Гаражи

Крис зависла, глядя в пол, в голове прокручивая всё, что знала, отбрасывая лишнее, вытаскивая важное, и это уже было непривычно — без её обычного «да похуй, разберёмся». — Я знаю, что вся эта хуйня из-за Андрюхи... — медленно начала она, поднимая взгляд. — Но его же там не было? Кира сразу покачала головой, даже не задумываясь. — Его бы я узнала. Она чуть нахмурилась, вспоминая. — Там был один высокий, светлый тип... такой... — она рукой показала рост, — выше меня, худой, но не дохлый. — И второй... — она чуть сжала челюсть, — побольше. Ниже. Лысый вроде. И здоровый, блять. Крис кивнула почти сразу, и в её взгляде мелькнуло узнавание. — Вот этот светлый... — протянула она. — Это может быть Антоха. Кульгавая прищурилась. — И? — Он типа... правая рука у главного барыги, — ответила Крис. — Не самый главный, но решает дохуя. — А кто главный, блять? — резко спросила Соня. Крис развела руками. — А вот этого я не знаю. Соня скривилась. — Ахуительно. — Я серьёзно, — уже жёстче сказала Крис. — Я его не видела ни разу. Его даже по имени не называют. Только кличка — Череп. Григорьева подняла голову из-за стойки. — Череп? — переспросила она. — Это чё за хоррор-квест, блять? — Хуй знает, — пожала плечами Крис. — Но если его даже свои так называют — значит, он очень мутный. Соня фыркнула. — Да у тебя все типы мутные, Захарова. Кира резко повернулась к ней. — Сонь, хорош, блять. И в её голосе было уже не раздражение — это было требование. — Нам надо думать, что делать сейчас. Крис провела рукой по лицу. — Я знаю только, где Андрюха живёт. Григорьева сразу вскинулась. — Это та хата, откуда мы тебя вытаскивали? — кивнула она на Киру. — Да, — кивнула Крис. — Но... — добавила она, — будет ли от этого толк, если мы туда поедем? Кира резко вскинула голову. — А чё ты предлагаешь? Ждать, блять? — А ты предлагаешь ворваться туда и ему ебало набить? — сразу отрезала Крис. — А если его там нет? Или если он потом на нас ещё десяток таких же мудаков натравит? Соня, скрестив руки, медленно кивнула. — При всей моей ненависти к Захаровой... — протянула она, — тут она права. Лина, до этого молчавшая, вдруг подалась вперёд. — Но это всё равно вариант, — спокойно сказала она. — Единственный, который у нас есть. Все перевели на неё взгляд. — Если этот Андрюха им нужен, — продолжила она, — мы можем попробовать взять его. Баш на баш. Соня усмехнулась, качнув головой. — Зай... у тебя так всё просто, я хуею. Лина пожала плечами. — Ну не сидеть же нам и ждать чуда. Григорьева вдруг вскинулась. — Так подождите... — она подняла палец. — Они же не просто так Вику схватили, правильно? Все замолчали. — Может... — протянула она, — нам и ждать не придётся? И ровно в этот момент у Киры резко завибрировал телефон. Будто в тишине это был выстрел. Она мгновенно схватила его, даже не глядя на экран — просто на автомате. На экране было сообщение от Вики. У Киры на секунду всё внутри сжалось. Она открыла. Её взгляд пробежал по экрану — и завис. В чате была прислана геолокация. Не просто точка, а отслеживание локации телефона в реальном времени. Кира резко вдохнула. — Это недалеко... — тихо сказала она, больше себе, чем им. Потом резко подняла голову. — Закрывайтесь. Поехали. — Куда? — сразу спросила Соня. Кира даже не посмотрела на неё. — Да какая разница, блять? Это Вика прислала. Григорьева прищурилась. — А ты не думала, что это ловушка? — Как она вообще могла отправить тебе локацию? — продолжила она. — Может, её заставили? Соня кивнула. — Может, мы щас туда приедем — и нам всем пизда. Кира сжала телефон сильнее. — Мне похуй, — голос стал ниже. — Она там. Крис резко повернулась к ней. — Кир, тормози. — Не буду, — отрезала та. — Ты не думала, что это реально подстава? — продолжила Крис. — Может, её там вообще нет. Кира резко посмотрела на неё. — А как я это проверю, блять? Сидя здесь? Её взгляд стал жёстким. — Либо вы едете со мной. Либо я одна, — она подняла телефон. — Это трансляция геолокации. Она обновляется. Значит, её телефон там. Чуть тише: — И, скорее всего... она тоже. И уже почти шёпотом, но с такой злостью, что по коже пробегал холод: — А если нет — значит эти мудаки с её телефоном. И я их разнесу нахуй. Григорьева тихо выдохнула. — Ага... если они не разнесут тебя. По кусочкам. И в следующую секунду последовал звонок на телефон Захаровой с неизвестного номера. Все замерли. Крис посмотрела на экран, но по одному выражению её лица стало понятно — она, и не только она, знает, кто это. Она медленно провела пальцем, принимая вызов. — Да. Послышался голос в трубке — спокойный, мерзко уверенный. — Значит так, дорогая... Ваша красноволосая принцесса у нас. У Киры внутри что-то оборвалось. — Нам поебать, как ты будешь искать деньги, — продолжал голос. — Что ты сделала с товаром и так далее. Завтра в двенадцать ты должна быть по адресу, который я пришлю. С деньгами. Пауза. — Тогда ваша девочка будет жить. — Я думаю, жертву мы выбрали идеально, — добавил он с легкой усмешкой в голосе. Кира в ту же секунду не выдержала и резко выхватила телефон из рук Крис. — СЛЫШИШЬ ТЫ, УБЛЮДОК... Но сразу последовали гудки. Этот мудак сбросил звонок, а Кира осталась стоять с телефоном в руке, который хотелось разъебать в эту же секунду. Но она сдержалась. И сразу — новое уведомление. Адрес. Кира открыла, и в этот момент её взгляд изменился. Она подняла глаза. — Это не тот адрес. Крис нахмурилась. — В смысле? — Это не там, где Вика, — чётко сказала Кира. — Значит... — медленно начала Крис. — Значит, она точно на той локации, — перебила Кира. — Они не тупые. Они не будут встречаться там, где держат её. — И чё ты предлагаешь? — спросила Крис. Кира посмотрела на неё. — Ехать. — Кир... — Я не знаю, как она это отправила, — резко сказала Кира. — Но я чувствую — если мы не поедем сейчас, будет хуже. Соня тяжело выдохнула. — Ладно. Хуй с тобой. Поехали. Лина уже встала, на ходу беря куртку. — Поехали. — Нет, — сразу сказала Соня. — Я вызову тебе такси. Лина замерла. — Чего? Соня посмотрела на неё жёстко. — Ты же не думала, что поедешь с нами? — Я поеду, — спокойно ответила Лина. — Нет, не поедешь, маленькая, — уже чуть мягче сказала Соня, приобнимая ее за талию. — Это ещё почему? Кира вмешалась. — Я бы тоже советовала тебе не ехать. Это может быть опасно. Лина посмотрела на неё. — Это и для вас опасно. Соня сжала челюсть. — Мы хотя бы можем за себя постоять. Я, Кира, Захарова... — она бросила взгляд на Григорьеву, — даже она. С горем пополам. — Э, ахуела?! — возмутилась та. — Цыц, — отрезала Соня. — А для тебя это реально опасно. И чуть тише добавила: — Я не могу тебя туда отпустить. Лина уже накидывала куртку. — Мне не нужно разрешение, — она достала из кармана перцовый баллончик. — Я могу быть полезной не кулаками. И, если что, я быстро бегаю. Соня закрыла глаза на секунду. — Это всё, конечно, замечательно... но ты не едешь. — Нет, Соня, — спокойно, но жёстко ответила Лина. — Я еду. — Либо ты не едешь вместе со мной, — еще тверже добавила Лина. — Это не обсуждается. Соня выдохнула. — Блять... Григорьева хмыкнула. — Кадет, она ж упёртая как баран. Только время тратим. Крис кивнула. — Внатуре. Поехали все вместе. Соня резко подошла к Захаровой, схватила за ворот худи и чуть дёрнула на себя. — Если с ней... или с кем-то ещё что-то случится... — тихо сказала она, но с такой злостью, что стало холодно, — я тебе ебало разобью ещё раз. Поняла? Крис закатила глаза. — Да заебали вы... Знаю я, что я хуёвый человек. Потом меня дружно толпой отпиздите. Она выдернула ворот из её руки. — Поехали уже. ****** Сознание возвращалось медленно, будто его вытягивали из густой тёмной воды, где всё было глухо, вязко и без ориентиров. Сначала — глухой металлический звон где-то сбоку, отдалённый скрип. Потом — запах сырости, масла, пыли и какого-то старого железного хлама. Такой тяжелый, липких запах, который сразу въедается в горло. И только потом — тело. Вика резко втянула воздух, и тут же поморщилась: в висках отозвалась тупая боль, а в затылке неприятно тянуло, будто туда приложились чем-то тяжёлым. — Блять... — хрипло выдохнула она, медленно открывая глаза. Картинка сначала плыла, но постепенно начала собираться в одно целое. Тусклый свет — одна лампа под потолком, моргающая, как в дешёвом фильме. Серые стены, местами облупленные. Какие-то стеллажи по краям, заваленные хламом. Осознание пришло быстро — она в каком-то гараже. И почти сразу она поняла, что не может нормально пошевелиться. Вика опустила взгляд. Руки были связаны за спиной — не слишком аккуратно, но достаточно крепко. Ноги — тоже, но слабее, верёвка там была намотана как попало. Она чуть дёрнула ногой, чтобы проверить. Слабо. Очень слабо. Это можно будет использовать. И вот тут, вместо страха, у неё внутри поднялось знакомое чувство — раздражение. Она медленно подняла голову, перед ней стояли двое. Их она узнала сразу — те самые. Один выше, светлый, с этим мерзким самодовольным выражением лица, будто он сейчас контролирует ситуацию. Второй — ниже, шире, тупо выглядящий, но с руками, которыми реально можно кого-то сломать. Вика посмотрела на них пару секунд, будто оценивая. И закатила глаза. — И кто вы такие, блять? — голос был чуть хриплый, но абсолютно не сломанный. — Чё вам надо от меня, уроды? Антон усмехнулся. Не спеша, лениво, будто ему это всё даже доставляло какое-то удовольствие. — От тебя? — переспросил он, делая шаг вперёд. — Нам от тебя ничего не надо. Он чуть склонил голову. — Это касается твоих друзей. Вика чуть прищурилась. Друзей? Первая мысль была моментальной — Кира. И сразу за ней — раздражённое, почти злое: Во что ты, блять, вляпалась, Медведева... Но она не успела нормально развернуть эту мысль, потому что Антон продолжил: — Ты ведь знаешь Захарову? Вот тут пазл начал складываться. Вика медленно выдохнула через нос, отводя взгляд на секунду, будто думая. Блять... — Она должна нам немаленькие деньги, — продолжил Антон, уже с явным удовольствием в голосе. — И мы выбрали тебя как... рычаг давления. Он чуть развёл руками. — Если у твоих подружек есть мозги — они всё решат по-хорошему. И уже холоднее добавил: — А если нет... придумаем, что с тобой делать. Вика посмотрела на него и снова закатила глаза. — Вот вы долбоёбы... — спокойно, почти лениво сказала она. — Захаровой поебать на всех, кроме себя. Она чуть усмехнулась. — Я с ней вообще не общаюсь, вы чё, ебанулись? Причём тут я, блять? Антон прищурился, но ухмылка никуда не делась. — Зато с ней общается твоя подружка, — спокойно ответил он. — Блондинка. И в его голосе было что-то мерзкое — как будто он уже всё просчитал и наслаждался этим. Вика замолчала на секунду. Кира. И вот тут внутри что-то неприятно кольнуло. Не страх, а скорее осознание. Захарова опять во что-то втянула Киру, блять... Но внешне она это никак не показала. Наоборот — чуть склонила голову и усмехнулась. — Вы испортили мне ахуенное свидание, — протянула она с откровенным раздражением. — Кретины, блять. Глеб хмыкнул где-то сбоку. А Антон уже не улыбался так широко, он сделал шаг вперед и резко схватил её за лицо, сжав пальцами щёки, заставляя смотреть прямо на него. Хватка была неприятная, грубая. — Я бы на твоём месте... — тихо сказал он, наклоняясь ближе, — не выёбывался, красавица. Его взгляд стал холоднее. — А то я быстро придумаю, чем твой рот занять. И именно в этот момент Вика, не раздумывая ни секунды, плюнула ему прямо в лицо. На долю секунды повисла тишина. Глеб даже хохотнул коротко, не удержавшись: — Ебать... Антон замер и медленно провёл рукой по лицу, стирая слюну. И вот теперь он реально разозлился, это было видно сразу — по тому, как напряглась челюсть, как дернулся уголок губ. Он замахнулся на Вику, но в последний момент Глеб перехватил его за руку. — Эй, эй, — быстро сказал он. — Рано её пиздить ещё. Антон дернулся, раздражённо выдернув руку. — Отъебись. — Да подожди ты, — уже тише, но настойчиво сказал Глеб. — Пойдём побазарим. Антон ещё секунду смотрел на Вику — тяжело, зло, будто запоминая. Потом резко развернулся. — Сиди тихо, — бросил он через плечо. Они вышли, дверь гаража скрипнула, закрываясь за ними. И сразу стало тише. Вика осталась одна и несколько секунд она просто сидела, не двигаясь, прислушиваясь к звукам снаружи. Голоса — приглушённые, неразборчивые. Шаги. Металл. Потом она медленно выдохнула, и взгляд у неё изменился. Вся эта показная дерзость никуда не делась — но теперь под ней включилось четкое, холодное мышление. Она опустила глаза на свои руки и проверила узлы еще раз. Руки — связаны, но не намертво. Узел сзади, не двойной. Верёвка старая, чуть жёсткая — значит трётся хуже, но и держит хуже. Ноги — вообще халтура. Намотали, как попало. Либо торопились, либо тупые. Скорее второе. Она чуть повела плечами, пробуя натяжение. И только сейчас, краем глаза, заметила свой телефон, лежащий на полу сбоку от нее. Вика замерла на долю секунды, а потом уголок ее губ дернулся. Ну вы и идиоты... Она медленно вдохнула, закрыв глаза на секунду. И вот тут из глубины памяти, начали всплывать совсем другие картинки. Не этот гараж, не эти двое уёбков. А просторная чистая комната. Ее комната из детства. Руки, которые так же туго затягивают верёвку. Голос — спокойный, уверенный: «Ты должна уметь выбираться. Всегда. Никто тебя спасать не будет.» Отец. Она вспомнила его не так, как видели его остальные — с авторитетом, связями, деньгами и этим тяжёлым взглядом, от которого люди замолкали. А таким, каким он был с ней — жестким, требовательным, уверенным, что все делает правильно. Когда Вика была совсем маленькая, ее отец был авторитетом именно в таких кругах, только в гораздо больших масштабах. Он делал бизнес именно на том, на что люди подсаживались, и от чего умирали. Именно этим детство Вики отличалось от детства большинства девочек ее возраста. Отец, видимо, решил, что проще не завязать с наркобизнесом, а научить дочь защищаться. На всякий случай. И пока другие девочки играли в куклы, Вика училась выскальзывать из захватов. Пока кто-то бегал во дворе — она отрабатывала удары, падения, удержания. И да, однажды он точно так же посадил её на стул и связал. Сел напротив, сложив руки на груди, и просто сказал: «У тебя есть время. Думай.» Тогда она злилась, и ей казалось, что это всё бессмысленно. Пока она с этим не справилась. Вика всегда была папиной дочкой, пока не понимала, чем занимается ее отец. Этот бизнес давал его семье возможность жить, буквально ни в чем себе не отказывая. А в этих уроках самообороны, в этих наставлениях Вика впоследствии даже находила что-то веселое. В тринадцать лет она уже умела стрелять из оружия и легко могла кинуть одноклассницу через прогиб. Зачем ей такие навыки, она не понимала, но зато в школе ее никогда не обижали. А позже, когда Вика стала постарше, она узнала, чем действительно занимается ее отец. И в тот же момент его посадили. И сейчас она знала только то, что его уже, вроде бы, должны были освободить. Но она даже не проверяла — ведь приняла решение больше не общаться с ним. И именно в эту самую секунду все эти уроки и навыки вспыхнули в памяти Вики. И именно сейчас она поняла, к чему все это время готовил ее отец. Вика медленно открыла глаза. Забавно, не думала, что мне это действительно пригодится. Ну что, папа... посмотрим, не зря ли ты меня заёбывал. Она чуть шевельнула пальцами. Верёвка на руках действительно была затянута не идеально: один виток лёг поверх другого неровно, и между ними оставался крошечный зазор. Ошибка. Вика медленно, очень медленно напрягла кисти, как её учили — с постепенным увеличением давления, чтобы не зацепить внимание, если кто-то вдруг заглянет. Верёвка больно впилась в кожу, но это было не важно. Она повернула запястье под нужным углом, надавила большим пальцем на узел, одновременно чуть сдвигая руку внутрь, создавая дополнительное пространство. Секунда. Две. Три. Нитки чуть поддались. Есть. Она усилила давление, и в какой-то момент петля просто соскользнула на пару миллиметров. Дальше — проще. Вика резко, но всё ещё без лишнего шума, вывернула кисть, сжала пальцы и буквально протолкнула руку через ослабленный виток. Кожа ободралась, но рука вышла. Вторая — уже быстрее. Пару движений — и руки свободны. Вика сразу же подалась вперёд, наклоняясь, чтобы добраться до ног. Там вообще было смешно — узел был завязан кое-как, и ей понадобилось буквально несколько секунд, чтобы развязать его полностью. Свободна. И в этот момент в груди на долю секунды вспыхнуло что-то похожее на адреналин — не паника, а наоборот, контроль. Работает. Вика повернула голову. Телефон лежал в паре десятков сантиметров от неё, экраном вниз, как будто его просто уронили и забыли. Идиоты. Она осторожно наклонилась, почти скользя корпусом вниз, чтобы не издать ни звука, и вытянула руку. Пальцы коснулись холодного стекла. Сердце на секунду ускорилось. Тихо. Спокойно. Быстро. Экран загорелся — она сразу включила «не беспокоить», чтобы ни один звук не выдал её. Пальцы двигались быстро, но точно — ни одной лишней секунды. Чат с Кирой. Транслировать геолокацию. Отправить. На секунду она зависла, глядя на экран. Давай, Медведева... только не тупи сейчас. Это было всё, что она могла сделать. Ни звонка — риск. Ни текста — лишнее время. Только координаты. Вика быстро заблокировала телефон и так же тихо положила его обратно, почти в то же место, где он лежал. Потом она быстро, но аккуратно намотала верёвку обратно на запястья, уже имитируя прежний вид — не идеально, но так, чтобы с первого взгляда казалось, что ничего не изменилось. Ноги — ещё проще. Пара движений, и всё выглядело почти так же, как было. Она выпрямилась, снова принимая прежнюю позу. И в этот момент на её лице появилась лёгкая, едва заметная ухмылка. Ну давайте... посмотрим, где вы ещё проебётесь. Снаружи послышались шаги, дверь снова заскрипела. Эти двое вернулись. — ...я тебе говорю, надо сейчас звонить, — донеслось ещё до того, как они полностью вошли. — Да позвоним, чё ты кипишуешь, — ответил Глеб. Они даже не посмотрели на Вику, не заметили ничего. И даже не подошли проверить. Гении, блять. Антон достал телефон, уже набирая номер. — Щас всё решим, — пробормотал он. Вика опустила взгляд, скрывая выражение лица. Сердце билось ровно, а внутри было одно чёткое ощущение: Ты не жертва. Антон чуть усмехнулся, включая громкую связь. — Значит так, дорогая... — начал он тем самым мерзко спокойным голосом. — Ваша красноволосая принцесса у нас. Вика едва заметно закатила глаза. Фу, блять. — Нам поебать, как ты будешь искать деньги, — продолжил он. — Что ты сделала с товаром и так далее. Он прошёлся по гаражу, как будто уже чувствовал себя хозяином ситуации. — Завтра в двенадцать ты должна быть по адресу, который я пришлю. С деньгами. Тогда ваша девочка будет жить. Он усмехнулся. — Я думаю, жертву мы выбрали идеально. Вика чуть склонила голову, слушая. А внутри у неё уже шёл расчёт. ***** Машина затормозила резко, но без визга — Кира в последний момент всё-таки сдержала себя, выровняла руль и аккуратно загнала её чуть в сторону, за рядом припаркованных тачек, так, чтобы их не было видно напрямую с дороги. Двигатель заглох, и в салоне на секунду стало слишком тихо. Такая тишина, в которой у каждого в голове уже начинало крутиться своё. Кира сидела, вцепившись в руль, глядя вперёд — на этот ряд серых, облупленных гаражей, которые выглядели одинаково мерзко и одинаково подозрительно. Где-то там. Она резко выдохнула, отстёгивая ремень. — Выходим. Двери хлопнули почти одновременно. Холодный воздух ударил в лицо, и это немного привело её в чувство. Они двинулись вперёд быстро, но держались ближе к тени, между машинами, обходя так, чтобы не светиться лишний раз. Гаражи тянулись длинной линией, одинаковые ворота, местами ржавчина, где-то замки, где-то щели. Телефон в руке Киры показывал точку, очень близко. Они остановились за углом одного из гаражей, укрывшись так, чтобы можно было наблюдать, но самим не светиться. Кира чуть выглянула, прищурившись. И вот тут она впервые за последние минуты повернулась и посмотрела на тех, с кем приехала. И на секунду внутри у неё проскочило очень честное: Ну пиздец... Лина стояла чуть сбоку, с максимально серьёзным лицом и сжатым в руке перцовым баллончиком, который она держала так, будто это минимум пистолет. Григорьева... Кира моргнула. — Ты... серьёзно? — тихо спросила она. Потому что в руках у Григорьевой была бита. Обычная, блять, бейсбольная бита. Соня тоже повернула голову — и у неё на лице буквально на секунду зависло выражение полного непонимания. — Ты кукушка, блять... — медленно сказала она. — Ты где биту взяла? Григорьева пожала плечами так, будто это вообще не вопрос. — Да нам гость в баре на прошлой неделе оставил, — буднично ответила она. — Подумала, может пригодится. Захарова тихо усмехнулась. — А ты, я смотрю, дальновидная. Кира уставилась на неё. — Ты внатуре собралась с битой на кого-то лететь? — Ой, заткнись, — закатила глаза Григорьева. — У тебя есть чё-то поэффективнее? Кира скривилась, но в глазах мелькнула короткая, злая усмешка. — Кулаки, например. — А, ну да, — кивнула Григорьева. — Ты у нас человек-перфоратор. — Лучше, чем человек-«разъебу-бар-за-пять-минут», — отрезала Кира. — Я зато вам вайб создаю, — буркнула та. — Ты пиздец создаешь, — одновременно сказали Соня и Кира. Лина тихо фыркнула, но сразу же снова стала серьёзной, сжимая баллончик чуть сильнее. На секунду эта вся абсурдность даже выбила напряжение. Но ровно до момента, когда Кира снова выглянула за угол. — Тихо, — резко сказала она, поднимая руку. Все сразу напряглись. Из одного из гаражей открылась дверь, и оттуда вышел тот самый Антон. Кира узнала его сразу — по фигуре, по походке, по тому, как он оглянулся по сторонам, будто был уверен, что всё под контролем. — Вон один из них, — тихо, но жёстко сказала она. Крис выглянула чуть сбоку, прищурилась. — Да... — коротко кивнула она. — Это Антоха. Антон закурил на ходу и пошёл в сторону от гаражей, не спеша, даже не оглядываясь больше. И через пару секунд скрылся за поворотом. Кира резко повернулась к остальным. — Значит там остался один, — быстро сказала она. — Погнали. Она уже собиралась выйти из укрытия, но Соня резко схватила её за локоть. — Тормози. Кира дёрнулась. — Чё? — Вдруг он вернётся, — жёстко сказала Соня, не отпуская. — Или там ещё кто есть, — добавила Крис, глядя в сторону гаража. — Мы же не знаем нихуя. Кира сжала зубы так, что на скулах заиграли мышцы. — Мы теряем время, блять. И в её голосе уже начинала прорываться та самая злость, которая толкала её вперёд быстрее, чем разум. Соня шагнула ближе, смотря ей прямо в глаза. — Мы пытаемся понять, что происходит, и решить, как действовать, Медведева. — Подходи с умом, блять, — добавила Соня жестче. На секунду они замерли друг напротив друга. Напряжение было такое, что казалось — сейчас либо кто-то взорвётся, либо... — Может, я просто зайду и спрошу? Меня ж не знают, — тихо вставила Григорьева с абсолютно серьёзным лицом, приподнимая биту. — Придумаю что-нибудь, типа спрошу как пройти куда-то или скажу что тачка сломалась.. Узнаю кто там. Крис почти рассмеялась. — Ага, и получишь по ебалу первой. — Ты еще, блять, зайди и спроси: «Здравствуйте, вы тут никого не похищали?» — добавила Кульгавая. — Ага, и биту взять не забудь, чтоб они наверняка ничего не заподозрили, все ж прохожие с битами в руках ходят, — закатила глаза Медведева. — Блять, ну зато узнали бы точно, — пожала плечами та. Лина тихо выдохнула. — Может... — осторожно начала она, — попробовать хотя бы сначала посмотреть? Приоткрыто там или нет... есть ли движение... Кира снова посмотрела на гараж. Точка на телефоне — прямо там. И внутри у неё всё буквально орало: Иди. Но слова Сони всё ещё звучали в голове. С умом. Она резко провела рукой по лицу, пытаясь хоть немного сбить это давление внутри. — Ладно... — выдохнула она, но в голосе всё равно сквозило напряжение. — Быстро смотрим. Без тупых движений.