Перед бурей

Лина уже стояла возле сцены с микрофоном в руке, проверяя звук, пока Соня подключала аппаратуру. И в этот момент дверь бара снова распахнулась, и без лишней скромности внутрь залетела Вилка — в широком бомбере, с растрёпанными волосами, с этим своим выражением лица, будто она пришла разъебывать эту сцену, всех людей здесь, город, да и мироздание в целом. Следом уже спокойнее вошли Влада и Макс, на ходу что-то обсуждая и споря. Лина, заметив их, тут же опустила микрофон и прищурилась. — О... ну надо же... — с демонстративным удивлением протянула она. — Спасибо, что хоть не опоздала. Вилка даже не сбавила шаг. — Успешные люди не спешат, солнце. Лина закатила глаза. — Успешные люди хотя бы предупреждают, что не могут выбрать, что надеть. Соня, стоящая возле аппаратуры, только тихо усмехнулась себе под нос, подключая последний кабель. А Влада с Максом уже практически синхронно двинулись к бару. — Ну здравствуйте, алкоголики, — лениво бросила Влада, усаживаясь на стул. — Себя первой представлять было необязательно, — даже не глядя выдала Вика. Макс с улыбкой поставил локти на стойку. — Я пришёл морально поддерживать артистов и снова эстетично напиваться. — Ты ж мой хороший, — невозмутимо бросила Кира, ставя перед ними меню. Соня закончила со звуком, коротко переглянулась с Линой, и этого одного взгляда хватило, чтобы обе улыбнулись. Соня чуть наклонилась к ней, будто между делом поправляя провод микрофона. — Ну что, маленькая моя... Соня спокойно поправила ей волосы, задержав пальцы чуть дольше, чем было нужно. — Иди и разъеби их. У Лины внутри что-то сжалось от того, насколько спокойно и уверенно это прозвучало. — Есть, Софья Ивановна, — ответила та, оставляя короткий поцелуй. И уже через минуту свет над сценой стал чуть ярче. Первой на сцену шагнула Вилка, сразу харизматично представившись Китаной, и бар будто сразу стал другим. Живой, уличный бит, хрипловатый голос, наглая подача, абсолютное ощущение, будто она не выступает, а бросает вызов всему помещению сразу. Люди почти мгновенно начали поворачиваться к сцене, кто-то начал снимать, кто-то даже стал тише переговариваться. А потом в этот ритм вошла Лина — и контраст получился настолько мощным, что даже Кира на секунду перестала протирать бокалы. Это было их почти первое полноценное публичное выступление вдвоем — и оно сразу оказало эффект на зрителей. Там, где Вилка была грубостью и вызовом, Лина была мелодией, нервом, чем-то, цепляющим прямо под ребра. Её голос ложился поверх голоса Ви почти идеально — мягче, глубже, эмоциональнее, и от этого дуэт звучал не как два человека, а как одна история, рассказанная с двух разных сторон. У бара стало заметно тише, даже Григорьева перестала ронять предметы. — Бля... — тихо выдохнула Кира, даже не заметив. Вика коротко усмехнулась. — Ага. Кира покосилась на Соню, которая уже сидела рядом за стойкой с бокалом воды и смотрела исключительно на сцену. Кира хмыкнула. — Кульгавая... Ноль реакции. — Сонь. Соня даже не повернулась. — М. Кира расплылась в ухмылке. — Такая ты милашка, когда влюбленная. Как будто готова убить любого, кто посмотрит на нее дольше дозволенного. Соня наконец перевела на неё абсолютно спокойный взгляд. — Не любого. Вика только покачала головой. — Глядишь, и драться так перестанет, и по струночке ходить начнет. — Ну это ты уже борщишь, — спокойно ответила Соня и снова перевела взгляд на сцену. В какой-то момент Соня случайно заметила, как удивительно быстро словили коннект Захарова с Григорьевой. Они постоянно о чём-то угарали, перебивая друг друга, спорили из-за какой-то хуйни, Крис что-то эмоционально показывала руками, а Григорьева ржала так, что за бар было в два раза страшнее, чем обычно. Соня медленно закатила глаза. — Господи... Кира подняла бровь. — Что? Соня кивнула в их сторону. — Григорьева вообще друзей выбирать не умеет. Крис показала ей средний палец, даже не услышав, но будто почувствовав. Кира тихо усмехнулась. — Ну... тебя же выбрала. Но через пару секунд выражение лица Сони всё-таки стало серьёзнее. Она чуть повернулась к Кире. — Есть какие-то сдвиги? Улыбка с лица Медведевой почти незаметно исчезла. Она медленно поставила бокал. — Вообще нихуя. Вика, не прекращая работать с бутылками, тихо выдохнула: — Я уже не понимаю... они реально просто решили попугать Захарову и съебаться... Она поймала шейкер. — Или дальше будет что-то похуже. Крис, услышав своё имя, обернулась и пожала плечами. — Бля... я сама нихуя не понимаю. Я все третий день думаю... кому я вообще могла поднасрать. Соня прищурилась. — И? Крис фыркнула. — Да кому угодно. Я ж крутилась вообще везде... с теми бухала, с этими мутила, с теми дела какие-то решала... со мной все подряд чем-то делились, кто-то на кого-то жаловался... и веществами делились в том числе, я со всеми корешилась. Она пожала плечами. — И стычки тоже были, и пизделки... Кира нахмурилась. — Бля. Ты реально думаешь, что из-за какой-то хуйни на тебя могли повесить спизженную партию, устроить слежку и всё вот это? Крис подняла на неё взгляд. — Я думаю... Она криво усмехнулась. — Если человек ебанутый — всё возможно. Вика вдруг задумалась буквально на секунду, и перед глазами почему-то неожиданно всплыло детское воспоминание, будто триггер. Спокойный низкий голос. «Запомни, дочь... люди должны понимать последствия даже за мелочи.» А потом чей-то разбитый рот, кровь, чужие извинения. И её маленькие ладони, которыми она зажимала себе уши. Она не понаслышке знала, как в этой сфере могут расправляться с людьми без особой на то причины. Вика моргнула, и картинка исчезла так же быстро, как появилась. Она резко выдохнула, снова берясь за бутылку. — Если это какой-то серьёзный и ебанутый чувак... Она подбросила шейкер, поймала его и только потом закончила: — То вполне. ***** Последние ноты будто ещё какое-то время продолжали висеть в воздухе даже после того, как музыка уже стихла. Бар буквально взорвался — свист, аплодисменты, кто-то орал что-то невнятное с дальних столиков, кто-то стучал ладонями по столам, кто-то держал телефоны вверх, доснимая последние секунды выступления. На сцене Вилка, как обычно, вообще не собиралась уходить достойно и спокойно. Она, запыхавшаяся, с мокрыми от пота висками, с глазами, в которых горел абсолютно безумный кайф, сначала подняла обе руки вверх, принимая овации так, будто всю жизнь для этого и жила, потом крутанулась вокруг своей оси и, схватив микрофон двумя руками, почти проорала в зал: — Ну чё, разъеб был, да?! В ответ кто-то действительно заорал: — ЕЩЁ! Вилка довольно оскалилась. — Ещё будет, котики... мы только разогреваемся. Она ткнула пальцем сначала в себя. — Китана. Потом в Лину. — И вот эта ахуевшая женщина, которая так и не придумала сценический псевдоним. Лина, всё ещё тяжело дыша после выступления, только закатила глаза, хотя улыбку скрыть уже вообще не могла. — Ты вообще когда-нибудь можешь вести себя нормально? — выдохнула она, наклоняясь к ней. Они обе рассмеялись, обнялись и начали спускаться со сцены под всё ещё не стихающие хлопки. И именно в этот момент Лина увидела Соню, стоящую чуть в стороне от сцены. Она была всё такая же спокойная внешне, с привычно собранным лицом, но в руках у неё был небольшой букет. Светлые кустовые розы, несколько веточек эустомы, какие-то мелкие белые цветы, всё это завернуто в матовую тёмную бумагу, отчего сами цветы казались ещё нежнее. Лина сначала даже не поняла, просто остановилась посреди прохода. Она посмотрела на букет, потом на Соню. И только потом медленно выдохнула: — Вау... Она подошла ближе, уже не скрывая абсолютно искреннего удивления. — Ты... серьёзно? Соня чуть пожала плечом, будто вообще ничего такого не произошло. — Захотелось порадовать тебя, — она протянула букет. — И поздравить с вашими успехами. Лина медленно забрала цветы, будто это было что-то невероятно хрупкое. Она подняла взгляд на Соню, и в её глазах на секунду стало столько тепла, что даже Соня чуть заметно отвела взгляд. — Блять... Лина улыбнулась так мягко, что у Сони внутри что-то предательски сжалось. — Я уже говорила, как сильно я тебя люблю? — Можешь говорить почаще, — ответила Кульгавая с нескрываемой ухмылкой. — Можешь и продемонстрировать сегодня ночью. Лина тихо рассмеялась и, не удержавшись, поцеловала ее. И, конечно же, именно в этот момент рядом буквально материализовалась Вилка. — О-о-о-ой... Она прижала ладони к щекам с максимально фальшивым умилением. — Маинькому подарили цветоцки... Как это милооо... Лина усмехнулась. — Не завидуй, Ви. Соня перевела на неё взгляд, потом достала из-за спины одну-единственную розочку и протянула ей. — Сорян. Два букета — непосильно для меня, да и как-то странно, — усмехнулась Кульгавая. Она чуть прищурилась. — Но без цветочка я бы тебя оставить не смогла. Вилка застыла на несколько секунду, а потом выдала: — ЕБААААТЬ! Она схватила розу обеими руками, как святыню. — Всё. Она резко развернулась к залу. — ВСЁ. Подняла цветок вверх. — Я официально звезда! И дальше начался абсолютный цирк. Она начала раздавать несуществующие автографы, махать воображаемым фанатам, посылать воздушные поцелуи, кланяться... — Да-да, спасибо, люблю вас, мои хорошие... без вас бы этого не было... Макс у бара закрыл лицо ладонью. — Господи... Влада уже ржала в голос. — Всё. Это теперь никогда не закончится. Крис, наблюдая это, хохотала так искренне, что даже глаза слезились. — Блять... я обожаю ваш ебанутый цирк. И дальше вечер действительно начал набирать обороты, и впервые за последние дни никто не говорил ни про гаражи, ни про слежку, ни про угрозы. Будто всего этого действительно никогда не существовало. Вилка уже через двадцать минут устроила с Владой и Крис какой-то абсолютно бессмысленный алко-челлендж, где они пили шоты наперегонки и спорили, кто первый начнёт нести хуйню. — Я вообще не пьянею, — уверенно заявила Вилка. Через три минуты: — Макс... скажи честно... я сексуальная? Макс медленно отпил коктейль. — Ты — ебанутая. — Это да или нет? — Не могу сказать, ты меня не привлекаешь. — Ну чисто ТЕОРЕТИЧЕСКИ... — она все не могла угомониться. За баром Григорьева, как обычно, устраивала собственное шоу — сначала перепутала сиропы, потом вместо джина налила текилу, сказав, что так и задумано, они все равно оба прозрачные. Потом уронила лед, потом зачем-то попыталась эффектно поймать бутылку... И чуть не убила ею кофемашину. — БЛЯТЬ! — одновременно заорали Вика и Макс. Макс схватился за сердце. — Я умоляю... Боги моды, стиля и дорогого стекла... сохраните это место... Кира, уже откровенно смеясь, опёрлась локтями на стойку. — Максик, расслабься, — она подмигнула. — Если бар развалится, будем торговать собой. Макс посмотрел на неё, потом на Вику. — Вы — да. Он поправил воротник. — Я слишком дорогой. Вика тихо рассмеялась, наблюдая за этим всем, и именно в этот момент Кира снова оказалась как всегда слишком близко. Её плечо мягко коснулось Викиного. Потом пальцы будто невзначай скользнули по её запястью, когда они одновременно потянулись за бутылкой. — Ты сегодня слишком довольная, — тихо заметила Вика, даже не поворачиваясь. Кира чуть наклонилась ближе. — А ты сегодня слишком красивая. Вика закатила глаза, но не отстранилась. ***** Первым, как и следовало ожидать, от этой ебанутой тусовки сдался Макс. Он как раз стоял у барной стойки, допивая пятый максимально эстетичный коктейль, который Вика ради смеха украсила сразу двумя дольками лайма и веточкой розмарина, и выглядел так, будто внутренне уже попрощался с этим безумием минут сорок назад. Макс поставил пустой бокал, глубоко выдохнул и с максимально серьёзным лицом поправил ворот рубашки. — Всё. Я ухожу. Вилка, уже слегка раскрасневшаяся от алкоголя, музыки и жизни в целом, возмущённо подняла голову. — Чего?! Макс посмотрел на неё так, будто разговаривал с ребёнком. — Потому что, дорогая моя... — он аккуратно поправил волосы. — В отличие от некоторых, я люблю просыпаться утром без ощущения, что по мне проехал грузовик. Потом сделал театральную паузу. — И с репутацией. Кира тут же усмехнулась. — Максик... солнце... Ты тусуешься с нами. Какая, нахуй, репутация? Макс смерил её взглядом. — Моя, Медведева. Он приложил ладонь к груди. — Единственное, что у меня ещё осталось. Влада уже смеялась. — Господи... Макс наклонился, коротко чмокнул её в макушку. — Не скучай. На Григорьеву. — А ты... пожалуйста, больше ничего не разбей. Григорьева как раз в этот момент чуть не уронила открывашку. — Никогда не буду этого обещать. Макс медленно закрыл глаза. — Блять. И под общий смех, попрощавшись с Соней и Линой, дав всем напутствия и махнув рукой как настоящая кинодива, всё-таки ушёл. Минут через двадцать начала сдавать морально уже Влада. Она как раз сидела рядом с Вилкой, которая уже рассказывала Захаровой, как они с Линой через полгода будут собирать стадионы, через год — брать интервью у мировых звёзд, а через два — покупать этот бар и переименовывать его в «Пиздец». Влада какое-то время слушала, потом повернулась к ней. — Всё. Вилка нахмурилась. — Че всё? — Нам пора съёбывать. — Куда?! — Домой. Если я не возьму за тебя ответственность, никто не возьмет. — Нахуя? Влада посмотрела ей прямо в глаза. — Ты уже десять минут путаешь Захарову с кофемашиной. Захарова не выдержала и громко рассмеялась, а Вилка повернулась и действительно увидела, что всё это время разговаривала с кофемашиной. Она очень серьёзно ткнула в неё пальцем. — Но она слушала. — Всё, вставай, звезда, — Влада уже тянула её за рукав. — Нет! Я могу ещё! — Ты сейчас в такси будешь рэп читать водителю. — Ну и что?! — В прошлый раз ты предлагала водителю продюсирование. Вилка задумалась. — Он долбоеб, что отказался! — И теперь у меня испорчен рейтинг из-за твоих выкрутасов, ебанушка. Примерно в этот же момент Соня, стоявшая рядом с Линой, чуть наклонилась к её уху. — Поехали? Лина, всё ещё с букетом в руках и с тем самым счастливым, чуть пьяным блеском в глазах, повернулась к ней. — М-м? Соня спокойно пожала плечом. — Домой. Она оглянулась на происходящий вокруг цирк — на Вилку, которая обнимала кофемашину на прощание, на Григорьеву, которая уронила ложку, на Захарову, которая снимала это на телефон и на Киру, которая подливала масла в огонь. И спокойно спросила: — К тебе или ко мне? Соня чуть прищурилась. — Без разницы уже, лишь бы съебаться от этих диких. Лина усмехнулась. — С тобой хоть на край света... Но в этот момент Кира услышала и тут же повернулась к ним с абсолютно довольной мордой. — Эх... — она театрально покачала головой. — А раньше ты до последнего оставалась. Лина медленно расплылась в улыбке, облокотилась на стойку и с абсолютно довольным лицом выдала: — Меняю дикие тусовки на качественный секс, — сказала та, покосившись на Соню. — И на огромную любовь вообще-то, — совершенно спокойно вставила Соня. Лина и Кира одновременно переглянулись и ухмыльнулись. Попрощались они шумно, с объятиями, с подколами. Соня коротко кивнула Вике. Лина чмокнула Владу, потрепала Вилку по волосам, обняла Киру, потом Григорьеву. Соня, попрощавшись с Григорьевой, напоследок шепнула той на ухо: — Не ту личность ты выбрала для дружбы конечно... Но если что, пиши. Григорьева лишь отмахнулась и приобняла Кульгавую за плечо. — И я тебя люблю, Кадет. И Лина с Соней направились к выходу. Крис крикнула им вслед: — Потрахайтесь за нас за всех! Лина, уже у двери показала той средний палец. — Обязательно, блять! И через секунду они с Соней исчезли за дверью. ***** Бар пустел, началась самая обычная рутина закрытия заведения. И в баре остались только четверо — Кира, Вика, Соня и Крис. Григорьева как раз собирала пустые бокалы, когда покосилась на Захарову. — А ты чё, ночевать тут будешь? Крис, сидящая на стойке и лениво болтающая ногой, даже не подняла головы. — Не. Ночевать я буду у тебя. Григорьева тяжело вздохнула. — Всё. Пора брать с тебя аренду. Крис тут же расплылась в довольной ухмылке. — Я плачу тебе потрясающим юмором и приключениями. Кира, считавшая кассу, даже не подняла головы. — Хотелось бы без твоих приключений. — Поздно, — невинно пожала плечами Захарова. Минут через тридцать касса была сведена, свет выключен, а двери закрыты. Они наконец вышли на улицу в прохладный ночной воздух. Кира крутанула ключи на пальце и посмотрела на Вику. — Я довезу тебя. Вика медленно подняла бровь и усмехнулась. — Ого... Что, даже не напросишься ко мне? Кира посмотрела на неё слишком спокойно. — Могу. Но раз за нами пока не следят... — она пожала плечами. — Могу все-таки дать тебе личное пространство. На время. Вика отвела взгляд, и внутри почему-то неприятно кольнуло. Потому что она вообще-то хотела, чтобы Кира осталась. Чтобы уснула рядом, лезла под руку, а утром бесила. Но говорить об этом она, конечно же, не собиралась. Ни за что. Поэтому лишь фыркнула: — Как благородно. И именно в этот момент сзади послышался голос Захаровой. — О! Кирюх... Крис улыбнулась максимально нагло. — Подкинь и нас? Кира медленно повернулась. — Чего? — Мне домой надо заехать. Захарова пожала плечами. — А потом к Григорьевой. А то деньги на таксу въёбывать жалко. Кира медленно закрыла глаза, глубоко вдохнула, потом посмотрела на Вику. — Не против компании этих бедолаг? Прокатимся заодно. Вика максимально невозмутимо пожала плечом. — Да похуй. Но внутри почему-то стало чуть теплее. — Ладно, — буркнула Медведева. — Поехали. Она щёлкнула сигналкой и открыла переднюю пассажирскую дверь для Вики, сама сега за руль. Сзади устроились Захарова и Григорьева. ****** Музыка в машине ебашила так громко, что дрожали боковые стёкла, но всё-таки ещё можно было орать друг другу в лицо и считать это разговором. Ночной город за окнами уже давно размазался в сплошные полосы фонарей, вывесок, светофоров и редких машин, а внутри машины почему-то было легко. Люк в крыше был открыт, и прохладный ночной воздух врывался внутрь вместе с запахом асфальта, бензина и уже почти летней ночи. С заднего сиденья Григорьева и Захарова уже минут десять во всё горло пытались попадать в текст какой-то песни, но попадали в основном по мозгам Киры и Вики. — Я ЗАШЕЛ Я ЗАБРАЛ ЧТОБЫ БЫЛО НАКИДАТЬ, — орала Григорьева. — Я УВЕЛ Я ДОСТАЛ ЧТОБЫ ВСЕ СЕБЕ ЗАБРАТЬ — не менее громко подхватывала Крис, хлопая ладонью по спинке сиденья. — Господи... — выдохнула Кира, крутя руль одной рукой. — Я вас реально высажу на трассе. — Да хуй тебе, — тут же довольно выдала Захарова. — Ты вообще-то этот трек любишь. Вика, сидящая рядом, тихо усмехнулась, наблюдая за этим цирком. И именно в этот момент почувствовала, как Кирина ладонь совершенно спокойно, будто так и должно быть, легла ей на бедро. Большой палец лениво погладил ткань джинсов. Вика даже головы не повернула, только уголок губ дрогнул. — Совсем ахуела? — тихо спросила она, глядя в окно. Кира даже не посмотрела на неё. — Я? Её ладонь сдвинулась чуть выше. — Мне просто так спокойнее. Вика медленно повернула голову. — Медведева... Кира усмехнулась. — М? Вика прищурилась. — За дорогой следи. Кира коротко глянула на неё... потом на дорогу... потом снова на неё. — А я и туда, и туда смотрю. С заднего сиденья тут же донеслось: — ЗАЛЕТАЮ НА ВАЙБ ЧТОБЫ ВСЕМ ТУТ ПОКАЗАТЬ, — синхронно заорали Григорьева с Крис. — КТО ТУТ ПАПА-А-А! — не оборачиваясь, все-таки подхватила Кира. И машина наполнилась живым смехом. ***** Двор Крис был почти пустой — несколько старых машин вдоль бордюра, редкие горящие окна, под фонарями асфальт казался почти серебристым после ночной влажности. Кира заглушила двигатель, музыка резко оборвалась, и тишина после неё почему-то ударила слишком сильно. — Ну всё, детишки... — она потянулась. — Такси прибыло. — Спасибо, водитель, пять звёзд, — усмехнулась Крис, открывая дверь. — Иди нахуй. Они выбрались из машины почти одновременно. Крис потянулась, хрустнув спиной, а Соня сразу полезла за сигаретами. Кира обошла машину, встав рядом с Викой, машинально доставая зажигалку. И снова возникло это странное ощущение, будто всё... слишком нормально. Крис уже пошла в сторону подъезда. — Щас вещи захвачу и к тебе, арендодательница! — крикнула она Григорьевой. — Только сырки ночью не покупаем! — крикнула та в ответ. — Не обещаю! И буквально через несколько секунд послышалось: — ...Чё за хуйня?.. Голос Крис прозвучал уже иначе — как-то настороженно. Кира первая отреагировала: — Че? Ответа не было. Потом снова: — Захарова? И на этот раз в голосе Крис появилось что-то такое, от чего у Вики внутри неприятно сжалось. — Идите сюда. И все четверо почти одновременно пошли за ней. Недалеко от подъезда, чуть в стороне от основной дорожки, между кустами сирени и бетонным ограждением, на земле что-то светилось. Телефон. Экран всё ещё был включён, белый свет падал на влажный асфальт — и именно этот свет выхватывал лежащую рядом фигуру. Крис уже сидела рядом на корточках и трясла его за плечо. — Андрюха, блять. Тишина. — Опять объебался и до дома не дошел, сука... Она хлопнула его по щеке. — Просыпайся, нахуй. Кира уже была рядом, тоже присела на корточки, и только вблизи стало понятно — что-то не так. Он лежал как-то неестественно, полубоком. Одна рука была вывернута под странным углом, пальцы были грязные, под ногтями земля. Куртка была расстегнута, футболка влажная, а на шее и лице темнели какие-то синяки. Спустя еще пару минут Кира почувствовала стоящий в воздухе тяжёлый металлический запах. Запах крови и чего-то еще... Сырости, подвала... Медведева молча приложила пальцы к его шее и замерла. Потом к запястью. Вика тут же присела рядом и перепроверила уже дольше и тщательнее. И когда подняла взгляд, лицо у нее было бледнее, чем обычно. Крис посмотрела на них обеих. — Блять... Тишина. — Че такое? Никто не отвечал. И тогда голос у неё дрогнул впервые за весь этот вечер. — Только не говорите... Она резко перевела взгляд на Андрюху, потом обратно. — Он, что, блять, без сознания?! И тут, Кира, абсолютно без каких-либо эмоций, сказала: — Он мертв. Григорьева прикрыла рот ладонью. — Блять... Крис резко схватила Андрюху за плечи. — Нет, нахуй. Вставай, пидарас блять! Кира жестко перехватила её за запястье. — Захарова. — Отъебись! — КРИС. Та замерла, тяжело дыша и смотря на неё почти бешеными глазами. И именно в этот момент Кира заметила, что из внутреннего кармана его куртки торчит край сложенной бумаги, будто специально оставленный. У Киры внутри всё похолодело. — Погодите... Она медленно потянула листок, развернула его и несколько секунд просто молча смотрела в текст. Вика первая не выдержала. — Что там? Кира не отвечала, только лицо у неё становилось всё жёстче и холоднее. — Медведева, — голос Вики стал ниже. — Что там, блять? Кира подняла глаза, потом молча протянула записку. И в слабом свете телефона они прочитали: «Ответственность за это тело легко может лечь на плечи одной из вас, Кира и Кристина. У вас есть 48 часов, чтобы уехать как можно дальше.» Тишина. Абсолютная. Григорьева первой выдохнула: — ...Чего... блять?.. Крис смотрела в записку, потом на лежащее тело, потом на остальных... И впервые за всё это время в её глазах действительно появился настоящий страх. А Вика, не сводя взгляда с мёртвого Андрюхи, очень тихо, почти безэмоционально произнесла: — Ну... Вот вам и затишье перед бурей.