Скажи, что тебе не нравится

Подъезд встретил Соню и Лину привычной ночной тишиной с приглушённым светом лампочек и эхом шагов по лестнице. Лина шла рядом с Соней, всё ещё прокручивая в голове весь этот день — гараж, Вика с красными глазами после баллончика, слишком решительная Кира, Крис, которая как обычно влипла в какое-то дерьмо так глубоко, что уже непонятно, где там дно. И всё равно сейчас, рядом с Соней, напряжение отпускало. Соня открыла дверь квартиры, первой зашла внутрь и, даже не оборачиваясь, спокойно бросила: — Проходи. Не бойся, здесь не кусаются. Лина зашла следом, медленно стянула обувь у двери и на секунду просто остановилась, оглядываясь. Она действительно раньше сюда не приходила. Всегда было наоборот — Соня приезжала к ней, оставалась у неё, засыпала с ней в одной кровати, закидывая на нее ногу и не отпуская из объятий, а еще забирала половину одеяла и нагло считала это своей территорией. А здесь всё было иначе. Тихо. Чисто. Аккуратно до какого-то почти болезненного порядка. Минимализм, ровные поверхности, ничего лишнего, никаких разбросанных вещей, случайных кружек, одежды на стуле — будто здесь жила не живая девушка, а человек, у которого даже хаос под контролем. И почему-то именно это заставило Лину почувствовать лёгкое волнение. Потому что дома — у себя — она всегда чувствовала власть. Свою территорию, свои правила, свой воздух. А сейчас она была у Сони. И это почему-то ощущалось важнее, чем должно было. Соня закрыла дверь, повернулась к ней, прислонившись к стене, и с этой своей спокойной улыбкой спросила: — Ну что, ты наконец доверяешь мне на сто процентов? Лина фыркнула, проходя глубже в квартиру. — Я и до этого доверяла. — Ну-ну, — Соня медленно пошла за ней. — Только домой ко мне почему-то упорно отказывалась ходить. Лина обернулась через плечо, с лёгкой усмешкой: — Конечно. Вдруг ты меня съешь. Соня даже не задумалась. — Могу прямо сейчас. И прежде чем Лина успела что-то съязвить в ответ, Соня уже подошла вплотную, обняла её за талию и притянула к себе, уверенно, как будто это было самым естественным действием на свете. Поцеловала мягко, но с этим своим фирменным ощущением полной уверенности, от которого у Лины каждый раз внутри что-то предательски плавилось. Лина тихо усмехнулась ей в губы. — Какая угроза. — Я очень опасная женщина. — Особенно с твоей любовью раскладывать всё по цветам. Соня отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — Не по цветам. По логике вообще-то. — Душнила, — бросила Лина и всё-таки выскользнула из её рук и пошла дальше по квартире, продолжая рассматривать всё вокруг. — Ну это прям твой стиль, — сказала она, проводя пальцами по спинке дивана. — Ничего лишнего. Всё аккуратно. Всё на своих местах. Соня прошла на кухню, открывая шкаф. — Конечно. Не то что у тебя — «творческий беспорядок», — она очень выразительно показала пальцами кавычки. — У тебя если зайти в комнату, можно случайно измазаться блестками. — Неправда. — Правда. — Один раз было. — Лина. — А схуяли Лина-то? Мы что, поссорились? — возмутилась она. Соня рассмеялась, доставая два стакана. — Нет, маленькая моя. Просто нравится, как ты злишься, — ухмыльнулась та. — Ты сегодня прям нарываешься, — Лина прищурилась, опираясь на дверной косяк. — Надо было в тебя пшикнуть этим баллончиком, чтоб не повадно было. Соня медленно повернулась к ней, скрестив руки. — Какие мы грозные. — Очень. — И что бы ты делала потом? Сама бы меня отмывала? Лина на секунду задумалась. — Блять... ну да. — Вот именно. Соня подошла ближе, поставила стаканы на стол и, чуть наклонившись, тихо сказала: — Ты слишком добрая для угроз. Лина подняла бровь. — Это кто тебе такую хуйню сказал? — Ты. — Когда? — Ты как-то говорила, что не можешь по-настоящему злиться на близких. И каждый раз, когда ты злая, ты выглядишь как маленький котенок из мема. Лина хотела что-то ответить, уже открыла рот — и закрыла обратно, потому что Соня была права, и это раздражало сильнее всего. Она только цокнула языком. — Ну и ладно, ну и пожалуйста. Зато ты... — Лина задумалась, не зная что сказать. — Самая лучшая, умная и красивая женщина в мире? — ухмыльнулась Кульгавая. — Самовлюблённая! — Зато твоя. Целиком и полностью. И вот от таких простых фраз у Лины каждый раз сбивалось дыхание сильнее, чем от красивых признаний. Лина медленно подошла ближе. — Знаешь, что бесит? — М-м? — То, что ты вот такая только со мной. Соня чуть улыбнулась. — А с кем мне ещё быть нормальной? — Не знаю. Может, с людьми. — Люди раздражают. — А я нет? Соня посмотрела на неё так спокойно, что у Лины внутри опять всё сжалось. — Ты — особенно. Пауза. — Но тебя я почему-то люблю. Лина смотрела на неё, и в груди вдруг стало так тесно, что захотелось одновременно засмеяться и спрятаться куда-нибудь в стену. Потому что вроде бы они уже прошли много сложностей, уже были вместе, и это признание не было чем-то новым... Но каждый раз, когда Соня говорила что-то вот так — без иронии и защиты, просто прямо — это всё равно било точно в сердце. Лина медленно подошла совсем близко, подняла руку и провела пальцами по её щеке. — Ты иногда вообще невыносимая, ты в курсе? Соня накрыла её руку своей ладонью. — Мне говорили. — И всё равно продолжаешь быть такой. — Конечно. Лина тихо усмехнулась. — Самоуверенная пиздец. — Ты же именно за это и влюбилась. — Не льсти себе. — Поздно. И в этот раз поцеловала уже Лина — сама, резко, будто не хотела больше говорить вообще ничего. Соня сразу ответила, притянула ближе, ладонью скользнула по спине, и от этой простой близости — знакомой, своей — внутри наконец стало спокойно. Лина отстранилась первой — с тем самым тихим сожалением, когда от губ отрываться не хочется вообще, но здравый смысл всё-таки где-то ещё существовал. Она провела большим пальцем по нижней губе Сони и тяжело выдохнула. — Мне нужен душ, — сказала она наконец. — Срочно. Этот день был слишком длинный, слишком ебанутый и слишком насыщенный. Я пахну гаражом, стрессом и предательством. Соня, всё ещё держа её за талию, чуть усмехнулась. — Красивое сочетание. Лина отступила на шаг, уже на ходу стягивая резинку с волос. — Мне нужно от тебя две вещи: полотенце и какая-нибудь твоя футболка. Соня облокотилась на кухонную стойку и с максимально серьёзным лицом сказала: — Можешь ходить у меня голой, я разрешаю. Лина даже не повернулась. — Какая щедрость. Спасибо. Я обязательно учту это великодушное предложение и проигнорирую его. — Неблагодарная. Лина уже подошла к шкафу в комнате, открыла дверцу и без особых церемоний начала рыться в вещах Сони так, будто жила здесь последние лет пять. Соня появилась в дверном проёме, скрестив руки на груди, и наблюдала за этим с выражением тихого осуждения. — Так и скажи, что хочешь спиздить мои шмотки. Лина вытащила первую попавшуюся чёрную футболку, приложила к себе и довольно кивнула. — Твои? — она посмотрела на Соню с абсолютно невинным лицом. — Всё твоё — моё. — Ах вот оно что. — Именно. А теперь дай мне полотенце, прекрасная женщина, и не мешай мне становиться чистым человеком. Соня покачала головой, но всё-таки достала из шкафа свежее полотенце и вручила ей. — Держи, наглая. — Спасибо, любимая. Лина с победным видом направилась в сторону ванной, но буквально через пару шагов поняла, что Соня идёт за ней. Она обернулась уже у двери, прищурившись. — Я вообще-то хочу просто помыться. Одна. Соня невозмутимо пожала плечами. — Я просто переживаю. Вдруг у тебя самой не получится. Лина медленно подняла брови. — Ааа. То есть ты мне помочь решила? Какая ты заботливая. Соня подошла ближе, почти вплотную, и чуть наклонилась к её уху. — У меня получится лучше. От этого спокойного тона у Лины предательски дёрнулся уголок губ. — Какая же ты... Они всё-таки зашли в ванную, и Лина, включив свет, первым делом окинула пространство взглядом. И почти сразу зависла. На полке стояли... три банки — шампунь, бальзам, гель для душа. Всё. Она медленно повернулась к Соне. — Серьёзно? — Что? — Всего три баночки? Соня посмотрела на полку, потом на неё. — Ну вот ещё мыло есть. Ты че хотела? Лина уставилась на неё так, будто только что узнала страшную правду о человеке, с которым встречается. — Маски. Скрабы. Нормальный уход. Гели с разными вкусами. Масло. Пилинг. Десятиступенчатое очищение. Хоть что-нибудь. Соня молча взяла с раковины кусок мыла и показательно протянула ей. — Вот. Лина закрыла глаза. — Ну тогда дай мне еще веревку, я прям тут и повешусь. — Не драматизируй. — Как мне смывать косметику, маньячка? Соня ещё пару секунд наслаждалась её страданиями, а потом всё-таки с усмешкой открыла ящик под раковиной и достала бутылку мицеллярной воды. — Ладно, шучу. Вот. Купила для тебя специально, между прочим. Лина на секунду замолчала. Потому что это было глупо — маленькая бытовая ерунда, обычная мицеллярка. Но именно такие вещи почему-то били сильнее всего. Купила заранее. Подумала. Она медленно подошла ближе, взяла бутылочку, потом посмотрела на Соню уже совсем другим взглядом. — Ты иногда вообще слишком хорошая для этого мира. — Не распространяй эту информацию, у меня репутация. Лина ничего не ответила — просто притянула её за футболку и поцеловала. Коротко, мягко, но так, что у Сони даже дыхание на секунду сбилось. — Спасибо, — тихо сказала Лина уже у самых губ. Соня только усмехнулась. — Пожалуйста. Лина отступила. — Всё. А теперь иди. Дай мне спокойно помыться. Соня не сдвинулась с места. Лина прищурилась. — Чего ты хочешь? Стриптиз? Соня задумчиво кивнула. — Было бы славно. — Нет. — Жадная. — Уйди. — Я могу просто постоять. — Нет. — Молча. — Кульгавая Софья Ивановна, выйдите отсюда. — Ладно, ладно... — с очень трагичным видом Соня всё-таки вышла из ванной, а Лина, убедившись, что дверь закрыта, наконец стянула с себя одежду и встала под горячую воду. И это было самым прекрасным ощущением за день. Тёплые струи смывали с кожи остатки чужих рук, запах гаража, усталость, липкое напряжение этого дня. Она стояла с закрытыми глазами, запрокинув голову назад, и впервые за весь вечер позволила себе просто ничего не делать. Просто стоять под водой и медленно возвращаться в своё тело. Прошло минут десять. Может, чуть больше. Она уже почти расслабилась настолько, что начала забывать, где находится, когда внезапно почувствовала чужие руки у себя на талии. — Блять! — Лина дёрнулась так сильно, что чуть не уебалась в мокрой ванной, но Соня тут же поймала её, прижимая к себе и уже откровенно смеясь ей куда-то в плечо. — Я что, на монстра похожа? — Соня! — Лина развернулась к ней с абсолютно оскорблённым лицом. — Нахуй ты так пугаешь!? Я вообще-то хотела просто помыться! А не то, что ты там себе уже надумала! Соня стояла рядом уже тоже под струями воды, совершенно голая, совершенно спокойная и совершенно довольная собой. — А ну-ка не выёбывайся, — сказала она, снова обнимая её за талию. — Мой дом — мои правила. Лина закатила глаза. — Вот именно поэтому ты остаёшься у меня, а не я у тебя. — Конечно. Потому что у тебя в ванной дурацкий замок не открывается снаружи. — Ага, и потому что у меня хотя бы есть уважение к личному пространству. Соня наклонилась ближе, губами почти касаясь её шеи. — И поэтому ты сейчас дрожишь? У Лины дыхание сбилось мгновенно. — Это потому что ты меня напугала, психопатка. — Конечно. Соня медленно провела ладонями вверх по её мокрой коже, по бокам, по спине, задерживаясь ровно настолько, чтобы это уже нельзя было назвать просто объятием. Это было слишком. — Ещё скажи, что тебе не нравится, — тихо сказала Соня. Лина повернулась к ней полностью, упираясь ладонями ей в плечи. — Мне не нравится, что ты пользуешься служебным положением хозяйки квартиры. — Это клевета. — И не нравится, что ты сейчас улыбаешься вот так. — Как? — Как будто уже решила трахнуть меня без моего согласия. Соня действительно улыбалась именно так. Она наклонилась ещё ближе, лбом почти касаясь её лба. — Потому что я действительно решила. И Лина поняла, что спорить дальше бессмысленно. Да и не хотелось. Потому что под всей этой иронией уже жило совсем другое — желание, от которого становилось тесно даже просто стоя рядом. Она выдохнула, медленно скользнула руками по плечам Сони, по шее, притягивая ближе. — Мне иногда хочется тебя убить. Соня усмехнулась прямо ей в губы. — Обязательно. Только после того, как я трахну тебя. От этих слов у Лины внутри будто что-то окончательно оборвалось. Осталось только это тяжелое, горячее напряжение между ними, которое весь вечер копилось под кожей, в каждом взгляде, в каждом прикосновении, в каждом поцелуе. Она резко притянула Соню к себе за шею и поцеловала сама — жадно, почти зло, как будто пыталась доказать, что контроль здесь не только у одной Кульгавой. Но Соня только тихо усмехнулась ей в губы, словно именно этого и ждала. И в следующую секунду уже сама перехватила инициативу. Она прижала девушку спиной к прохладной кафельной стене так уверенно, что у Лины сбилось дыхание не только от поцелуя. Контраст был почти болезненным — горячая вода, горячее тело Сони и холод плитки за спиной. Соня целовала её глубоко, неторопливо, будто прекрасно знала, что Лина уже никуда не денется, и могла позволить себе растягивать этот момент ровно столько, сколько захочет. Её ладони медленно скользили по мокрой коже — по талии, по спине, выше, вдоль позвоночника, заставляя всё тело реагировать слишком честно. Каждое прикосновение отзывалось внутри остро, почти электрически. Лина чувствовала, как напряжение внизу живота становится всё сильнее, как от каждого движения, от каждого выдоха Сони у самого уха становится только хуже — или лучше, если быть честной. Она сама уже не понимала. Только сильнее притягивала Соню к себе, пальцами цепляясь за её плечи, за спину, оставляя на коже красные следы от ногтей, потому что держать это внутри было невозможно. — Какая ты... невозможная, — выдохнула Лина ей в шею, уже почти без воздуха. Соня провела губами вдоль её челюсти, медленно спускаясь ниже, к шее, туда, где пульс бился слишком быстро. — А ты слишком много говоришь, — тихо сказала она. И тут же прикусила кожу чуть сильнее, чем ожидалось. Лина резко втянула воздух сквозь зубы, пальцы на плечах Сони сжались сильнее. Было почти больно, и именно поэтому по телу прошла ещё более сильная волна жара. Соня конечно это почувствовала. Она всегда чувствовала всё слишком точно. Её рука скользнула ниже, медленно, давая Лине время осознать каждую секунду этого ожидания, и от этого ожидания становилось только тяжелее. Лина закрыла глаза, уткнулась лбом ей в плечо, пытаясь хоть как-то собрать дыхание. Но когда Соня наконец коснулась её так, как нужно, весь воздух просто закончился. Она вздрогнула всем телом, резко прижимаясь ближе. — Блять... Соня... — ее голос прозвучал тихо, сбито, почти жалобно. Соня подняла голову, глядя на неё этим своим спокойным взглядом, от которого у Лины каждый раз окончательно отключался мозг. — Что такое? — почти шепотом спросила та. — Ты прекрасно знаешь. — Хочу услышать. Лина открыла глаза, встретилась с ней взглядом и только ещё сильнее притянула за шею, отвечая поцелуем вместо слов. А Соня продолжала. Уверенно, так, будто действительно держала всё под контролем — и Лину, и её дыхание, и каждую волну удовольствия, которая уже расходилась по телу слишком мощно. В какой-то момент вторая рука Сони легла ей на шею — не грубо, но крепко, достаточно, чтобы Лина снова потерялась в этом ощущении власти, в этом давлении, в том, как Соня умела быть одновременно нежной и напористой. От этого сносило голову окончательно. Она чувствовала её губы на своей шее, новые поцелуи, укусы, горячее дыхание, чувствовала, как Соня держит её крепче, как не оставляет ни малейшего шанса отступить — и не хотелось. Вообще ничего не хотелось, кроме ее. Лина уже сама не замечала, как тихие стоны срываются с губ, как она цепляется за Соню, как всё тело дрожит от напряжения, которое становилось невыносимым. — Смотри на меня, — тихо сказала Соня. И Лина послушалась, потому что не послушаться её в такие моменты было невозможно. Она смотрела — с растрёпанными мокрыми волосами, с губами, покрасневшими от поцелуев, с этим абсолютно потерянным взглядом — и Соня, кажется, от этого заводилась ещё сильнее. — Вот так, — почти ласково прошептала та. И в какой-то момент Лину накрыло. Резко, сильно, так, что на секунду мир просто исчез. Она зажмурилась, уткнулась лицом в плечо Сони, сжимая её так крепко, будто иначе просто развалится на части. Волна удовольствия прошла по телу почти болезненно, оставляя после себя только дрожь, сбитое дыхание и полное отсутствие способности мыслить. Соня держала её крепко, одной рукой за талию, другой всё ещё водила по спине, медленно, успокаивающе, уже без напора. Она продолжала целовать девушку — в висок, в мокрые волосы, в плечо. И в этой внезапной мягкости после всей этой силы было что-то ещё более опасное. Лина стояла, всё ещё пытаясь вернуть себе способность нормально дышать, и тихо, хрипло усмехнулась: — Я всё-таки тебя когда-нибудь убью. Соня улыбнулась. — Конечно. И я тебя люблю, маленькая моя. — Не говори так, будто это между делом, — тихо пробормотала Лина, уткнувшись лбом ей в плечо. — А как надо? — Как будто это что-то важное. Соня чуть усмехнулась, но в голосе не было ни капли иронии. — А оно и есть важное. Она приподняла её лицо за подбородок, заставляя посмотреть прямо. — Очень важное. Просто это уже слишком очевидно. Лина смотрела на неё несколько секунд, будто пыталась убедиться, что это всё реально. Что вот эта девушка, сильная, упрямая, временами совершенно невыносимая, сейчас стоит перед ней и говорит такие простые вещи так, будто это правда навсегда. — Я тебя тоже люблю, — сказала Лина тихо, почти шепотом, но без попытки спрятаться за шуткой. И Соня улыбнулась так, что у неё внутри снова всё поплыло. — Я знаю. ******* Они всё-таки каким-то чудом действительно помылись. Почти без происшествий. Потом Соня выдала Лине ту самую украденную футболку, которая пахла её кондиционером, чем-то тёплым и домашним, и от этого почему-то становилась почти интимнее любого белья. Они забрались в кровать уже глубокой ночью. Соня включила какой-то абсолютно тупой фильм — что-то с плохими шутками, бессмысленными погонями и актёром, который играл лицом так, будто ему за это задолжали. Но, конечно, никто его не смотрел. Лина лежала у неё под боком, закинув ногу поверх её ноги, пальцами лениво рисуя что-то на её животе через тонкую ткань футболки. Соня перебирала её волосы, иногда целовала в макушку, в висок, в плечо — легко, привычно, так, будто это было их самым естественным состоянием. На экране кто-то, кажется, взрывал машину. Лина, не поднимая головы, тихо сказала: — Если мы когда-нибудь расстанемся, я заберу все твои футболки и худи. — Мы не расстанемся. — С чего такая уверенность? Вдруг я тебе изменю, разлюблю тебя... — задумчиво начала перечислять Лина. — Я привяжу тебя к батарее и сделаю своим домашним животным. Лина усмехнулась. — Какая ты все-таки самоуверенная. — Просто я уже слишком привыкла к тебе. Это как зависимость, только хуже. — Романтично. Лина подняла голову, посмотрела на неё внимательно. — Ты правда так думаешь? Соня встретила её взгляд спокойно. — Я думаю, что ты самый ебанутый человек из всех, кого я встречала. И самый красивый. И иногда самый раздражающий. Лина довольно кивнула. — Продолжай. — И без тебя у меня всё было бы гораздо спокойнее. — Но скучнее. — Ужасно скучнее. Пауза. — И я не хочу без тебя, — вот так просто выдала Кульгавая. Лина молчала несколько секунд, а потом медленно перевернулась, нависая сверху, опираясь ладонями по обе стороны от Сони. Теперь уже она смотрела сверху вниз. Соня чуть приподняла бровь. — И что это ты задумала? Лина медленно наклонилась ближе, коснулась губами её шеи, потом подбородка, уголка губ, почти дразня. — Мне кажется, — тихо сказала она, — ты слишком расслабилась. Соня улыбнулась. — Опасное заявление. — Я сегодня вообще очень смелая. — Я заметила. Лина поцеловала её снова — мягче, чем обычно, но с какой-то новой уверенностью. Не как человек, который просит — как человек, который решил. Её ладони медленно скользнули по телу Сони — осторожно, изучающе, но без неловкости. С тем самым желанием, которое зародилось у нее еще давно. Ей хотелось не просто быть любимой — ей так же сильно хотелось дать это в ответ. Соня сначала удивилась — совсем чуть-чуть, это было видно в том коротком взгляде, который Лина всё равно поймала. И это только сильнее разожгло внутри что-то упрямое. — Что? — тихо спросила Лина, касаясь губами её шеи. — Ничего. — Врёшь. Соня провела ладонью по её спине, медленно. — Просто мне нравится, когда ты такая решительная. Лина усмехнулась. — Становлюсь все решительнее. Не только же я должна получать удовольствие. Она целовала её медленно, ниже, оставляя за собой горячие следы, чувствуя, как дыхание Сони становится тяжелее, как та уже не так спокойно держит своё фирменное самообладание. И это было почти невероятно — осознавать, что теперь она может вот так. Что Соня тоже может теряться. Что эта сильная, всегда контролирующая всё девушка сейчас лежит под ней и позволяет. Доверяет. Это было даже интимнее самого желания. Соня тихо выдохнула, когда Лина снова вернулась к её губам. — Ты же раньше этого не делала? Лина прикусила нижнюю губу, чуть улыбаясь. — Не порть мне красивый момент. — То есть нет. — Замолчи. — Какая грозная. — Сейчас вообще уйду. — Не уйдёшь. — Не уйду. И снова поцелуй — уже глубже. Лина чувствовала, как сама снова начинает теряться в этом — в тепле кожи, в чужом дыхании, в руках Сони на своей талии, в том, как между ними снова нарастает это медленное, густое напряжение. Она скользнула руками ниже, и в этот момент... — Блять. Соня моргнула. — Что? Лина резко замерла, уставившись куда-то в стену. — Блять. — Ты там кракена увидела? Лина неожиданно нервно рассмеялась, уткнувшись лбом ей в плечо. — Хуже. — Что может быть хуже кракена? Она резко села на кровати, уже совсем серьёзная. — Нам надо ехать к Вике и Кире. Срочно. Соня тоже приподнялась. — Ты сейчас серьёзно прервала такой ответственный момент? Скажи честно, ты хочешь групповуху? Лина уставилась на неё. — Ты ебнулась? — Ну а что. Ночь. Две красивые девушки. Ещё две красивые девушки. — Софья. — Я просто уточняю. Нахуй нам ехать к Вике и Кире?