Глава 13. Театр двух актеров.

***

Утро ворвалось в домик Эми наглым, ярким светом, который резал глаза Экзикелю, словно лезвие Иксалиса. Он сидел на диване, выпрямив спину, хотя каждое движение отдавалось в теле тупой, изматывающей болью. Бинты под его кофтой были свежими, а швы на щеке стягивали кожу, напоминая о вчерашнем кошмаре. Ему стоило огромных усилий удерживать маскировку. Сила Пустоты внутри него глухо рычала, желая выплеснуться и окрасить белки глаз в привычную угольную тьму, но он заставил их оставаться белыми. Изумрудные зрачки, которые он «позаимствовал» у Соника, смотрели на мир с той самой долей азарта и уверенности, которую привыкли видеть окружающие. Напротив, в кресле, сидел Тейлз. Лисенок, судя по помятому виду, не сомкнул глаз, карауля покой друга. Экзикель мельком глянул на Эмилию, стоявшую у плиты. Она выглядела как обычная Эми, но он чувствовал её холодную, демоническую ауру, скрытую под розовой шерстью. Заметив, что Тейлз поднял голову, Экзикель растянул губы в той самой фирменной ухмылке Соника, хотя швы на щеке при этом предательски натянулись. — Ну что, Тейлз, выгляжу как гора металлолома? — голос прозвучал бодро, с легкой хрипотцой, идеально копируя манеру синего ежа. — Старик Эггман совсем с катушек слетел. Видимо, затишье пошло ему на пользу... он так апгрейднул Метал Соника, что тот превратился в настоящую машину для убийств. Тейлз подался вперед, в его глазах читался ужас напополам с облегчением. — Соник, мы так за тебя боялись... Сигнал пропал, и эти раны... — Ерунда, — отмахнулся Экзикель, подавляя желание поморщиться от боли в груди. — Этот железный болван едва насквозь меня не прошил. Но, эй, шрамы ведь красят мужчину, правда? Будет что вспомнить, когда я окончательно разберу его на запчасти. Эмилия, идеально отыгрывая роль, звонко и слегка легкомысленно рассмеялась, ставя на стол тарелку. — Соник, ты в своем репертуаре! Даже с распоротым боком думаешь о том, как ты выглядишь! — Она шутливо пригрозила ему половником, но её алые (скрытые магией) глаза на долю секунды встретились с глазами Экзикеля, обмениваясь немым пониманием. Тейлз тяжело вздохнул, и его плечи наконец расслабились. Он смотрел на Экзикеля, на своего кумира, на своего старшего брата... и видел в нем всё того же непобедимого героя. — Ты нас напугал, — пробормотал лисенок, вытирая нос. — Хорошо, что ты у нас такой крепкий. Экзикель кивнул, продолжая улыбаться. Внутри него Соник Ноль кричал от несправедливости, а воспоминания настоящего героя пытались вырваться наружу, но Экзикель лишь сильнее сжал кулаки под пледом. Ложь была идеальной. Капкан захлопнулся. Пока Тейлз верил в эту сказку, у монстра в теле героя было всё время мира, чтобы восстановиться и подготовить этот Мобиус к приходу истинной тьмы. Экзикель медленно обхватил пальцами кружку, которую Эмилия поставила перед ним. Его взгляд, казавшийся Тейлзу привычно-изумрудным, на мгновение стал застывшим, словно он прислушивался к шуму крови в ушах. Ему нужно было прощупать почву, понять, насколько этот мир, Мобиус Ноль, отличается от того измерения под властью Иксалиса, из которого он только что вырвался. — Слушай, Тейлз, — «Соник» слегка подался вперед, имитируя привычную непринужденность. — Пока я был в отключке... как там обстановка в Централ-Сити? Эггман не воспользовался моментом? Не отправил туда своих бадников или что похуже? Лисёнок удивленно моргнул и качнул головой, поправляя перчатку. — На удивление, нет, Соник. В городе всё тихо. Похоже, в этот раз доктор даже не пытался атаковать жилые сектора. Это странно, но... может, он целенаправленно пытался убить именно тебя? Выследил в Грин Хилле и бросил все силы на устранение главной угрозы? Экзикель хмыкнул, и в этом звуке промелькнула тень истинного, холодного превосходства существа из Пустоты. Он-то знал правду. В этом измерении не было «Опоры», не было меток «Икс» на плечах героев, не было Лорда Иксалиса, превратившего Централ-Сити в свою крепость. Здесь был лишь чистый, беззащитный мир, который еще не знал, что его истинный кошмар только что приземлился под пальмой. — Может быть... — протянул он, глядя в окно на солнечные холмы. — Старик решил, что если уберет меня, остальное падет само собой. Тейлз встал с кресла, потирая затылок. — Это всё равно нельзя вот так оставлять. Эггман стал действовать жестче, раз он смог нанести тебе такие раны. В общем, Соник, как восстановишься... ждем тебя в штабе Борцов за свободу. Нам нужно обсудить план защиты. И тебя, Эми, тоже ждем, твоя помощь с координацией будет не лишней. Эмилия, стоявшая у окна, едва заметно склонила голову, скрывая хищный блеск в глазах. — Конечно, Тейлз. Я присмотрю за ним, — её голос был паточно-сладким. — Ладно, я пойду, — лисенок направился к выходу, но на пороге обернулся. — Чуть позже курьером отправлю вам лекарств. И... я попрошу привезти твоих любимых чили-догов, Соник. Тебе нужно набираться сил! — Ловлю на слове, приятель, — бросил Экзикель в спину уходящему Тейлзу. Как только дверь закрылась и шаги Тейлза затихли, маска «героя» мгновенно сползла с лица Экзикеля. Его глаза вновь затянуло черной пеленой, а зрачки вспыхнули алым. Он с отвращением посмотрел на свои забинтованные руки. Здесь всё было иначе. Никакого контроля Иксалиса. Никакой армии. Только он, Эмилия и целый мир, который принимает их за своих. Мобиус измерения 0. — Чили-доги... — Экзикель процедил это сквозь зубы с ненавистью. — Они даже не представляют, какого зверя они пытаются накормить своей дешевой едой. Эмилия подошла к нему со спины, положив руки на плечи. Её когти слегка впились в ткань его кофты. — Централ-Сити спит спокойно, мой Господин, — прошептала она. Экзикель закрыл глаза, чувствуя, как глубоко внутри, под слоями чужой памяти, начинает пульсировать его собственная, истинная мощь. Мобиус Ноль был идеальным чистым листом. И он собирался написать на нем свою историю, в которой не будет места ни Эггману, ни «Опоре», ни его проклятому «отцу». Экзикель отставил кружку, и его взгляд, свободный от изумрудной иллюзии, стал тяжёлым и пронзительным. Он посмотрел на Эмилию, которая замерла у окна, словно хищная птица, ждущая сигнала к охоте. — На людях мы будем носить эти маски, Соника и Эми, — произнёс он, и его голос в пустой комнате прозвучал пугающе сухо. — Власть нужно забирать из тени, по кусочкам, пока они не поймут, что земля под их ногами уже пропитана Пустотой. Я не мой отец... я не настолько силён, чтобы метить каждого встречного, превращая их в бездумных кукол «Опоры». Мой ресурс ограничен, и я не собираюсь разбрасываться им ради дешёвых эффектов. Он поморщился, когда бинты на груди натянулись. — Нам нужно дистанцироваться от этого их штаба. Слишком много лишних глаз, слишком много контроля. Мы устроим там сцену. Я заявлю, что их структура бесполезна, что они лишь тратят время, пока Эггман или кто-то ещё набирает силу. Скандал, разрыв связей... Соник всегда был парнем, который гуляет сам по себе. Мы просто возведём это в абсолют. Экзикель хищно прищурился. — Мы будем работать самостоятельно. А когда они поймут, что «герой» стал другим, будет уже слишком поздно. Эмилия медленно обернулась. Она коснулась кончиками пальцев своих длинных розовых игл, и на её губах расплылась змеиная улыбка. Алые точки зрачков засияли с новой силой. — Идея неплоха, мой Господин. Даже больше — она идеально вписывается в Ваш новый облик. Это импульсивно, резко... Я подыграю. Она подошла ближе, и её шаги были абсолютно бесшумными. — Я буду Вашей тенью. Истинная Эми Роуз, верная, преданная... та, что попрёт хоть в самое пекло за своим героем, если он решит уйти. Они увидят лишь влюблённую ежиху, которая выбрала сторону своего возлюбленного, а не правила штаба. Это вызовет лишь сочувствие, а не подозрение. Эмилия склонилась в лёгком, почтительном поклоне, но её взгляд оставался прикованным к лицу Экзикеля.