Пусть так и остается

Пятница пришла так, будто ничего и не происходило — тот же день недели, тот же город, тот же бар, тот же привычный ритм, который подхватывает тебя и не отпускает, заставляя снова встраиваться в него, как будто ты и не выпадал из этой жизни. Но для Киры это была другая пятница. Это была пятница, символизирующая ее возвращение. Она пришла раньше всех. Бар ещё был пустой — без музыки, без людей, без этого вечного гула голосов и стекла, без света, который ночью превращал всё в какое-то отдельное, почти нереальное пространство. Кира стояла за стойкой, опираясь на неё ладонями, и медленно оглядывалась вокруг, будто проверяя — всё ли на месте. Всё было, и ощущалось это так... правильно. Она выдохнула, провела рукой по поверхности бара, как будто возвращая себе это место окончательно, и только потом достала телефон. Последнее сообщение Игорю Викторовичу было коротким: «Я в строю. Сегодня выхожу» Ответ пришёл почти сразу. «Наконец-то. Смотри мне там, без геройств» Кира усмехнулась. — Да-да, папочка, — пробормотала она себе под нос, убирая телефон и удивляясь такому доброжелательному настрою начальника. И в этот момент дверь открылась, и в бар зашла Кульгавая. Она шла уверенно, но как только её взгляд зацепился за Киру — она чуть замедлилась, буквально на долю секунды. Потом она усмехнулась. — Смотрю, ты сегодня даже решила не опоздать. Кира развернулась к ней, уже с широкой, живой ухмылкой. — Ебать, так я почти две недели отдыхала от вас. Соня фыркнула, подходя ближе. — Да, у нас тут так тихо было. Прямо санаторий. — Теперь не будет, — Кира развела руками. — Вам пизда. И в следующий момент они уже обнялись — без пафоса, без лишних слов, но крепко, по-настоящему. И это было другое объятие, не такое, как раньше. В нём было больше понимания. Соня чуть отстранилась, оглядела её. — Живая вроде. — Пока да, — кивнула Кира. — Но не факт, что надолго, если ты продолжишь меня бесить. — Кто бы говорил, — фыркнула Соня. В этот момент дверь снова открылась, и в бар буквально ввалилась Вика. Она зашла, как и всегда — громко, с этим ощущением, что вместе с ней в помещение заходит сразу больше шума и жизни. Красные волосы сегодня были уложены небрежными волнами, будто она только что вышла из клипа, макияж — яркий, глаза и губы были умело подчёркнуты, пирсинг в носу и брови ловил свет и отбрасывал мелкие блики. Кожаная куртка, красный топ, черные джинсы с низкой посадкой — всё в ней было чуть больше, чем просто «нормально». Она остановилась, увидев Киру. И лицо её мгновенно расплылось в широкой реакции: — ЕБААААТЬ... какие люди. Кира ухмыльнулась ещё шире. — Ага. Восставшие из мёртвых. Вика подошла ближе, окинула её взглядом сверху вниз. — Я так понимаю... сегодня будет весело. — Дорогуша, — Кира чуть развела руками, — там, где я, всегда весело. Вика фыркнула. — С таким весельем я была бы поосторожнее, зай. Кира чуть наклонила голову. — Не, всё. С весельем такого рода я завязала. Соня тут же вмешалась, прищурившись: — Смотри мне. Ещё раз — и пизды получишь. Кира моментально повернулась к ней: — Бля, да давай уже попиздимся нормально. — Только не в мою смену! — тут же влезла Вика. Кира вскинула бровь, с насмешкой глядя на неё: — Хуя как заговорили. Ты помнишь вообще, что я тут всё ещё старший бармен? Вика даже не моргнула. — Да похуй мне. Это не даёт тебе право пиздиться. Соня тихо усмехнулась, наблюдая за этим. Вика тем временем уже развернулась. — Ладно, пока народу нет — я на перекур. — Только пришла, а уже филонить, посмотрите на нее, — бросила Кира. Вика на это лишь развернулась и показала той язык, кривляясь. Когда дверь за Викой закрылась, Кира на секунду задумалась, потом повернулась к Соне. — Я пойду поблагодарю её, что ли. Соня ухмыльнулась. — Иди. Только не доведи ее, нам еще всю смену вместе работать. — Не обещаю, — бросила Кира и вышла. **** На улице было прохладнее, чем внутри, воздух ощущался резче, чище. Вика стояла чуть в стороне от входа, опираясь спиной о стену, с сигаретой в руке, и выглядела так же уверенно, как и внутри — будто весь мир вокруг неё был просто фоном. Кира подошла и встала рядом, не сразу начиная говорить. Потом Кира усмехнулась: — Хотела поблагодарить тебя. Вика даже не повернула голову. — Мм? — Я, конечно, просила тебя никому не распиздеть, — продолжила Кира, — но получается... спасибо, что не послушала меня. Вика хмыкнула, стряхивая пепел. — Я смотрю, ты даже благодарить нормально не умеешь. Кира чуть повернулась к ней, шагнула ближе. Сократив расстояние почти до нескольких сантиметров. — Я обычно по-другому благодарю, — сказала она тише, наклонившись к ее уху, с этой знакомой дерзкой интонацией. — Продемонстрировать? Вика наконец повернула голову, не отступив ни на сантиметр. Они оказались почти вплотную, в нескольких сантиметрах друг от друга, и в этом расстоянии чувствовалось искрящееся напряжение. Вика чуть усмехнулась, глядя прямо в глаза: — Вот такая Медведева мне и понравилась изначально. Ни намёка на смущение. Кира прищурилась, не отводя взгляда, и уголки её губ медленно поползли вверх — в ту самую, опасно-уверенную ухмылку, в которой всегда было больше, чем просто шутка. — Понравилась, значит?.. — протянула она тихо, чуть наклонив голову. Вика смотрела на неё в ответ так же прямо, не моргая, не отступая ни на миллиметр, как будто это было не просто стояние рядом, а какая-то немая проверка — кто первый даст слабину. Кира сделала ещё полшага вперёд, сокращая и без того минимальное расстояние, и медленно, почти лениво провела рукой по оголенной коже на талии Вики — там, где край топа встречался с джинсами. Прикосновение было слишком уверенным, как будто она знала, что делает, и не сомневалась ни секунды. Вика на долю секунды замерла. Совсем коротко — настолько, что со стороны это можно было бы даже не заметить. Но внутри это было как резкий сбой ритма — дыхание на мгновение сбилось, мышцы едва заметно напряглись, и по коже прошёл тонкий, почти электрический импульс от этого касания, который слишком быстро разошёлся дальше, чем она была готова признать. И именно поэтому уже в следующую секунду она вернулась в себя. С той же дерзостью, с той же уверенностью она чуть наклонилась вперёд, и ответила спокойно, даже с лёгкой насмешкой: — Показывать, на что способна, ты будешь сегодня на смене, пупсик. Ни намёка на уступок. И, как будто этого было недостаточно, она чуть отстранилась, стряхнула пепел, развернулась — и просто ушла обратно в бар, оставляя за собой это ощущение недосказанности и игры, в которую никто вслух не договаривался играть. Кира осталась стоять на месте и тихо усмехнулась, проводя языком по внутренней стороне щеки. — Бля... — выдохнула она себе под нос. — А она слишком уверенная. Внутри поднялось то самое знакомое чувство — интерес, азарт, лёгкое предвкушение, от которого становилось чуть теплее, чем от сигареты или алкоголя. — Надо поиспытывать девочку... — пробормотала она, уже разворачиваясь к двери. Ей нравились такие игры всегда, хоть и на долю секунды где-то в сознании мелькнула мысль: Медведева, в прошлый раз с одной ты уже так заигралась. Это действительно выглядело опасно знакомо, но ничуть не останавливало Киру. По крайней мере, тут у нее не будет конкуренции в виде Кульгавой — на остальное вообще похуй. Когда Кира вернулась внутрь, бар уже начинал оживать — за стойкой появлялись первые заказы, воздух постепенно наполнялся тем самым шумом, ради которого сюда и приходят. Соня стояла за баром, разбирая какие-то бутылки, и подняла взгляд, как только Кира подошла. Кира, не теряя времени, сразу облокотилась на стойку, чуть наклонившись вперёд: — У нас же сегодня по плану выступление звезды твоей, — протянула она. — Всё ок? Она придёт? Соня на секунду замялась. — Ну... — она чуть повела плечом. — Раз выступает, значит должна. Кира медленно прищурилась. — Я не поняла... — протянула она, внимательно глядя на неё. — А вы с ней что...? Соня сразу отвела взгляд, будто это был максимально неинтересный вопрос в её жизни. — Нет, — коротко ответила она. — Я тебе не рассказала... это долгая история. Кира закрыла глаза и театрально ударила себя ладонью по лбу. — Бляяять, Кульгавая... — протянула она с таким тоном, будто услышала что-то абсолютно ожидаемое, но всё равно раздражающее. Соня тут же повернулась к ней: — Отвали-ка. Кира уже ухмылялась. — Нет, подожди, — она подняла палец, будто сейчас будет делать важное объявление. — Ты мне хочешь сказать, что у вас там опять какая-то хуйня? Соня, блять, я чуть не сдохла, и ради чего? Чтоб ты мне щас говорила, что вы, нахуй даже не встречаетесь? Кульгавая лишь закатила глаза на это. — Все не так... Медведева резко перебила: — Если ты мне щас промямлишь что-то по типу «все сложно», я втащу тебе прямо здесь. Может, тебе экскурс провести, как себя с девушками вести? Вика, услышав это, тихо усмехнулась, проходя мимо Киры, положила руку ей на плечо. — Дорогая, не думаю, что ты прям эксперт в этой теме. Кира на секунду замерла, явно не ожидая от красноволосой такой наглости. А Соня коротко рассмеялась. — Иди работай, соблазнительница хуева. — Ой блять, ну получше тебя буду, — фыркнула Кира, уже беря шейкер. — Мы еще поговорим об этом, не сомневайся. Она на секунду задержала взгляд на Соне, чуть мягче добавив: — Не проебывай ее, я тебя умоляю. Соня закатила глаза, но ничего не ответила. А Кира уже развернулась к стойке, включившись в работу — быстро, уверенно, будто и не выпадала из этого ритма. ***** Квартира Лины была наполнена тем самым хаосом, который возникает только перед важным вечером — когда вроде бы всё под контролем, но на самом деле нихуя не под контролем. Свет в комнате был тёплый, немного приглушённый, столик с зеркалом был занят полностью — баночки, кисти, палетки. Она стояла перед зеркалом, чуть наклонившись вперёд, аккуратно выводя стрелку, и в какой-то момент её рука чуть дрогнула. — Блять... — выдохнула она тихо. Она резко отстранилась, прищурилась, оценивая результат, потом повернулась к Владе, которая крутилась рядом, параллельно подкрашивая губы. — Посмотри, у меня стрелки ровные?.. — голос прозвучал чуть напряжённее, чем хотелось. — У меня, блять, руки трясутся. Влада даже не удивилась. Она окинула взглядом лицо Лины, фыркнула и сразу протянула руку: — Ясен хуй трясутся. Ты сколько бухала за последние две недели? — она забрала у неё подводку. — Так ещё и не жрала нихуя нормально. Лина закатила глаза, но не спорила. Влада аккуратно наклонилась ближе, уверенно, без лишних движений дорисовала линию, слегка вытянув стрелку. — Вот так... — отстранилась. — Заебись. Лина повернулась обратно к зеркалу, внимательно посмотрела на себя. — Спасибо, — сказала она уже тише. И почти сразу, как будто чтобы разбавить это: — Во всём есть свои плюсы... — она провела рукой по талии. — Я, кстати, скинула четыре килограмма за эти дни. С дивана тут же донёсся голос Макса: — Ага, — протянул он, не отрываясь от бокала с вином. — Как будто до этого ты не выглядела как глиста в юбке. Лина повернула голову, смерив его взглядом. — Ты сегодня особенно остроумный, я смотрю. — Кисуль, я всегда такой, — спокойно ответил он, делая глоток. В этот момент из угла донёсся смех Вилки, которая уже успела разложить половину Лининых украшений перед собой и явно что-то выбирала. — Лина, я пизжу у тебя цепочку, — заявила она с абсолютной уверенностью. — Господи, заебала... — Лина устало провела рукой по лицу. — Тебе своих цацок мало? — Да, — спокойно ответила Вилка, уже примеряя цепочку перед зеркалом. — Я на прошлой неделе в вашем проклятом баре как раз проебала свою. Влада усмехнулась. — Зато как мощно ты выступила, я до сих пор в ахуе. Лина тут же повернулась к ней: — Так, это была одноразовая акция! — Ага... — протянула Вилка, не отрываясь от своего отражения. — Только мне уже этот ваш Игорь Викторович привет передавал. Лина замерла. — В смысле? — В прямом, — Вилка усмехнулась. — Сказал, что я могу иногда тебя подменять. Ну, для разнообразия. — Ебать... — Лина схватилась за грудь театрально. — Им что, меня одной мало? Она откинулась назад, изображая трагедию: — Боже, я не переживу этого. Вилка хмыкнула и хлопнула её по плечу. — Ну да, я такое шоу с двумя барменшами не устраиваю, как ты. Она чуть прищурилась, с хитрой улыбкой протянув: — Хотя эта Вика... ничё такая. Макс резко закатил глаза. — Господь, избавь меня от этого лесбиянства. — Цыц нахуй, — тут же отрезала Лина, даже не глядя на него. Она отвернулась обратно к зеркалу, поправляя волосы, но в этом движении уже было чуть больше резкости. — Всё, — сказала она, будто ставя точку. — Я заканчиваю с этими интрижками. Меня всё заебало. Одну до могилы уже чуть не довели, спасибо. У меня теперь разовьется ПТСР. Влада замерла, глядя на неё через зеркало. — А как же Кульгавая? И вот тут на секунду всё будто остановилось. Лина закатила глаза — слишком быстро, слишком показательно. — А что Кульгавая? — отмахнулась она. — У нас никаких сдвигов. Мы разошлись. Она пожала плечами, стараясь выглядеть максимально спокойно: — Пусть... так и остаётся. — Я уже боюсь что-то пытаться делать, — добавила она, но голос стал тише. Макс приподнял бровь. — Ого... — протянул он. — Я не ожидал, что ты так быстро сдашься. Он сделал глоток вина, внимательно глядя на неё: — А как же те бессонные ночи и нытьё о том, как ты её любишь? Лина резко повернулась к нему. — Это были моменты слабости, — отрезала она. — Всё. Она взяла помаду, будто это было важнее всего на свете. — Меня больше ничего не волнует. Слова звучали слишком уверенно. — Я иду выступать, — продолжила она, глядя в зеркало, но как будто мимо себя. — И хорошо проводить время. И в этот момент стало слишком очевидно, что она врёт. Потому что за этими словами не было того спокойствия, которое обычно бывает, когда ты действительно отпускаешь. Её плечи были чуть напряжены, а взгляд иногда зависал. И где-то глубоко внутри, под этим слоем упрямства и защиты, всё ещё жило то самое — слишком тёплое, слишком личное, слишком непростое чувство к Соне, которое никуда не делось. Оно не стало тише, никуда не исчезло, а просто существовало где-то на фоне, как бы девушка не старалась его задавить. Влада переглянулась с Вилкой, едва заметно усмехнувшись. — Ну-ну... — протянула Вилка, щёлкнув замком цепочки на шее. — Тебе только светящееся табло на лоб повесить осталось с бегущей строкой. Она изобразила рукой бегущую строку: — «Я пиздаболка». Макс хмыкнул, не сдержав улыбку. Лина резко повернулась к ним: — Идите нахуй все трое. В голосе звучала усталость... и лёгкое, нервное напряжение перед вечером, который почему-то ощущался важнее, чем просто очередное выступление. Она снова посмотрела на себя в зеркало, и всего на секунду вдруг позволила себе не врать, хотя бы мысленно. Она ведь сегодня на смене... Мысль мелькнула быстро, почти незаметно, и тут же была задавлена. Лина глубоко вдохнула, выпрямилась, поправила волосы, взгляд стал увереннее. — Всё, — сказала она уже другим тоном. — Погнали разъёбывать. И в этом уже была она — та настоящая Лина, которая, даже несмотря на происходящий пиздец вокруг, все равно держит лицо так, будто она королева.