Хватит!

Теперь голоса внутри сознания Киры уже практически не уходили. Они оставались, и начали накладываться друг на друга, создавая гул, который сложно разобрать. Все громче и громче. — «Очнись... пожалуйста...» Голос Сони. Ломкий, дрожащий, срывающийся на вдохах. — «Ты нужна мне...» И почти сразу, поверх него... — «Ты должна очнуться, Кирюх... мы вместе с этого слезем...» Крис. Резкая, грубая, с этим напряжением, которое она не умеет прятать, только давить. — «Я люблю тебя... но не так...» Лина. Чисто. Больно. И это не шло поочередно, это происходило одновременно, как будто кто-то внутри нее выкрутил громкость этих голосов на самый максимум. Это ощущалось как громкий пронзительный гул, давящий на тебя со всех сторон. Кира пыталась сосредоточиться хотя бы на чём-то одном. Поймать и удержать хоть один голос. Но это было невозможно. Они переплетались, разрывались, возвращались обрывками. — «Я всё испортила...» — «Я бы не втащила тебя...» — «Ты сильная...» — «Ты осталась одна...» — «Я не вывожу...» — «Я буду рядом...» И вдруг — ещё глубже возникли другие голоса. — «Ты лишняя» Голос, знакомый до боли. — «Не мешай» — «Опять ты всё испортила» — «Никому ты не нужна» — «Выглядишь как пацан» Мать. Резко, холодно. И сразу за этим: — «Будь сильной» — «Отвечай всем» Потом: — «Не выёбывайся» — «Кто тебе дал право так со мной разговаривать?» Дядя. И это уже были не просто воспоминания, это будто происходило снова и снова. Прямо сейчас, в сознании Киры мешалось все одновременно. Кира попыталась отстраниться от этого, но темнота больше не защищала — она стала ловушкой. Образы начинали вспыхивать резко и беспорядочно, без какой-либо логики. Лица. Комнаты. Руки. Слова. Смех. Крики. Запахи. — кухня, где она сидела слишком тихо, чтобы её не заметили — комната, в которой она впервые чувствует, что лишняя — Соня, которая сначала смеётся, а потом отворачивается — Крис, делающая дорожку, с этим привычным «да расслабься, будешь?» — Лина, смотрящая прямо и выбирающая не ее — пустота после — тишина — снова шум Этого было слишком много, и это просто не останавливалось. И вместе с этим выходили эмоции. Не по очереди, а сразу все. Резкая, жгучая злость. — «Где вы были, блять, раньше?» — «Почему сейчас?» — «Почему, когда уже поздно?» Глубокая боль. Та, которая не имеет формы, но заполняет всё. — «Почему, блять, выбирают вечно не меня?» — «Да что, нахуй, со мной не так?» — «Я чем заслужила вообще это все?» И вдруг — слабое, но такое живое желание. Очень тихое. — «А если...» — «А если все-таки можно... по-другому?» И сразу же — парализующий страх, потому что за этим «по-другому» стоит другое понимание. Если она вернётся — это не закончится. Ничего не исчезнет, ни боль, ни воспоминания, ни это сложности. Все останется как прежде — люди, слова, собственный мысли. И с этим нужно будет что-то делать. Ей придётся жить с этим, со всем этим грузом сразу. С Соней — с её виной, с их сломанным прошлым. С Крис — с её хаосом и этой тянущей вниз реальностью. С Линой — с любовью, в которой нет выбора в её пользу. С собой. Это было самое страшное — жить с тем, что внутри и никуда не денется. И в этот момент снова появляется другая пугающе простая мысль. Можно не возвращаться. Все кончится сразу, без усилий и боли. Ведь она и так уже на грани, что терять? Не будет больше необходимости что-то чувствовать, разбирать, проживать, решать эти ебанные сложности, бороться с самой собой. И на секунду эта мысль показалась облегчением. Настолько сильным, что всё внутри тянулось к ней. — «Давай... просто остановимся» — «Хватит» — «Ты устала» Но голоса не исчезали, они не давали тишине вернуться. — «Борись» — «Ты нужна мне» — «Мы справимся» — «Ты сильная» — «Живи» Слишком громко. Кира больше не могла это выдержать. И она не могла это ни оттолкнуть, ни принять. Всё внутри вдруг сжалось до предела, будто её сознание — это пространство, которое не рассчитано на столько всего. И это пространство начинало трещать. — «ХВАТИТ!» Мысль была почти криком. И все оборвалось в одну секунду. ***** Больница жила своим ровным безразличным ритмом. Дни сменялись ночами, ночи — днями, и в этом замкнутом круге было ощущение, что время не идёт, а просто... тянется. Кира лежала всё так же неподвижно, а вокруг нее жизнь не останавливалась. Люди приходили. Соня — каждый день. Иногда с утра, иногда ближе к ночи, после смен, иногда — просто сидела там, даже не понимая, который час, пока её в конце концов не выгоняли. Лина — почти так же. С перерывами, но возвращаясь снова и снова, будто не могла позволить себе исчезнуть надолго. Иногда появлялась Крис — реже, но всегда резко, коротко, как будто ей было тяжело находиться здесь слишком долго. И была ещё Соня Григорьева. Она приходила к Кульгавой, садилась рядом, молчала, иногда что-то говорила, но в основном просто... была. И всё это время между Соней и Линой висело что-то недосказанное, но сейчас это будто бы не имело никакого значения. Вообще ничего, кроме Киры, сейчас больше не имело значения. ****** В этот день всё было так же. Соня сидела в зоне ожидания, ссутулившись, уставившись в одну точку, будто давно перестала видеть, что происходит вокруг. Под глазами были тёмные круги, а взгляд — выжженный. Она почти не спала. И даже не понимала, сколько прошло дней. Лишь пара рабочих смен приводили ее в чувство, но не надолго, да и там она работала скорее на автомате. И даже когда она все-таки ложилась на какое-то время и закрывала глаза — она не отдыхала, а просто проваливалась в тревожную пустоту, из которой выныривала с тем же ощущением. Ничего не менялось. Лина подошла тихо, почти незаметно, держа в руках два бумажных стаканчика. Она остановилась рядом, на секунду задержалась, будто не была уверена, стоит ли говорить. Но потом всё же протянула один. — Держи... — сказала она негромко. — Ты будто совсем не спишь. Соня подняла на неё взгляд, чуть дольше, чем нужно, будто ей понадобилось время, чтобы сфокусироваться. И потом усмехнулась — коротко, устало. — Себя-то видела? Лина выдохнула, села рядом. — Видела, — тихо ответила она. Несколько секунд — тишина. Та самая, в которой существовала только усталость. Лина чуть подвинулась ближе и почти автоматически, не задумываясь, положила голову Соне на плечо. Если бы всё было иначе — это значило бы слишком много. Но сейчас это была просто попытка не развалиться. Соня осторожно взяла её за руку, медленно провела большим пальцем по коже. Лина закрыла глаза на секунду. — Я боюсь... — прошептала она. — Сколько это будет продолжаться? Соня сглотнула. — Я не знаю, — честно ответила она. — Мне самой страшно. И именно в этот момент что-то изменилось. Где-то там, за дверями палаты раздался резкий неестественный звук. Слишком выбивающийся из общего ритма. Соня замерла, Лина приподняла голову. Послышался еще один звук, за которым последовали быстрые шаги и голоса. — Подождите... что там?.. Соня резко встала, Лина встала сразу за ней. Они будто бы уже все поняли. Все происходило очень быстро — началась суета, врачи начали двигаться быстрее. Дверь палаты была открыта, и это уже было неправильно. — Что происходит?! — голос Сони сорвался, она сделала шаг вперёд, но её сразу остановили. — Пожалуйста, отойдите! — Что с ней?! Ответа не было. Только быстрые, обрывочные фразы. — Давление падает — Пульс... теряем — Быстро, давайте — Адреналин — Держите Голоса накладывались друг на друга. Аппараты издавали резкие звуки. Было слишком много всего — будто сама реальность начала ломаться. Лина стояла рядом, не двигаясь. Её лицо побледнело, пальцы сжались так сильно, что побелели. — Соня... — прошептала она. Но Соня уже не слышала, она смотрела туда, где за спинами врачей была Кира. Которую она не могла увидеть. — Пульс...! — Ещё — Мы ее теряем — Давайте И вдруг звук резко изменился. Как будто что-то резко оборвалось. Наступившую тишину нарушил длинный, отвратительно пищащий звук, всегда означавший только одно. ***** Внутри Киры в этот момент всё стало иначе. Голоса, разрывающие ее на части, начали исчезать, будто отдаляясь и становясь все тише. Соня — где-то далеко. Крис почти не слышно. Лина — ещё есть, но уже не здесь. И темнота вокруг нее снова изменилась. Она вдруг стала мягкой, спокойной. Как будто она больше не сопротивлялась, и в ней наконец стало достаточно места. И вместе с этим пришло ощущение глубокого облегчения. «Всё...» «Можно не возвращаться» И в этот момент это не пугало ни капли, потому что ощущалось как конец этой боли. Отдых, где больше ничего не нужно держать. И Кира перестала сопротивляться. Снаружи — снова резкие крики. — Давай! — Ещё раз! — Мы ее теряем Но внутри — уже тишина. ***** Соня не сразу поняла, что произошло. Она стояла, смотрела в сторону палаты, где за спинами врачей происходило что-то, чего она не видела — только чувствовала, и это ощущение было настолько неправильным, что тело отказывалось его принимать. — ...пульс... Кто-то сказал это слишком тихо, или ей просто показалось. — ...нет... И вот это уже ударило. Одно слово. И в этот момент что-то внутри Сони провалилось. Как будто опора, на которой держалось всё — даже не надежда, а просто возможность того, что всё ещё может быть нормально — исчезла. Она сделала шаг вперёд, но ноги будто не слушались. — Нет... — выдохнула она, почти беззвучно. Просто звук, который вышел сам. Врачи продолжали двигаться, говорить, что-то делать, но теперь это уже не воспринималось как попытка спасти. Это выглядело как борьба с чем-то, что уже случилось. — Остановка сердца... Соня слышала это будто сквозь пелену, и это ощущение было самым страшным. — Соня... — голос Лины дрогнул рядом, но она не повернулась. Она не могла оторваться, потому что если отвернуться — это станет окончательно реальным. — Нет... — повторила она, уже громче, но голос не слушался, ломался. Внутри началась паника, вязкая, как будто её заливало изнутри. Мысли не складывались, они накладывались друг на друга, сталкивались, ломались. «Нет» «Блять, нет» «Не сейчас» «Подождите» «Я не исправила ничего» «Я не успела» И всё это — одновременно. Она резко вдохнула, но воздух будто не доходил. Грудную клетку сдавило так, что стало физически больно. — Пустите... — вырвалось у неё, когда она попыталась пройти ближе. Её остановили. — Пожалуйста, отойдите. — Нет, — теперь уже резко. — Я должна... Она не договорила, потому что внутри вдруг всплыло понимание. Что она уже ничего не может. Лина сломалась быстрее. Она стояла рядом до последнего, будто не двигаясь, будто если не шевелиться — это не произойдёт. Но когда все стало слишком очевидным, её накрыло сразу, в ту же секунду. Она схватилась за Сонину руку, сжала её так, будто это единственное, что удерживает её от падения. — Нет... — выдохнула она, и в этом звуке уже была паника. — Нет, нет, нет... — она закачала головой, дыхание сбилось, стало частым, поверхностным. — Нет, так не бывает блять... подождите... нет... Она смотрела на Соню, как будто та могла объяснить и что-то исправить. Но в Сониных глазах было то же самое, и это окончательно выбило почву из-под ног. — Этого... — Лина попыталась вдохнуть глубже, но не смогла, воздух застревал. — Этого не может быть... Слова начали распадаться. Она резко закрыла лицо руками, но это не помогло. Слёзы хлынули сразу, дыхание сорвалось. — Это из-за меня... — почти закричала она сквозь всхлип. — Это всё из-за меня, блять... Соня дёрнулась. — Лина... — Если бы я не... — она не могла договорить, задыхалась, слова путались. — Если бы я не появилась... если бы я тогда... Её накрывало всё сильнее, тело начинало трясти. Она резко сделала шаг назад, потом вперёд, как будто не могла найти точку, где остановиться. — Я... я... — вдох, резкий, болезненный. — Я всё сломала... И в этот момент Соня, которая до этого стояла как вкопанная, вдруг резко потянула её на себя и крепко обняла. Как будто иначе они обе сейчас развалятся. Лина уткнулась ей в плечо почти сразу, схватилась за неё, вцепилась, как за единственное, что осталось. И тогда все сорвалось окончательно. — Я не хотела... — сквозь слёзы, захлёбываясь. — Я не хотела так... Соня закрыла глаза, и теперь ее накрыло тоже. Глубже и тяжелее. Вместе с болью пришло окончательное осознание. Она не просто потеряла Киру. Она потеряла её в тот момент, когда могла все сделать иначе. Когда могла не сказать, услышать, остаться. «Я всё испортила» Её же слова. И теперь они звучали не как признание, а как приговор. Соня сжала Лину сильнее, уткнулась лбом в её волосы, и впервые за всё это время позволила себе не держаться. Слёзы пошли тихо, без звука, но с такой силой, что внутри будто рвало всё. — Я не успела... — прошептала она. И это было самое страшное. Не успела. За стеклом продолжалось движение, кто-то что-то говорил, кто-то все еще пытался, вокруг творилась суета. Но для них время уже остановилось именно в этой точке. Именно здесь, в эту секунду и пришло окончательное осознание, разбивающее все внутри так сильно, что дышать было невозможно. Киры больше нет.