Отвлечение

Звук домофона раздался неожиданно громко. Соня даже дёрнулась, будто вырвали из какого-то тупого, вязкого состояния, в котором она просто сидела и смотрела в потолок, ни о чём конкретном не думая — и одновременно думая обо всём сразу. Она поднялась медленно, прошлась до двери, нажала кнопку, даже не спрашивая, кто. И только когда за дверью послышались шаги на лестнице — до неё дошло, что она реально позвала Григорьеву. — Заебись... — тихо пробормотала она, проводя рукой по лицу. Дверь открылась резко. — Здарова, братан, — с порога сказала Григорьева, заходя внутрь так, будто тут жила. В руках у нее был пакет, и по звуку не сложно было догадаться, что там. Она поставила его на тумбочку, скинула кроссовки, прошла внутрь, не дожидаясь приглашения. — Кадет, ты меня, конечно, удивляешь, — продолжила она, вытаскивая из пакета бутылку виски, пару банок пива, колу, чипсы. — Чё так внезапно захотела нахуяриться? Прочувствовала прелесть трёх выходных подряд? Соня стояла у стены, скрестив руки на груди. — Можно и так сказать, — коротко ответила она. Григорьева на секунду задумалась, а потом повернулась и наконец нормально посмотрела на Кульгавую. И выражение лица у неё чуть изменилось. Соня стояла не такая как обычно. В смысле, к ее каменному выражению лица Григорьева уже давно привыкла, но теперь она выглядела... сломанной. Так, будто у нее действительно случилось что-то серьезное. — Ого, — тихо выдохнула она. — Так. Она закрыла пакет, выпрямилась. — Че случилось? Соня отвела взгляд. — Ничего. — Ага, — кивнула Григорьева. — Именно поэтому ты пишешь мне «погнали пить» в разгар дня и стоишь с таким ебалом, как будто кого-то убила. Соня хмыкнула, но это было слишком натянуто. Григорьева подошла ближе, чуть наклонилась, чтобы поймать её взгляд. — Рассказывай. Я думала, мы будем праздновать твоё расставание с этой твоей... как её... Настей, — добавила она уже спокойнее. Соня коротко усмехнулась. — Ага. Только лучше от этого не стало. Григорьева приподняла брови. — Так, — протянула она. — Мне из тебя клещами вытягивать, или ты всё-таки научишься разговаривать, Кульгавая? Соня молчала. Григорьева вздохнула, закатила глаза, но без раздражения. — Я тебе сейчас одну вещь напомню, если ты забыла, — она ткнула пальцем в сторону Сони. — Я тебе точно нихуя плохого не сделаю. Вообще. Можешь расслабиться. Рассказывай, что случилось. Тишина. Соня отвела взгляд, прошлась по кухне, взяла бутылку виски, открыла её без стакана. Сделала глоток и поморщилась. Горло обожгло, но это даже было...кстати. Она выдохнула. — Я была у неё. — У кого? — сразу спросила Григорьева. Соня на секунду замялась. — У Лины. И по выражению лица Григорьевой было видно — она сразу уловила, что это важно. — Та-ак... — протянула она медленно. — И? Соня снова сделала глоток, уже больше. — Мы... — она запнулась. — Поговорили. — Ну ахуенно, — кивнула Григорьева. — И чё? Вы подрались? Потрахались? Поженились? Соня тихо усмехнулась. — Разошлись. И это прозвучало настолько просто, что даже странно. Григорьева нахмурилась. — В смысле... разошлись? Соня пожала плечами. — В прямом. Тишина. — Подожди, — Григорьева чуть выпрямилась. — Ты серьёзно? Соня кивнула, не глядя. — Блять... — выдохнула та. Она подошла к столу, открыла пиво, но не пила — просто держала в руке. — Так. Стоп. Давай нормально. Что произошло? Соня провела рукой по лицу. — Да всё, как обычно. — Это не ответ. — Это, блять, самый точный ответ, — усмехнулась Соня, но в этом не было веселья. Она сделала ещё глоток и начала рассказывать. Сначала — сухо, обрывками. Про разговор. Про Киру. Про поцелуй. Про Настю. Про то, что она скрыла. Потом — слова начали идти быстрее, местами сбиваясь. Она ходила по кухне, жестикулировала, иногда останавливалась, чтобы сделать глоток. — ...и она говорит, что ей тоже страшно, — Соня резко повернулась к Григорьевой. — Что я, блять, могу выбрать стабильные отношения. — Логично, — вставила та. — Да я уже рассталась с Настей! — резко выдала Соня. Григорьева замерла. — Чего? — Я рассталась с ней ещё неделю назад, или больше, — продолжила Соня, будто не слыша. — Просто она жила у меня ещё. — И ты ей не сказала? Соня отвела взгляд. — Нет. — Ахуенно, — выдохнула Григорьева, проводя рукой по лицу. — Просто ахуенно. Соня раздражённо дернула плечом. — Да я знаю, блять, — она резко поставила бутылку на стол. — Я хотела как лучше! — А получилось как всегда, — спокойно сказала Григорьева. Соня замолчала и кивнула. — Именно. Тишина повисла на секунду. Потом Соня снова заговорила уже медленнее. — И в какой-то момент... — она замялась, — я сказала, что мы всё только портим. Григорьева внимательно смотрела на неё. — И что я не понимаю, что делать дальше... что всё становится хуже. И я... — Соня сжала губы, — сказала, что впервые чувствую, что эти чувства делают только хуже. Григорьева чуть прищурилась. — И? Соня коротко усмехнулась. — И она сказала: «давай прекратим это». Тишина. Григорьева даже не сразу отреагировала. — ...чего? — тихо переспросила она. Соня кивнула, глядя в стол. — Угу. — Просто... так? — не поверила та. — Ну она там что-то добавила, типа «если нам плохо» и всё такое... — Соня махнула рукой. — Но суть та же. Григорьева медленно выдохнула. — И ты...? Соня пожала плечами. — Сказала, что она права. — Блять... — выдохнула Григорьева и наконец сделала глоток пива. Тишина снова легла тяжело. — Кадет... — она посмотрела на Соню. — Ты серьёзно, нахуй? Соня усмехнулась. — Я выгляжу как человек, который шутит? Григорьева покачала головой. — Подожди... — она нахмурилась. — Ты же... ты же не хотела заканчивать? Соня замерла. Вопрос попал слишком точно. Она отвела взгляд. — Нет. — Тогда какого хуя? — сразу спросила Григорьева. Соня выдохнула, провела рукой по лицу. — Потому что... — она запнулась, — потому что она это сказала. И я подумала, что если человек сам это предлагает — значит, он уже не хочет. Григорьева уставилась на неё. — Кадет... вы ебанутые. Соня хмыкнула. — Спасибо. — Нет, серьёзно, — продолжила та. — Ты сказала хуйню, и я так понимаю, она испугалась и сказала ещё большую хуйню, а ты решила, что это правда. Соня молчала. — И вы обе такие: «ну да, давай страдать». Соня сжала губы. — А если нет? Григорьева тяжело выдохнула. — Ты не знаешь наверняка. Соня взяла бутылку, сделала большой глоток. Алкоголь уже начинал чуть размывать края, но боль оставалась. — Я просто... — она тихо заговорила, — я реально хотела... не этого. Григорьева молчала. — Я ехала к ней, чтобы... разобраться. Чтобы поговорить. Чтобы, блять... — она запнулась, — чтобы в итоге просто обнять её и сказать, что мы справимся. Голос чуть дрогнул. Соня сразу отвернулась, будто скрывая это. — А получилось... — она усмехнулась без радости, — как всегда. Григорьева смотрела на неё уже без привычных шуток и иронии. — Ты её любишь? — тихо спросила она. Соня не ответила сразу. Секунда. Вторая. И потом коротко: — Да. Григорьева кивнула медленно. — Тогда ты, Кульгавая, в полной жопе. И ее ты устроила сама. Соня усмехнулась. — Я в курсе. И снова сделала глоток. На этот раз — не морщась. Григорьева ещё какое-то время молчала, глядя на Соню внимательно, почти прищурившись, будто пыталась собрать в голове всю картину. Соня стояла, опершись бедром о стол, с бутылкой в руке, и чувствовала, как внутри всё снова начинает скручиваться в тугой, неприятный узел. Потому что чем больше она говорила — тем яснее становилось. Она не знает, правда ли Лина этого хотела. Или действительно — она просто испугалась. Она вспомнила слова Макса, сказанные как-то на балконе — «Это самый хрупкий человек из всех, кого я знаю...» «Главное, чтоб вы не наломали еще больше дров». И от этого становилось ни разу не легче. Соня медленно выдохнула, глядя куда-то в сторону. — Может... — тихо начала она, будто сама с собой, — может, ей реально просто проще было уйти. Григорьева сразу вскинула брови. — Или она испугалась. Соня хмыкнула. — Удобная версия. — Реалистичная, — спокойно парировала та. Соня покачала головой. — Она это сказала. Первая. — А ты до этого че несла? — тут же прилетело в ответ. Соня раздражённо усмехнулась, отвела взгляд. — Я не говорила «давай закончим». — Ты сказала, что у вас всё хуёво и дальше будет хуже, — Григорьева сделала шаг ближе. — Кадет, это уже звучит как приглашение, блять. Соня сжала челюсть. И внутри неприятно ёкнуло. Потому что... блять, это правда. Она провела рукой по лицу, устало. — Я просто хотела, чтобы она сказала обратное. Григорьева тихо усмехнулась. — А она хотела, чтобы это сказала ты. Соня медленно подняла на неё взгляд. И вот это — попало в точку. Потому что это звучало... слишком логично. Но с другой стороны... мысль о том, что Лина сама предложила все закончить... скребла где-то внутри гораздо сильнее. Соня сжала губы. — Пиздец. — Угу, — кивнула Григорьева. — Классика жанра: две тупые бабы, ни одна не умеет нормально говорить. Ну это прям твоя история. Годы идут, нахуй, а у Кульгавой все стабильно. Соня невольно усмехнулась. Григорьева тут же это уловила и резко хлопнула ладонями. — Всё. Стоп. Соня нахмурилась. — Чего? — Хватит, — отрезала та. — Анализ окончен. Вывод: вы обе долбоёбки. — Спасибо, очень помогло, — сухо бросила Соня. — Всегда пожалуйста, — кивнула Григорьева. — А теперь план действий. Соня скептически посмотрела на неё. — Очень интересно. — План простой, как табуретка, — Григорьева начала загибать пальцы. — Первое: ты сейчас перестаёшь прокручивать это в голове. — Нереально. — Не перебивай, — она ткнула в неё пальцем. — Второе: ты напиваешься. Соня чуть приподняла бутылку. — Уже в процессе. — Отлично, идём по плану, — кивнула та. — Третье: мы включаем какую-нибудь хуйню, рассказываем друг другу максимально тупые истории из жизни, про которые мы еще не знаем, и делаем вид, что всё нормально. Соня хмыкнула. — Звучит как отрицание. — Звучит как способ не сдохнуть от самокопания в первый же вечер, — спокойно ответила Григорьева. — Кадет, я в тебя верю, ты всегда создаешь себе проблемы и сама же их решаешь. Вот и в этот раз решишь. Соня посмотрела на неё и... спорить не стала. Потому что она правда не вывезет сейчас ещё один круг этих мыслей. Григорьева довольно кивнула. — Вот и молодец. Она быстро задвигалась по кухне: открыла колу, налила в стаканы, сунула один Соне, сама взяла пиво. — Давай, за... — она задумалась, — за то, что ты наконец-то решила вести себя как нормальный человек и позвала меня бухать. Соня усмехнулась. — Это разовая акция. — Посмотрим, — хмыкнула та. Они чокнулись — стекло тихо звякнуло. Соня сделала глоток на этот раз чуть медленнее. Алкоголь уже начинал немного размывать края реальности. Не убирал боль — но делал её... менее острой. Григорьева уселась напротив, закинув ногу на ногу. — Так, — она прищурилась. — Давай лучшее средство от твоей ебаной рефлексии. — И это?.. — История про то, как я чуть не отпиздила одного пассажира, когда работала в такси. Соня не выдержала — фыркнула. — Чего? — Не ржи, я серьёзно, — Григорьева уже начала улыбаться. — Короче... И она начала рассказывать. Жестикулируя, перебивая сама себя, вставляя максимально тупые подробности — как парень начал просить включить какую-то мега хуевую музыку, и как потом оказалось, что у них есть общая знакомая. А эта знакомая оказалась его бывшей и, как на зло, именно той девушкой, которая нравилась на тот момент Григорьевой. И она не придумала ничего лучше, чем остановить машину и разобраться с ним. Но в итоге все закончилось более чем удачно, ведь оказалось, что девушки разные — и они просто однофамильцы, а Григорьева чуть не набила ебало абсолютно ни за что. Соня сначала просто слушала. А потом в какой-то момент реально засмеялась. Коротко, но... по-настоящему. И сама это заметила. На секунду стало странно, будто бы это было неуместно. Но подруга сразу поймала этот момент. — Во-о-от, живая, — довольно протянула она. — Не, ну я считаю, что даже если бы я набила ему ебало, то заслуженно. Он просил меня включить ебанную американскую попсу, я там чуть не вышла из машины прямо на ходу. Соня закатила глаза. — Хуёво ты с клиентами работаешь. — У меня просто не железное терпение, — невинно сказала та. И тут же: — А теперь ты. — Что я? — Самая тупая хуйня, которую ты делала. Соня хмыкнула. — У меня нет таких. Григорьева уставилась на неё. — Кадет... ты сейчас серьёзно? Мы знакомы хуй знает сколько, ты столько тупой хуйни делала, а я свидетелем была! Не поверю никогда. — Я идеальна. — Ты душнила ебанная, — тут же отрезала та. — И сейчас ты будешь вспоминать. Соня закатила глаза, но... задумалась. И спустя пару секунд всё же сказала: — Ладно. Она сделала глоток, оперлась локтями о стол. — Был момент... когда я только начинала работать в баре... И тоже начала рассказывать. Сначала — сухо, потом — уже с деталями. Как она однажды пришла на смену, не спав целые сутки, и всю смену путала коктейли, сиропы и всевозможные чеки. А когда Кира устала на нее орать и послала поспать на полчаса, спустя это время она зашла в подсобку и обнаружила Кульгавую спящей... стоя. Медведева еще долго припоминала ей этот случай. Она тогда даже быстро сориентировалась и нарисовала той глаза на лбу. А потом сделала фотку и отправила в чат с начальником с подписью «мы довели нового бармена». И это стало мемом на ближайший месяц. Григорьева ржала уже в голос. — Бляяя, я всегда удивлялась твоему умению спать при любых обстоятельствах и в любых местах. — Полезное умение, — невозмутимо кивнула Соня. — И работает эффективно. — Помню, как ты как-то на тусовке уснула на колонке, из которой ебашила музыка, и твои щеки подпрыгивали в такт басам, — сквозь смех добавила Григорьева. — Да иди нахуй, — усмехнулась Соня. — Было плохой идеей тогда устраивать тусовку. И вот так — постепенно разговор начал смещаться. От тяжелого и больного — к тупому и абсурдному. Алкоголь делал своё. Соня всё ещё чувствовала внутри этот фон — неприятный, ноющий. Но он уже не давил так, как раньше. Где-то между очередной историей и глотком виски, Григорьева вдруг вспомнила: — Кстати. Соня подняла на неё взгляд. — М? — А с Кирой ты чё делать собираешься? Все-таки набила ебало ей, заслуженно, я считаю! Соня сразу чуть напряглась и медленно покачала головой. — Ничего. — Вообще? — Вообще, — отрезала она чуть жёстче, чем нужно. Она сделала глоток, поставила бутылку на стол. — Она уже всё сделала. Григорьева молчала. Соня усмехнулась, но в этом снова было что-то холодное. — Может, я вообще зря записала её в список друзей. А он, как ты знаешь, у меня и так небольшой. Григорьева чуть кивнула. — Знаю. Тишина возникла на секунду. Но она не дала ей затянуться. Резко хлопнула ладонью по столу. — Так, всё! Возвращаемся к важному. Соня приподняла бровь. — Это к чему? — К тому, что ты сейчас выпьешь ещё и расскажешь мне еще одну самую ебанутую историю из своей жизни. Прям максимально. Соня усмехнулась. — Ты не отъебешься, да? — Никогда. Соня покачала головой, но снова взяла бутылку и... продолжила. И вечер пошёл дальше, с абсурдными историями, громким смехом и тупыми шутками. С редкими паузами, в которых Соня на секунду зависала, взгляд становился пустым — но Григорьева каждый раз вытаскивала её обратно. И это работало. Не лечило, но хотя бы давало передышку. А иногда — это было единственное, что сейчас было нужно. ****** Лина даже не поняла, сколько времени прошло. Она всё так же сидела на полу, спиной к шкафу, колени подтянуты к груди, пальцы сжаты в ткань сониной футболки. Слёзы уже не лились так резко, как в первые минуты, но и не заканчивались. Просто текли. Медленно, почти лениво, как будто организм уже выгорел даже на истерику. Дышать стало чуть легче, но внутри — нет. Внутри было пусто и больно одновременно. Телефон завибрировал где-то рядом. Сначала она даже не обратила внимания. Потом ещё раз. Лина слабо нахмурилась, потянулась рукой, нащупала его вслепую и уставилась на экран сквозь мутную пелену. Макс. Она закрыла глаза. Первое желание — не брать. Вообще ни с кем не разговаривать, не проживать это вслух, потому что тогда это станет ещё реальнее. Телефон продолжал вибрировать. — Блять... — тихо выдохнула она. Провела ладонью по лицу, как будто это могло стереть следы слёз, и всё-таки нажала «ответить». — Да... — голос сразу предал. Тихий, сжатый, немного сиплый. С другой стороны — привычно лёгкий, почти насмешливый тон: — Дорогуша, не хочешь ебнуть кофейка на патриках? Я тебе пишу, а до тебя хуй допишешься, — пауза, и уже чуть внимательнее: — ты опять с Соней? Лина прикрыла глаза. Имя Сони будто задело прямо по открытому нерву. — Нет... — тихо ответила она. — Мне сейчас вообще не до кофе. — Хм. Занята? — уже спокойнее спросил Макс. Лина сглотнула. — Да... немного. — Понял, — просто сказал он. — Не мешаю. И сбросил. Лина ещё пару секунд смотрела в экран, как будто ждала, что он перезвонит. Но телефон погас. И снова — тишина. Она медленно опустила руку, и в голове на секунду проскочило: Он вообще понял, что у меня что-то случилось? Но у нее не было сил развивать эту мысль. Лина уткнулась лбом в колени. И только прошептала: — Я не вывожу... ***** Примерно через полчаса раздался звонок в дверь. Резкий, неожиданный. Лина вздрогнула так, будто её снова выдернули изнутри. Она замерла. Секунда. Вторая. В голове сразу две мысли: Я не хочу никого видеть. И... А вдруг... это она? Звонок повторился. Лина раздражённо выдохнула, медленно поднялась, придерживаясь рукой за стол — ноги чуть подкашивались. Она дошла до двери, даже не глядя в глазок. Открыла и замерла. На пороге стояли трое. Макс — как обычно спокойный, с этим своим чуть иронично-циничным взглядом. В руках — брендовый пакет, который выглядел, как обычно, слишком пафосно для содержимого. Влада — с коробками роллов, уже готовая заходить, будто это её квартира. Вилка — с широченной улыбкой и банками энергетиков под мышками, как будто они шли не спасать подругу, а на вечеринку. Лина просто стояла и смотрела на них несколько секунд. С красными глазами, растрепанными волосами и в одной Сониной футболке, которая на ней выглядела слишком большой. Она почти никогда не позволяла себе выглядеть так... даже при самых близких. Но сейчас было все равно. А для друзей это означало только одно: случилось действительно что-то серьезное, потому что Лина выглядела как человек, который вот-вот развалится. Никто ничего не сказал, они просто начали разуваться и заходить внутрь. Как будто так и должно быть. Макс прошёл мимо неё, даже не глядя, бросил пакет на стол. — Ты серьёзно думала, что я поверю, что ты занята, — спокойно сказал он, — когда у тебя такой писклявый и вымотанный голос от слёз? Влада уже открывала контейнеры. — Щас я буду сувать тебе в рот роллы, пока ты рассказываешь, чё стряслось. Вилка захлопнула дверь ногой и посмотрела на Лину с головы до ног. — А я, как обычно, буду подпездывать и нести хуйню, — она прищурилась. — Но выглядишь ты, подруга, так... будто у тебя кто-то умер. Лина стояла, всё ещё не двигаясь. И вдруг... слабо усмехнулась. — Умерло моё желание жить. Вилка сразу вскинула брови. — О, ну с этим мы работаем, это не смертельно. Влада уже сунула ей в руки ролл. — Жуй. — Я не хочу... — слабо пробормотала Лина. — Я не спрашивала, — отрезала та. Макс тем временем открыл пакет, достал бутылку. — Ну, значит, будешь жевать и пить. Лина стояла ещё секунду, потом медленно закрыла дверь. И как будто с этим щелчком что-то внутри чуть отпустило. Боль не уходила, но как минимум, теперь она была не одна.