком крепкое. Кира усмехнулась. — Скучно. Но всё равно потянулась за шейкером. Она работала быстро, но при этом время от времени поглядывала на Лину. И через пару секунд сказала: — Всё в порядке? Лина подняла взгляд. — Да, — она чуть пожала плечами. — Задумалась просто. Кира ещё пару секунд смотрела на неё. Потом кивнула. — Бывает. Через минуту перед Линой уже стоял коктейль — прозрачный, с долькой лайма и льдом. Лина взяла стакан, отпила коктейль. Кисло. Свежо. То, что нужно. Она поставила локти на бар и посмотрела на Соню — та как раз заканчивала очередной коктейль. Лина наблюдала за ней почти не отрываясь. За тем, как она двигается. Как сосредоточенно смотрит на руки, когда что-то смешивает. Как легко переключается на гостей. Как усмехается, когда кто-то шутит. И почему-то именно сейчас это выглядело особенно красиво. Почти болезненно. Потому что слишком сильно хотелось верить, что она — ее. По-настоящему, без всяких «временно» или «случайно». Соня подняла взгляд, и их глаза встретились. На секунду, но этого было достаточно, чтоб уголки губ Сони чуть поднялись. Она быстро подмигнула и снова вернулась к работе. Лина сделала ещё глоток. Как я вообще могла в это так вляпаться... Она смотрела на неё и чувствовала, как внутри снова появляется это странное чувство. Что-то гораздо глубже, чем просто симпатия и влюбленность. Словно её действительно тянуло к этому человеку всем телом. Соня снова посмотрела на неё через пару минут. На этот раз чуть дольше. — Всё нормально? — крикнула она через бар. Лина кивнула. — Да! Но даже она сама слышала, что голос звучит немного пусто. **** Наплыв гостей постепенно начал спадать. Музыка всё ещё играла громко, но у стойки стало свободнее. Григорьева ушла к холодильнику за льдом, а Киру отвлёк парень у дальнего края бара. И Соня наконец смогла немного выдохнуть. Она подошла ближе к Лине и оперлась руками о стойку. — Ну что? Она внимательно посмотрела на неё. — Всё ещё думаешь? Лина попыталась улыбнуться. — Немного. Соня нахмурилась. Она протянула руку и мягко взяла ладонь Лины в свою. Её пальцы были прохладными после льда. — Ну чего ты переживаешь? — она говорила тихо, почти мягко. — Видишь, она, видимо, уже ушла. Всё в порядке. Лина молчала. Соня внимательно смотрела на неё. И вдруг спросила: — Или я чего-то не знаю? Пауза. — Она же не подходила к тебе? Внутри у Лины что-то неприятно сжалось. Сказать? Она представила реакцию Сони. Раздражение, возможно злость. А возможно то, что пугало Лину больше всего — что это окажется правдой. Что они начнут об этом разговаривать, и Соня не найдет ответа на тот самый вопрос. Почему она все еще с ней. И это пугало так сильно, что Лина не хотела даже поднимать эту тему. Не сейчас. Она покачала головой. — Нет. Всё нормально, — она опустила взгляд на коктейль. — Просто иногда неприятные мысли оказываются куда более навязчивыми, чем нужно. Соня несколько секунд молчала, потом мягко сжала её пальцы. — Малышка, — она наклонилась чуть ближе. — Я рядом. Эти слова прозвучали очень спокойно. Но в них было столько тепла, что Лина невольно подняла взгляд. Соня чуть улыбнулась. — Мы же... уедем вместе этой ночью? Лина даже слегка растерялась. Она правда думала, что после появления Насти Соня поедет домой. К ней. Что появление Насти что-то изменило. Что Соне надо будет с этим разобраться. И вдруг оказалось — нет. Соня всё так же держала её за руки, смотрела на неё, как будто это был самый очевидный вариант продолжения вечера. Лина тихо сказала: — Конечно. И в этот момент Соня вдруг поднесла её руку к губам и поцеловала. Прямо в пальцы. Это было очень коротко, но так неожиданно и нежно, что у Лины на секунду перехватило дыхание. И в один момент все мысли — про Настю, про страх, про «четыре года» — просто исчезли. Как будто их никогда не было. Соня улыбнулась. — Вот и отлично. Кто-то снова позвал Соню с другого конца бара. — Соня! Она закатила глаза. — Иду! Но перед тем как уйти, ещё раз слегка сжала ладонь Лины, и только потом вернулась к работе. Лина проводила её взглядом, и вдруг почувствовала, что внутри снова становится чуть легче. Может быть... всё правда нормально. Она сделала глоток коктейля, и в этот момент почувствовала на себе чей-то взгляд. Она повернула голову. Кира. Та стояла у дальнего конца бара, и смотрела прямо на нее. Скорее всего, она видела их разговор с Соней, видела как та наклонялась к ней, с какой нежностью смотрела и целовала ее руку. И именно в этот момент Лина впервые за вечер заметила. Кира весь вечер смотрела легко, с улыбкой, с этой своей привычной иронией. Но сейчас её взгляд был другим. Напряжённым, глубоким. И в нём было что-то... почти болезненное. Как будто внутри неё происходило что-то тяжёлое. Лина нахмурилась. Секунду они просто смотрели друг на друга. И вдруг Лина почувствовала то неприятное чувство — вину. Она знала, что нравится Кире. И Кира нравилась ей тоже, по-своему. И сейчас в этом взгляде было столько... грусти, что Лине захотелось, чтобы ей не было больно. Чтобы она не страдала из-за всего этого. Кира первой отвела взгляд, и сразу вернулась к работе. Но Лина продолжала наблюдать. И вдруг заметила ещё одну странную вещь. Движения Киры были чуть резче, чем обычно. Чуть быстрее. Она работала так же уверенно, но будто на внутреннем напряжении. Плечи были немного напряжены, пальцы двигались быстрее обычного. И время от времени она на секунду замирала, как будто собиралась с мыслями. Лина не понимала, что именно её настораживает, но внутри появилось тихое ощущение. С ней что-то не так. Она снова посмотрела на Соню. Та ловко встряхивала шейкер и что-то отвечала очередному гостю. Живая, уверенная и такая... красивая. **** Людей становилось все меньше, смех редел, разговоры становились тише и более расплывчатыми. Кто-то допивал последние коктейли, кто-то уже натягивал куртки, лениво прощаясь у выхода. Соня вытерла стойку быстрым движением и поставила последний чистый стакан вверх дном. — Всё, — выдохнула она. — Закрываемся. — Наконец-то, — протянула Григорьева, уже стягивая резинку с волос. — Я сейчас умру. — Не умирай, — усмехнулась Соня. — Ты мне ещё кассу считать будешь. — Вот именно поэтому и умру. Кира в это время молча собирала барную зону — убирала сиропы, закрывала бутылки, проверяла остатки. Лина сидела сбоку, наблюдая. Она уже почти допила свой коктейль, и алкоголь мягко растекался по телу, приглушая тревогу, но не убирая её полностью. Мысли всё ещё возвращались. Четыре года. Она наиграется. Она посмотрела на Соню. Та двигалась всё так же уверенно, но уже без спешки. И Лина вдруг поймала себя на мысли, что ей просто... спокойно рядом. Даже с этим комом внутри. Просто потому что Соня здесь. ***** Через какое-то время бар почти опустел. Ушли последние гости, и остался только их небольшой мир — трое за стойкой и Лина рядом. Григорьева уже возилась с кассой, что-то бубня себе под нос. — Блять, кто пробил это вообще... — Ты и пробила, — лениво бросила Соня. — Да не пизди. — Я серьёзно. — Я тебя ненавижу. Кира тихо усмехнулась, но почти сразу снова стала серьезной. Она стояла чуть в стороне, опираясь руками о стойку, и какое-то время просто смотрела на Соню. Как будто собиралась с мыслями, чтобы что-то сказать. И спустя несколько минут всё-таки решилась. — Сонь... Соня даже не сразу отреагировала. — Мм? Кира замялась на секунду. Это было непривычно — она редко терялась. — Я просто хотела сказать тебе... Соня даже не дала договорить. Она будто почувствовала, что разговор будет не про работу. Она сразу напряглась — это было видно по плечам, по тому, как она чуть сжала губы. — Не надо. Кира замерла. Соня даже не посмотрела на неё. — Если это не по работе — не нужно. Пауза. — Оставим всё как есть. Тишина. Очень короткая, но тяжелая. Кира кивнула. Слишком быстро. Слишком спокойно. — Ладно. Она отвернулась и снова взяла тряпку, начала вытирать уже чистую поверхность. Как будто ей срочно нужно было чем-то занять руки. Лицо снова стало обычным, почти равнодушным. Но внутри у нее что-то сжалось. Вряд ли кто-то бы заметил это так, как замечала Лина. Она видела и чувствовала, что Кире совершенно не все равно. И самое неприятное — она даже не знала подробностей конфликта, Соня ничего не рассказывала. И почему-то стало ещё тяжелее. Через пару минут Кира снова заговорила, уже ровно, так, будто ничего не было. — Тогда можешь идти. Я как раз посмотрю, как Григорьева кассу считает и закрывает. Григорьева фыркнула: — О, вспомнила про свои обязанности старшего бармена? Но Кира даже не отреагировала. Соня кивнула. — Окей. Она быстро осмотрела бар, переоделась, накинула куртку. И обратилась к Лине. — Я на выходе буду. И уже чуть веселее, к Григорьевой: — Напишешь, когда всё закроете. — Да-да, мам. Соня усмехнулась. Потом коротко посмотрела на Киру. — Пока. — Пока, — спокойно ответила та. Соня развернулась и пошла к выходу. Лина проводила её взглядом. Секунда. Две. И только потом встала со стула. — Я тоже пойду. — Кто бы сомневался, — Григорьева ухмыльнулась. — Идите, голубки, мы тут сами разберёмся. Лина улыбнулась. — Давай, не умри тут. — Постараюсь. Они обнялись, легко, на веселе. С запахом алкоголя, духов и табака. И Лина уже почти развернулась к выходу, но остановилась. Кира стояла чуть в стороне и смотрела на нее. И в этот раз в этом взгляде снова не было вообще ничего привычного. Ни улыбки, ни легкости, ни иронии. Пустота. И что-то ещё — глубже, тяжелее. Лина подошла ближе, не сказав ни слова. Они молчали несколько секунд, но этого хватило, чтобы между ними пронеслось слишком многое. Я понимаю. Я вижу. Мне жаль. Лина вдруг заметила детали, которые раньше не бросались в глаза — чуть расширенные зрачки, взгляд — как будто не до конца в фокусе. И движения... Она стояла неподвижно, но в этом спокойствии было напряжение. Как будто внутри всё было сжато до предела. Лина нахмурилась. С ней правда что-то не так... Но она не сказала ничего. Потому что сейчас было другое — гораздо сильнее. Чувство вины. Она не хотела причинять Кире боль, правда не хотела. Но все равно делала это, просто своим выбором. Я же сама это делаю. Я сама её ломаю. Лина шагнула ближе и обняла Киру. Руки сомкнулись на спине Медведевой, а хватка была крепкой. Настоящей. Будто этим можно было что-то исправить. Или хотя бы извиниться за то, что невозможно исправить. Кира замерла на долю секунды, а потом обняла в ответ. Так же крепко, сильнее, чем обычно. Как будто пыталась удержать. Или наоборот — отпустить. Лина на секунду закрыла глаза, и в этот момент наклонилась чуть ближе к её уху. Едва слышно прошептала: — Прости. Одно слово. Тихо. Она сама не до конца понимала, за что именно — за Соню, за себя, за то, что выбрала не её. Кира не ответила, но Лина почувствовала, как её руки на секунду сжались сильнее. И всё. Она отстранилась, не глядя больше в глаза. Потому что если бы посмотрела — могла бы не уйти. Она развернулась и быстро пошла к выходу. Соня стояла у входа, закуривая. Она сразу посмотрела на Лину. — Ну что, поехали? Лина кивнула и подошла ближе, оставляя за спиной бар, и все, что там сейчас осталось. ***** Дверь за Линой закрылась, и на секунду в баре стало как-то... тише. Не по звуку — музыка всё ещё играла фоном, холодильники гудели, Григорьева щёлкала кнопками кассы. А по ощущению. Как будто что-то ушло вместе с ней. Кира стояла у стойки, опершись ладонями о холодную поверхность, и несколько секунд просто смотрела в сторону двери. Туда, где только что исчезли они вдвоём. В груди неприятно тянуло. Не резко, не остро — наоборот, как-то глухо. Она медленно выдохнула и отвела взгляд. Надо просто закончить смену. Григорьева тем временем уже полностью зарылась в кассу. — Блять... — пробормотала она. — Ну это вообще не сходится. — У тебя никогда нихуя не сходится, — с насмешкой сказала Кира, подходя ближе. Она встала рядом, чуть наклонилась, глядя в цифры, но на самом деле почти не вникала. Цифры расплывались, взгляд не цеплялся. Перед глазами всё ещё стоял момент у стойки. Как Лина смотрела на Соню. Как Соня держала её за руки. Как целовала. Кира сжала зубы. Не думай. — Че, у тебя завтра опять выходной? — вдруг спросила Соня, не поднимая головы. Кира моргнула, возвращаясь в реальность. — Да, — она провела рукой по затылку. — Потому что с воскресенья мне поставили кучу смен подряд. И стажировку новенькой. Она чуть усмехнулась, но без настроения: — А что? Григорьева хмыкнула, быстро перебирая купюры. — Да просто. Кира посмотрела на неё. Она знала этот тон, но спрашивать не стала. Сейчас вообще не хотелось вникать ни в какие разговоры. Она оттолкнулась от стойки и отошла на пару шагов, доставая телефон. Экран загорелся в полумраке бара. Пальцы двигались быстро, почти автоматически. Кира: есть че? Ответ пришёл почти сразу. Крис: как всегда) пригоняй, затусим) Кира на секунду замерла, глядя в экран. Внутри что-то дернулось. Неуверенность? Сомнение? Или просто остатки здравого смысла. Она медленно выдохнула. Перед глазами снова всплыло: объятие. Тёплое. И это тихое: «прости». Кира сжала челюсть. Поздно. Она быстро напечатала: Кира: скоро буду Экран погас. Она убрала телефон в карман и вернулась к стойке. Григорьева всё ещё считала, тихо матерясь себе под нос. — Да где тут... а, вот. Кира встала рядом, но снова не смотрела на цифры. Взгляд был направлен куда-то в одну точку. Пусто. Внутри было странное состояние — как будто всё притупилось. Но под этим — что-то скребло. Я сама позволила чувствам взять верх надо мной. Идиотка, блять. Она усмехнулась про себя. — Заебись. Григорьева краем глаза посмотрела на неё. — Че? — Смотрю, насколько туго у тебя с математикой, — быстро ответила Медведева. Кира провела ладонями по лицу, как будто пытаясь проснуться. Но не помогло. Перед глазами снова стояла Лина. Слишком близко, слишком тепло. Слишком... не её. И Соня. Которая даже не дала договорить, как будто весь год дружбы можно стереть из-за одной ситуации. Как будто для нее это вообще ничего не значило. Кира сжала пальцы в кулак. Вот это задело сильнее. Соня. То, как она даже не посмотрела, как обрубила. Как будто Кира — это просто неудобный разговор, который проще не начинать. Она резко отвернулась, подошла к раковине, включила воду. Холодная струя ударила по рукам. Кира стояла так несколько секунд, глядя, как вода стекает в слив. Спокойно. — Всё, сошлось, — сказала Григорьева позади. — Прикинь. Кира выключила воду. — Поздравляю, но пятерка по математике тебе точно не светит, — ответила Кира в своей манере. Соня тут же усмехнулась: — Конечно, я же троечницей всегда была. Все, теперь можем идти наконец? — Угу. Кира прошлась взглядом по бару. Свет. Холодильники. Двери. Всё как обычно. Только внутри — уже не как обычно. Она снова на секунду остановилась взглядом на входе. Там, где несколько минут назад стояла Лина. И тихо, почти незаметно для самой себя, выдохнула. — Погнали, — сказала она. Но внутри уже знала, что никуда она сейчас не «погнала». Она просто... убегает.